Анатолий Дроздов – Запасной мир (страница 46)

– В кого? – заинтересовалась она.

– В одну строгую девушку. Она отхлестала по щекам босса, когда тот вздумал к ней приставать. Потеряла работу, ее нигде не брали, но она не уступила.

– Ты это знаешь? – удивилась она.

– Я принц империи, а у нас хорошая служба безопасности.

В глазах ее запрыгали огоньки.

– Почему это грустно?

– Я мечтал затащить эту девушку в постель. Я и сейчас этого хочу. Просто невероятно, как. Однако боюсь.

– Чего? – прищурилась она. – Пощечин?

– Нет. Если ей нравится, пусть бьет. Стерплю. Но она, как говорят, не любит мужчин. А вот это – печально.

Она допила виски и поставила на столик пустой стакан.

– Есть только один способ проверить, – сказала Фикре, вставая…

Проснулся я ночью от непонятного шума. Он доносился из-под кровати. Там кто-то шипел и ругался сквозь зубы. Я сел на постели и включил бра. Диодная лампочка высветила очаровательную попку. Та двигалась вдоль края кровати, вызывая непреодолимое желание ее погладить, что я немедленно и сделал. Попка замерла.

– Ты не видел мое платье? – спросили снизу. Голос звучал задавленно. Попробуй говорить, когда голова под кроватью!

– Видел.

– Где оно?

– Я выбросил его в окно.

– Правда?

Над кроватью возникла растрепанная головка. Но даже такой она выглядела изумительно. Я кивнул и попытался головку расцеловать. Она увернулась.

– Не хотел, чтоб ты ушла раньше времени, – сказал я. – Чувствовал, что это сделаешь. Как видишь, не ошибся.

– Айвен! – возмутилась она. – Ты что, ненормальный? Скоро утро. Мне нужно идти к себе в номер!

– Зачем?

– Принять душ, почистить зубы, переодеться.

– Здесь есть ванная. Это президентский номер, поэтому зубных щеток там две. Шампунь и гель в двойном количестве. А одежду тебе принесут: я позвоню горничной.

– Ты не понимаешь! – крикнула она. – Все же узнают, что я…

– Провела ночь в моем номере. И что?

– Ты!.. – ее глаза налились влагой. – Правильно про тебя писали в Сети. Хам и грубиян!

– Так ты читала? – заинтересовался я.

– До последней буквы! – выпалила она и смутилась.

Я подумал и встал. Я собирался сделать это позже, но если тут такие страсти… Транспарант Айши нашелся на комоде. Я развернул его и повернулся к Фикре.

– Вот!

В английском «женись на мне!» и «выходи за меня замуж!» звучит и пишется одинаково: «marry me!» Фикре, моргая глазами, уставилась на транспарант и внезапно прыснула.

– Ты чего? – удивился я.

– Посмотри на себя в зеркало! – давясь смехом, выдавила она.

Я подчинился. На меня смотрел абсолютно голый, встрепанный мужик. В руках он держал транспарант: «marry me!»

– Ты всегда делаешь девушкам предложения голым?

– В первый раз! – сказал я, бросая транспарант. – Каков будет ответ?

– Думаешь, откажусь? – хмыкнула она.

Из номера она сбежала. Жених растаял от поцелуев и выдал место, где он спрятал платье. Фикре немедленно его натянула и сделала мне ручкой. В ресторан она спустилась в деловом костюме и со строгим лицом. Был ранний час, но завтрак для нас нашелся – отель держал марку. Кто-то из охраны позвонил Бену, и тот появился в зале.

– Что у нас по программе? – спросил я, придвигая ему чашку с кофе.

– Знакомство с достопримечательностями города, – ответил Бен и отхлебнул.

– Хочу заглянуть в торговый центр, – сказал я. – Кое-что купить.

– Журналистов будить? – спросил Бен.

– Пусть спят! – отказался я. – Что там интересного? Вернусь к общему завтраку. Возьму охрану, Фикре меня сопроводит.

– Тогда и я не поеду! – зевнул Бен. – Вздремну часок. Лег поздно.

