Анатолий Дроздов – Запасной мир (страница 45)

– Как тебя зовут? – спросил я. Фикре перевела.

– Айша! – ответила малышка.

– Ты в самом деле хочешь за меня замуж, Айша?

– Да, Айвен!

– Почему?

– Ты красивый. Мама говорит, – она кивнула на женщину рядом, – что ты еще и принц. Я хочу быть принцессой и жить во дворце!

Бен и другие члены делегации засмеялись. Я, не оборачиваясь, протянул руку назад. В ней мгновенно оказался прямоугольник из пластика – Бен службу знал. К визиту в Африку мы готовились серьезно.

– Я подумаю над твоим предложением, Айша. А пока – держи!

Я протянул ей портрет принца Айвена в строгом костюме. В левом углу наискосок красовался автограф. Не один вечер подписывал.

– Спасибо, Айвен! – обрадовалась Айша. – Я поставлю его на стол и буду смотреть. Но мне нечего дать тебе взамен.

– Я возьму это.

Я забрал у нее транспарант, затем склонился и чмокнул Айшу в щечку. Окружавшие нас люди зааплодировали. Я помахал им рукой и двинулся к лимузину.

– Отлично, Айвен! – сказал догнавший меня Бен. – Через час картинка будет на всех порталах. Принц империи целует черную девочку… Супер!

Я кивнул и помог забраться на задний диван Фикре.

– Вы сделали эту девочку счастливой, – сказала она, когда мы тронулись. – У нее появилась мечта.

– А у вас? – спросил я. – Если что, я готов. Только мигните.

Она нахмурилась, но потом не выдержала и прыснула.

– Не ожидала, что принцы столь легкомысленны! – сказала она, отсмеявшись.

– Я очень серьезный! – возразил я, но Фикре покачала головой.

В отеле я отвел в сторону Бена.

– Наведите справки о переводчице. Все, что удастся разыскать.

– Что-то не так? – насторожился он.

– Слишком красивая. Подозрительно.

В глазах Бена плеснулось уважение.

– Сделаем, Айвен! Но замену найти трудно: равной ей нет.

– Не надо менять! – сказал я. – Наведите справки – и все.

Я не стал объяснять Бену, что в переводчике не нуждаюсь. В Брюсселе мне вставили «Мульти». Бен об этом не знал: «Мульти» был секретным.

После обеда мы отправились в лагерь беженцев и пробыли в нем до вечера. Ничего интересного там не было. Если видел хотя бы один лагерь, в другие можно не ездить. Выражение усталости и отчаяния на лицах взрослых, очереди к цистернам с водой, толпы грязных детишек, пыль, зной… Мы заглядывали в палатки, говорили с людьми, я пожимал руки, дарил свои портреты, произносил какие-то пустые слова, отчетливо понимая, что мне не верят. Высоких визитеров здесь видели, но это не изменило жизнь беженцев. Дома этих людей сожгли, они покинули родину и теперь жили на подачки заплывших жиром государств. Даже на помощи беженцам те наживали состояния. Крупу, которой кормили этих людей, в Европе не давали даже скоту. Империя могла помочь, но не хотела. Требовалось послать войска, но просто так лить кровь в Европе не привыкли. За это следовало платить, а что взять с нищих?

Обратной дорогой я молчал. Фикре бросала на меня короткие взгляды. В отеле Бен отвел меня в сторону.

– Мы разузнали о переводчице.

– И?

– Ничего особенного! – пожал он плечами. – Из христианской семьи, родителей потеряла в семнадцать лет – погибли во время очередной резни, училась в университете, работала, чтобы оплатить обучение. Редкий дар к языкам, поэтому выиграла грант и смогла получить диплом.

– Муж, жених, бойфренд?

– Никого. По тем сведениям, что удалось добыть, и не было. Девушка строгих правил. Был случай. На прежней работе босс, очень влиятельный здесь человек, вздумал к ней приставать. Она отхлестала его по щекам, после чего ее, естественно, вышвырнули за дверь. Возвращаться ей некуда – в Эритрее война, а в Могадишо на работу не брали – босс постарался. А ведь с ее внешностью могла сделать головокружительную карьеру.

– Да уж! – согласился я.

– Она зарабатывала случайными переводами, по сути, нищенствовала. Повезло, что в Могадишо открылся офис ООН, и с таким знанием языков ее сразу приняли. Босс пытался гадить, но его послали – для ООН он никто. Нрав девочка не изменила: никто в Могадишо не может похвастаться, что спал с ней.

– Нетрадиционная ориентация?

– Данных на этот счет нет. Не советую проверять, Айвен! Не хватало, чтоб принцу поаплодировали по щекам. Нам не нужны скандалы.

– Спасибо, Бен! – поблагодарил я.

После ужина мы разошлись по номерам. На душе было тоскливо. Я достал из чемодана бутылку скотча и плеснул в стакан. После первого глотка отодвинул. Колебался я недолго. Отель в Могадишо был старым, и в нем пользовались проводной связью. Я придвинул телефон и набрал номер.

– Алло? – раздался в наушнике милый голос. Бархатистый, завораживающий…

– Это Айвен. Не помешал?

– Нет! – ответила она. – Сижу в Сети. Показывают ваше прибытие. Но я его уже видела – собственными глазами.

– Не откажетесь зайти?

– Хорошо! – согласилась она.

Спустя минуту в дверь постучали. Фикре успела переодеться. Короткое обтягивающее платье вместо делового костюма обрисовало каждую клеточку ее тела. Белья под платьем не просматривалось.

– Нет, так нельзя! – сказал я, отступая.

– В чем дело? – удивилась она.

– Это платье, – указал я. – Я хотел с вами поговорить, но теперь это невозможно. У меня отнимается язык. Вы всегда так безжалостны?

– Льстец! – улыбнулась она, но я понял, что комплимент понравился. Фикре прошла в номер, я усадил ее в кресло и плеснул виски в стакан.

– Я не пью! – отказалась она.

– Даже такой? – я показал этикетку.

– Хм! – она сморщила носик. – Стоит попробовать. Я читала о нем в Сети. Он стоит своих денег?

– Нет, конечно! – сказал я. – Но пить можно.

Я всыпал ей в стакан горсть льда. Она взяла его и сделала глоток.

– Гадость!

– Святая правда! – подтвердил я. – Но лучшего в отеле нет – я узнавал. Так что, с вашего позволения, я выпью.

Я осушил свой стакан.

– У вас что-то случилось, Айвен? – спросила Фикре, когда я наполнил стакан вновь.

– Нет! – покрутил я головой. – Не случилось. Произошло.

– Что?

– Два события, и оба грустные. Первое: меня подрядили на мерзкое дело. Я прилетел в Африку подправить имидж империи. Она замечена в небрежении к населяющим континент народам. Империи и в самом деле на них плевать. Скажу больше: плевать будут и впредь. Но меня попросили продемонстрировать обратное. Лучше бы я воевал!

Она подумала и отхлебнула из стакана.

– А второе событие?

– Я влюбился: невпопад и не вовремя.