Анатолий Федоров – Урфин Джюс. Черная книга Гингемы (страница 3)
– Тильда, отнеси этот кубок нашему гостю, – мягко сказала Виллина.
Девушка взяла кубок и подошла к Урфину. Вблизи он узнал ее. Это была Тильда, дочь мельника из Когиды! Дерзкая, языкастая девчонка, которая вечно смеялась над его угрюмостью и неуклюжестью в юности. Что она делает здесь, у Виллины?
Тильда протянула ему кубок, глядя на него с откровенным любопытством и едва скрываемой насмешкой. Урфин колебался лишь мгновение. Он взял кубок и залпом осушил его. Жидкость оказалась безвкусной, как вода. Ничего не произошло. Неужели Виллина обманула его? Или просто посмеялась?
– Благодарю, волшебница, – процедил он сквозь зубы, возвращая пустой кубок Тильде.
Но тут он почувствовал странное… прояснение в голове. Словно спала пелена. Мысли потекли быстрее, четче. Он вдруг вспомнил все свое путешествие в мельчайших подробностях – каждый камень на дороге, каждое дерево. Он вспомнил лицо своего старого учителя-столяра, которого так неблагодарно покинул. Вспомнил свирепые рожицы игрушек, которые никто не покупал… А потом память услужливо подбросила ему страницы из черной книги. Символы, еще час назад бывшие бессмысленными закорючками, вдруг обрели… нет, не смысл, но некую зловещую структуру, намек на порядок, столь же чуждый, сколь и притягательный. Его ум обострился, стал гибче, восприимчивее. Дар Виллины подействовал!
И вместе с остротой ума пришло и ясное воспоминание о Тильде. О том, как она дразнила его «неотесанным пнем», как смеялась, когда он споткнулся и упал в грязь у мельницы… И внезапная, дикая мысль пришла ему в голову.
– Волшебница Виллина! – воскликнул он, поворачиваясь к ней. – Я узнал эту девушку! Она из моей деревни! Она… я хочу забрать ее с собой! Отпусти ее!
Виллина удивленно подняла бровь.
– Забрать Тильду? Но она здесь по своей доброй воле, Урфин. Никто ее силой не держит. Она помогает мне по хозяйству и учится некоторым полезным вещам.
– По доброй воле? С вами? – неверяще переспросил Урфин, глядя на Тильду. Та фыркнула и скрестила руки на груди.
– А ты что думал, Урфин? Буду всю жизнь в Когиде твою кислую рожу наблюдать? Нашла место получше! И уж точно не вернусь туда с таким… таким грязным селянином, как ты! Над тобой вся деревня смеялась, неуклюжий ты медведь!
Это было последней каплей. Унижение, насмешка, да еще и от кого – от этой девчонки! Обостренный дар Виллины ум Урфина мгновенно подсказал ему самый простой ответ – ярость. Забыв, где он находится, забыв о волшебнице, о книге, обо всем на свете, он с ревом бросился на Тильду.
– Ах ты, змея! Я тебе покажу «селянина»!
Он ожидал, что девушка испугается, отскочит, но Тильда, выросшая у мельницы и привыкшая таскать мешки с мукой, оказалась на удивление крепкой. Она ловко увернулась от его первого удара и потом уже сама с силой толкнула Урфина в грудь. Тот не удержался на ногах. Тильда тут же прыгнула на него сверху, вцепляясь пальцами в его волосы.
– Неотесанный болван! Драться вздумал? Ну, получай!
Они покатились по чистому полу комнаты, мутузя друг друга кулаками, царапаясь и отчаянно пыхтя. Урфин пытался придавить верткую девчонку своим весом, а та нещадно лупила его по ушам и норовила укусить. Пыль поднялась столбом, изящные колбы на полках задребезжали.
А Виллина… Виллина стояла рядом, сложив руки, и смотрела на эту яростную свалку с легкой, почти нежной улыбкой. В ее мудрых глазах не было ни осуждения, ни желания вмешаться. Лишь тихое, задумчивое любопытство.
– Вот… – прошептала она так тихо, что дерущиеся ее не услышали, – вот это настоящие чувства! Какая страсть… Я уж думала, таких в этом мире и не осталось… Как любопытно…
Она продолжала смотреть, как Урфин Джюс, только что получивший дар обостренного разума, катается по полу с простой деревенской девчонкой. Похоже, представление ей нравилось.
Глава 4. Сон Урфина Джюса
Урфин Джюс покинул дворец Виллины, чувствуя себя одновременно и окрыленным, и униженным. Ноющая боль в туловище, куда его чувствительно приложила кулаком Тильда, и саднящие царапины на лице напоминали о позорной драке. Но где-то в глубине сознания теплилось новое, странное ощущение – мысли стали острее, яснее, словно кто-то протер запыленное стекло в его голове. Черная книга под мышкой казалась теперь не такой чуждой, ее зловещие узоры смутно намекали на скрытый, ужасающий порядок.
