Анатолий Галкин – Искатель, 2007 №2 (страница 12)

Верочка пошла на звук. Она еще не знала зачем, но пошла.

Крепко скроенная невеста стояла спиной и повязывала Бармину галстук.

Бармин вообще не ожидал увидеть Веру сегодня. Тем более он не ожидал увидеть ее с таким лицом. Он отшатнулся и, сдавленный галстуком, захрипел. В его взгляде отразился ужас, и Елизавете пришлось повернуться к двери.

— Это кто такая? Я тебя, Бармин, спрашиваю! Ты знаешь эту вокзальную шлюху?

— Нет! Не совсем… Пойми, Лизочка, я ее знаю, но не в том смысле. Вернее — не до самого конца.

— До какого конца, Бармин? С тобой все ясно… Не дрожите так, милая. Давайте знакомиться. Вы кто такая?

— Я — артистка.

— Так, понятно! Вы Вера?

— Да.

— Мне о вас следователь говорил. Майор или полковник… А вы действительно встречались с моим женихом?

— Да!

— И в этой спальне вы бывали?

— Да!

— И что вы тут делали?

— Бедная Лиза… Вам рассказать или показать? Левушка, раздевайся. Невеста просит нас продемонстрировать…

Верочка хорошо понимала, что последняя ее фраза — хамство чистой воды. Но удержаться не могла… Она никогда не была базарной бабой. И злой она не была. Она была заботливой, доброй, нежной. Но сейчас она мстила, и это приятно грело душу.

Ей было смешно смотреть, как побледневшая невеста подошла к кровати и развернулась, чтоб поудобней упасть в обморок. Но, раздумав, Елизавета решила вмазать жениху пощечину. Однако Лев отпрыгнул и присел так низко, что тяжелая женская рука просвистела над его головой и сшибла высокую хрустальную вазу с белоснежными розами.

Сорвав с себя фату, Лиза плакала и кричала. В потоке неприличных слов встречались и осмысленные: «Не будет никакой свадьбы! Папа узнает, он тебя в порошок сотрет. Не завидую тебе, Бармин. Ты нищим сдохнешь под забором».

Кульминация спектакля удалась! Верочке только и оставалось завершить свою роль, уходя под аплодисменты зрителей, под крики «бис!». Для этого нужна хлесткая финальная фраза. В театре ее так и называют — бисовка.

— Счастливо оставаться, господа… Ты, Лиза, можешь забирать этого шкодливого кота. Такое барахло мне не нужно!

Внизу счастливую невесту с женихом нервно ожидала элита общества. Верочка долго размышляла и все-таки решила, что стоит вернуться и извиниться. Стоит сказать, что она желает им счастья, что сама она злая стерва и все такое…

Но второе пришествие Веры не состоялось. Она опоздала. Толпа возле подъезда загудела, и на крыльце появились молодожены, без пяти минут. Они излучали счастье и сияли как блины перед Пасхой.

Кто-то заорал стандартное «горько» и сладкая парочка забабахала такой поцелуй, что удостоилась аплодисментов. В восторге были все, кроме Верочки. На нее опять накатила волна ревности. И не волна, а шторм. Девятый вал!

Испугавшись за себя, актриса бежала…

Только на Арбате, недалеко от своего теперь уже бывшего дома, Вера вспомнила, что шла к Бармину как к важному чиновнику. Шла просить за свою комнатку. Надеялась на помощь или сочувствие…

Теперь не на кого надеяться… А театр! Какже она могла забыть про свой родной храм искусств! Про Семена Марковича Турищева. Нет, они, конечно, расстались не друзьями, но главреж — мужик отходчивый. И синяк под глазом у него должен был сойти.

Верочка убедила себя, что без Семена Марковича никак нельзя. Они вместе пойдут в милицию, он ее опознает, и тогда ей выдадут новый паспорт. Только так!

Она решила зайти в театр не с главного, а со служебного входа. Ее же никто не увольнял. И где-то в театре лежит трудовая книжка — единственный ее реальный документ.

Она обогнула здание театра и вошла во внутренний дворик… Последний раз Верочка была здесь около месяца назад. Тогда, после скандала с Семеном, вся мокрая от шампанского она бежала за помощью к Левушке. Сейчас же после скандала с Левушкой она шла за помощью к Семену… Так все изменчиво в этом мире. Ну, просто кошмар!

