Анатолий Дроздов – Запасной мир (страница 22)

– Интересный у вас инструмент! – сказал он, глянув на мультитул.

Я невольно отметил это «вас». В языке Алитании разница в обращении есть. «Вы» говорят дворянам, а те обращаются к простолюдинам на «ты». Это что, меня зауважали?

– В моей стране таких инструментов много.

Я сунул Оливеру мультитул и полез в сумку. Пока он разглядывал, достал пластырь и прилепил его подушечкой на рану.

– Повязка более не нужна. Пластырь можно снять через пару дней.

– Благодарю вас, мастер!

Он вернул мне мультитул и вытащил из-под подушки кошелек. Я заложил руки за спину.

– Не нужно!

– Почему? – удивился он.

– Не за что.

– В первый раз вижу доктора, который отказывается от платы! – хмыкнул Оливер.

– Я не доктор. Так, немножко лечу.

– Вы странный человек, мастер, – сказал он, пряча кошелек. – Присядьте!

Повинуясь знаку съёрда, Лэнс подтащил стул, после чего вышел. Я опустился на сиденье.

– Вы дважды спасли мне жизнь, – продолжил Оливер. – В первый раз – на дороге, во второй – сделав операцию. То же и с Бетти. Почему вы не хотите взять деньги?

– Не нуждаюсь, черр!

Он поднял бровь. Я прикусил язык. Черт! Проговорился. Откуда у оружейника, который недавно в городе, много денег?

– Я исполнил большой заказ, черр. Мне причитается солидное вознаграждение. Но я буду благодарен вам, съёрд, если посодействуете в другом.

– В чем? – заинтересовался Оливер.

– Я живу в чужом доме. Меня поселил в нем мастер Зак. Дом принадлежит мастеру Клаусу, вернее, принадлежал. Говорят, что Клаус уехал в Глен, но я сомневаюсь, что это так. Есть основания полагать, что он погиб. В последний раз мастера видели на пути к месту высадки мятежников. Думаю, он попал им в руки и был убит. Если человек мертв, суд берет под опеку его имущество. До появления наследников судья вправе распоряжаться наследством. Например, сдать в аренду, назначив соответствующую плату.

– Хм! – сказал Оливер. – Вы хорошо формулируете. Учились праву?

– Немного.

Он усмехнулся.

– Откуда знаете указ о наследстве?

– От мастера Клауса остались книги.

– И вы их прочли? Похвально. Мне доложили: у вас был спор с тросканцами. Расскажите!

Я подчинился.

– Блестяще! – заключил Оливер, когда я умолк. – Особенно фраза: «Вы утверждаете, что подпись вдовы значит больше, чем подпись короля?» После таких слов остается сдаться на милость победителя. Вы необычный человек, Айвен. С крошечным ножиком бросаетесь на четырех солдат и одерживаете верх. Делаете операции, каких не знают наши врачи. Боу говорил, что не видел подобных, и я ему верю. Наконец, вы побеждаете в споре прожженного ростовщика. Сколько вам лет, Айвен?

– Много, черр. В два раза больше, чем вашей дочери.

– Тридцать восемь?

– Черре – девятнадцать? – удивился я.

– Зимой исполнилось, – кивнул он. – Понимаю ваше удивление. Бетти маленькая и худенькая – вся в мать. – Взор его на миг затуманился. – Но она совершеннолетняя.

Никогда бы не подумал! Впрочем, они тут все мелкие. Взять Тибби…

– Думаю, вы лукавите, – сказал Оливер. – Вам нет и тридцати. Подведем итог. Умелый воин, оружейник, доктор, законник – и все это один человек. В вашей стране много таких людей, Айвен?

– Нет, черр!

– Слава Спасителю! – улыбнулся он. – Не то я бы испугался. Мне за пятьдесят, но я не знаю половины из того, что вы умеете. Я выполню вашу просьбу, Айвен. Сколько вы намерены жить в городе?

– Месяц-другой.

– А потом?

– Уеду.

– Почему?

– Здесь мало заказов.

– Там, где их много, хватает мастеров.

– Я делаю то, чего они не умеют.

– Возможно, – улыбнулся Оливер. – Но я хотел бы посмотреть. Покажете?

– Как пожелаете! – заверил я.

– После того как поправлюсь! – кивнул он. – А сейчас оставьте меня, мастер. Слабость…

Слабым съёрд, откровенно говоря, не выглядел, но я не стал спорить – поклонился и вышел. Лэнс встретил меня в коридоре. В этот раз лошади нас ждали. Дорогой я размышлял над словами Оливера. Чего ему нужно? Что-то подозревает? Пусть. Лишь бы с мастерской помог. Зак меня выкинет – можно не сомневаться. Отдельный дом в Иорвике снять трудно – я узнавал. Снимать комнату и жить в тесноте – засветить протезы. Они из углепластика. Такого материала здесь нет и появится не скоро. Протезы сочтут творением дьявола. На костер не пошлют – здесь это не принято, но засадить в подвал могут запросто. Нам это надо?

Глава 8

Через день после разговора с Оливером в мастерскую заглянул уже знакомый мне судебный пристав.

– Я насчет мастерской, – начал смущенно. – Съёрд распорядился…

– Имущество описать? – догадался я.

– С целью сохранения оного и последующей передачи законным наследникам, – подтвердил пристав, подняв к небу палец.

– Дело ответственное! – согласился я. – Негоже приступать, не отобедав. Я как раз собрался. Не присоединитесь?

– С удовольствием! – оживился пристав.

Мы прошли в дом, где отдали должное стряпне Салли и некоему напитку, который Лэнс окрестил «Слезой Спасителя». «Слеза» привела пристава в такой восторг, что он перепоручил составление описи временному владельцу, то бишь мне. Сам пристав после застолья был в состоянии написать лишь одно слово, да и то – на заборе. Я честно внес в список здания и сооружения, станки, верстак, мебель и даже матрас с подушкой. О книгах, инструменте и материалах скромно умолчал. Угрызения совести меня не мучили. Не поговори я с Оливером, родственники Клауса, буде такие объявятся, не получили бы совсем ничего. Зак бы постарался.

– Завтра принесу договор об аренде, – заплетающимся языком сообщил пристав, забирая опись. – У вас найдется еще бутылочка этого замечательного напитка?

– Не сомневайтесь! – заверил я, и мы расстались, довольные друг другом.

Назавтра я подписал договор и с чистой совестью отвез Заку исправленные пистолеты – всю партию. Проверив парочку и выслушав ценный совет насчет пороха, он предложил мне выплатить мою долю сразу, исходя из цены в крону за штуку. Я согласился при условии, что он купит и пистолеты гленских солдат, которыми я обзавелся после схватки на дороге. Мы ударили по рукам. Свои кроны и силли я получил немедленно – деньги у старого скупердяя, как я и предполагал, водились. После чего Зак заикнулся об освобождении мастерской. В ответ я продемонстрировал ему арендный договор.

– Тибби! – заорал лавочник.

Мальчишка вбежал в лавку.

– Ты рассказал Айвену о Клаусе? Не вздумай врать: больше некому. Вон из лавки! Чтоб ноги твоей здесь больше не было!

Глаза Тибби налились влагой.

– Выгоняете? – спросил я, кладя мальчику руку на плечо.

– Именно! – подтвердил Зак. – И жалованье за последний месяц не заплачу. Мне не нужны болтуны.

– Сколько тебе причитается? – спросил я Тибби.