– Ну что, искатель разума? – раздался над ухом скрипучий голос Гуамоколатокинта, который дожидался его на ветке ближайшего дерева. Филин перелетел и снова уселся на привычное место на плече столяра. – Обрел ли ты мудрость веков, или только заработал пару синяков от деревенской девчонки? Ух-ух-ух!
– Замолчи, несносная птица! – злобно прошипел Урфин, потирая ушибленное плечо. – Дар Виллины подействовал! Я чувствую… я мыслю иначе!
– О, не сомневаюсь, – язвительно протянул филин, покачиваясь на плече Урфина в такт его шагам. – Мыслишь иначе… Вопрос лишь – лучше или хуже? Уверены ли мы, Урфин, что добрая волшебница
– Прекрати! – рявкнул Урфин. – Я стал умнее, и это главное! Скоро я постигну тайны книги!
– Постигнешь, постигнешь, – не унимался Гуамоколатокинт. – Быть может, даже слишком хорошо для твоего же блага. Расскажи-ка лучше, как прошла встреча с прелестной Тильдой? Не предложила ли она тебе еще уроков… э-э-э… хороших манер? Ух-ух!
Всю обратную дорогу филин не умолкал, отпуская колкости и насмешки по поводу драки Урфина и сомнительной пользы обретенного им «великого ума». Столяр сначала огрызался, потом пытался не обращать внимания, но монотонное скрипучее «ух-ух» и едкие замечания действовали ему на нервы. К вечеру, когда они покинули солнечные владения Виллины и снова вступили под сень более привычных, сумрачных лесов, Урфин чувствовал себя совершенно измотанным.
Завидев раскидистый старый дуб с могучими, узловатыми ветвями, похожими на костлявые руки древнего исполина, Урфин решил сделать привал.
– Все, хватит! – бросил он филину. – Лети на свою ветку и дай мне отдохнуть. Твое уханье хуже скрипа несмазанной пилы.
С этими словами он опустился на мягкий мох у корней дуба, положил рядом книгу Гингемы и, несмотря на внутреннее беспокойство, вскоре погрузился в тяжелый, беспокойный сон.
И привиделся Урфину Джюсу странный, яркий и пугающе подробный сон. Снилось ему, будто не было никакой черной книги, а нашел он в своем огороде, после бури, удивительные растения, из которых получилось сделать волшебный порошок. И этим порошком он, Урфин, оживил… деревянных солдат! Целую армию неуклюжих, но сильных и свирепых дуболомов, с капралами из красного дерева и блестящим палисандровым генералом Ланом Пиротом во главе.
Он видел, как повел эту армию на завоевание Голубой страны, как легко подчинил себе робких Жевунов. А потом – как обуяла его гордыня и жажда большей власти, и он двинулся на сам Изумрудный город. Снились ему трудности похода – овраги, река, коварные птицы Кагги-Карр, но вот он уже под стенами города! Осада, хитрости Страшилы, горящая солома… Но потом – подлая измена толстяка Руфа Билана, и вот он, Урфин Джюс, сидит на изумрудном троне Гудвина, провозгласив себя Урфином Первым, могущественным Королем!
Но радость победы была недолгой. Ему снилось, как вернулась девчонка Элли со своим одноногим дядюшкой-моряком, как освободила она Страшилу и Железного Дровосека, как объединила против него всех – и Льва, и Мигунов, и даже трусливых жителей Изумрудной страны. И вот – решающая битва на поле, грохот нелепой пушки, паника его непобедимых дуболомов, предательское лассо моряка, свист и улюлюканье толпы… Позорное поражение!
Урфин проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Сон был так ярок, так реален! Он сел, озираясь по сторонам. Рядом темнел ствол дуба, на ветке не спал Гуамоколатокинт, его глаза тускло мерцали в предрассветных сумерках. Рядом лежала черная книга, немая и зловещая.
Сон… Но какой! Джюс потер лоб. Его новый, обостренный ум лихорадочно заработал, перебирая образы ночного кошмара. Деревянные солдаты… армия… завоевание…
– Нашел! – вдруг воскликнул Урфин так громко, что филин на ветке встрепенулся. – Я знаю, как обрести власть! Я понял!
– Неужели? – лениво отозвался Гуамоко. – И какая же гениальная мысль посетила твою голову на сей раз? Озарение снизошло?
– Да! Деревянные солдаты! – глаза столяра горели лихорадочным блеском. – Я сделаю себе армию из дерева! Сильных, неутомимых, бесстрашных воинов! Я оживлю их… найду способ! И тогда я завоюю Голубую страну, а потом и Изумрудный город! Я стану правителем всей Волшебной страны! Вот для чего мне нужен был острый ум – чтобы придумать такой план!
Гуамоколатокинт издал звук, похожий на сухое покашливание. Если бы филины умели смеяться, это был бы именно смех – тихий, презрительный, полный яда.
– Деревянные… солдаты? – переспросил он, медленно поворачивая голову. – И это все, Урфин? Весь плод твоего «обостренного» разума? Ты увидел во сне путь завоевателя и решил повторить его наяву? Ух-ух-ух! Воистину, Виллина превзошла саму себя!
– Что ты мелешь? – вскипел Урфин. – Это великолепный план! С такой армией…