Верочка с тревогой приоткрыла дверь в служебный коридорчик. В глубине на месте вахтера сидела малознакомая женская фигура. Старушка была из новеньких. Они виделись мельком и не больше двух раз. Жаль, но подслеповатая сторожиха могла и не запомнить Веру.

Уже в коридоре начал кружить голову знакомый запах кулис. Верочка зажмурилась, вошла и всей грудью вдохнула воздух храма Мельпомены. Открыв глаза, она замерла и уставилась на доску объявлений. Вахтерша задавала невнятные вопросы, но Верочка ничего не слышала. Она читала собственный некролог под собственной фотографией в траурной рамочке…

Наконец до Веры дошел монотонный вопрос сторожихи:

— Вы что, знали эту?

— Кого?

— Ну, эту Заботину, покойницу нашу.

— Знала… Обидно! Фотография здесь не самая лучшая.

— Так ей-то, Заботиной, все равно. Закопали и забыли.

— Как закопали?!

— Обыкновенно. На кладбище. Ты что, не знаешь, как людей хоронят? Правда, все в спешке было. Как раз в мое дежурство. Сначала сообщили, что она на лавочке, застреленная. Потом милиция прискакала и нашего Семена Марковича в морг увезла.

— В морг?

— На опознание. Так положено… А потом срочно, говорят, хороните…Ты, милая, сходи к ней. A-то и на девять дней ее никто не навестил. Сразу покойницу забыли…

Перед бегством из Москвы Петр Колпаков успел навестить Аркадия. Надо было решить два вопроса. Первый — забрать у риелтора его старенькую «Ладу». Второй — запутать следы.

— Ты, Аркаша, все вали на меня. Это я Заботину искал. А ты квартиру расселял и ни в какое Раково не ездил.

— Почему?

— Потому что если Чуркин узнает правду, он сначала Веру убьет, потом тебя, потом меня с Наташей. Тебе это надо?

— Все понял! Не был я ни в каком Раково и знать о нем ничего не знаю. Это ты Заботину нашел, сумку украл и к трупу подкинул. А где ты ее нашел, я не знаю…

Чем ближе была деревенька Раково, тем больше у Колпакова становилось уверенности, что все он делает правильно. Далась ему эта Москва! И воздух там грязный, и женщины избалованные… В Раково для Наташи он будет действительно единственным. Не для красивого словца, а потому, что в округе других просто нет.

Без явного повода он бы ни за что не поехал к Наташе. А так — деловой визит. Надо предупредить Веру и вывести ее из-под удара. И только заодно пообщаться с той, которая…

Когда на горизонте появилось богом забытое Раково, Колпаков подумал о ночлеге. В избе у Веры нельзя, у Наташи — тем более. Придется найти заброшенный сарайчик.

«Лада» подкатила к калитке. Петр просигналил, и уже через минуту все его планы насчет сарайчика полетели к черту.

Наталья выскочила в невообразимом деревенском наряде. Она застыла на пять секунд, раскинула руки и бросилась к Колпакову… Он едва успевал отвечать на ее поцелуи и с опаской поглядывал на избу, где жила Вера.

Говорить они начали только минут через десять.

— Скажи, Петя, это Верочка тебе сказала?

— О чем?

— О том, что я жду тебя, что скучаю.

— Нет. А где она?

— В Москве. Она документы потеряла и поехала разбираться.

Колпаков понял, что ситуация сложнее, чем он ожидал. Но не критическая. В квартире ремонт, и Вера первым делом обратится к Аркадию. Надо позвонить — пусть он предупредит ее об осторожности. Пусть она возвращается в Раково. Сам Колпаков понимал: в ближайшую неделю выехать в Москву не сможет.

— Петя, я сейчас баньку нам истоплю.

— Хорошо… Но мне надо отъехать на двадцать минут. Вон на ту горку и обратно.

— Зачем?

— В Москву позвонить. Отсюда сотовый не берет.

— Понятно. Только я, Петя, с тобой поеду. Одного не отпущу.

— Почему?

— Боюсь, что уедешь и не вернешься.