Я пожелал ему крепкого сна, и мы отправились. Торговый центр Могадишо оказался на удивление современным, даже с атриумом. Под стеклянным куполом звенел облицованный мрамором фонтан, вокруг высились этажи с бутиками. Центр выглядел вполне по-европейски. Если б не черные лица покупателей, можно было подумать, что я в Вене или Будапеште. Богатые люди в Могадишо были. Кому война, а кому мать родна…

На нас не обратили внимания. Раннее утро, не объявленный заранее визит… Меня это вполне устроило. Осмотревшись по сторонам, я разглядел вывеску «Cartier» и устремился к бутику. Заметив внушительную делегацию, продавец шмыгнул в подсобку и показался обратно вместе с толстеньким африканцем – наверняка хозяином.

– Что угодно мистеру? – поклонился он.

Африканец меня узнал – я понял это по его глазам, но не подал виду. Что ж, даже лучше.

– Нужно кольцо с бриллиантом, – сказал я. – На палец ее размера, – я указал на Фикре.

Хозяин бросил взгляд на руку девушки и нырнул под прилавок. Спустя мгновение на витрине оказалась коробка черного бархата, где в специльных гнездах переливались камни, венчающие перстни самых разных размеров.

– Выбирай! – сказал я Фикре. – Доверяю твоему вкусу.

Она глянула на меня. Взгляд ее выражал надежду и растерянность одновременно. Для кого кольцо? Если для нее, то почему я этого не сказал? Если для другой, то почему на ее палец? Предложение, которое я сделал в номере, следует принимать всерьез или это шутка? Я сделал морду ящиком. А вот нечего было сбегать! Мне, может, было одиноко…

Фикре вздохнула и стала перебирать кольца. Скоро процесс ее увлек. Какая девушка откажется выбрать бриллиант? Процесс затянулся. Фикре надевала очередное колечко на пальчик, рассматривала его вблизи, затем, вытянув руку, издали – и так несколько раз. Хозяин терпеливо ждал, видимо, действо было для него привычным. Фикре перемерила все кольца, затем окинула взглядом коробку, куда их сложили, и выхватила перстенек с зеленоватым брилллиантом в форме сердечка.

– Очень редкий цвет! – оживился хозяин. – У вас замечательный вкус, мисс! Камень чистейшей воды, огранка fancy. Сделано в Антверпене. Двадцать тысяч евройен!

Фикре бросила колечко, будто ожглась. Я взял его и рассмотрел. Насчет воды хозяин не соврал, а вот насчет Антверпена… После того как Фикре ушла из номера, я заглянул в Сеть. Fancy огранщики выбирают не просто так. Это означает, что алмаз имеет дефект и классическую огранку использовать нельзя. Я заметил, что одна из сторон «сердечка» вогнута – совсем чуть-чуть. На первый взгляд незаметно, но если присмотреться… Впечатления это не портило – бриллиант был хорош, но в Антверпене так не делают. Сам бы я такой камень не купил. Но он понравился Фикре… Я поманил хозяина пальцем и ткнул ногтем в дефектную сторону.

– Камень местный, а гранили в Израиле. Скажете, что не так?

Хозяин смутился.

– Даю две тысячи.

– Ваше Высочество! – от волнения хозяин забыл о политесе. – Как можно? Неограненный алмаз стоил больше.

– Не думаю! – покачал я головой. – Его наверняка купили здесь, да еще нелегально. Ладно. Из уважения к вам – две тысячи пятьсот.

– Обижаете! – хозяин всплеснул руками, и глаза его загорелись. В Африке любят торг. – Пятнадцать тысяч – и только из почтения к империи!

Мы торговались почти час и ударили по рукам ко взаимному удовольствию. Кольцо обошлось мне в пять тысяч. По лицу хозяина было видно, что я переплатил. Во время торга Фикре бросала на меня удивленные взгляды, но я притворялся, что ничего не замечаю. Мне нельзя было опозориться. Это в России девушка придет в восторг, если за подарок заплатят, не торгуясь. Африканка сочтет, что ей попался дурак, и откажется выходить за него замуж.

Кольцо заняло место в коробочке, я сунул ее в карман, и мы отправились в отель. Дорогой Фикре бросала на меня жалобные взгляды. Я делал вид, что рассматриваю город. В отель мы прибыли ко всеобщему завтраку. Ресторан был полон. Сонные журналисты жевали бекон с яичницей, африканцы налегали на кофе. Все были заняты едой, на нас не обратили внимания. Я взял Фикре за руку и вывел ее в центр зала.

– Уважаемые господа!

Я похлопал в ладоши. Шум стих, лица стали поворачиваться к нам.