Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 3)

Закончив с упражнениями, Андрей полюбовался домом. Стояло солнечное утро, и яркие лучи контрастно обрисовывали новенькую крышу, пластиковые окна, отбрасывали тень на лакированные доски пола на террасе. Не зря возился с ними, как и с остальным. Дом у него, конечно, небольшой, но в нем три комнаты, не считая кухни с ванной и мансарды. Гости к нему пока ездят не часто, но случается же? Как тогда, с коллективом редакции. А если женится, то одна из комнат станет детской. Жизнь только начинается…

Вернувшись в дом, он принял душ, переоделся, позавтракал бутербродами с сыром. Запил их крепким кофе и взял смартфон. Найдя в контактах нужный номер, ткнул пальцем в строчку.

— Кристина, здравствуй! — сказал откликнувшемуся абоненту. — Ничего не поменялось? Спасибо, буду обязательно. Как договорились — ровно в девять. Нет, не забуду. Попробовал бы только! Царица не простит, она такая.

Он засмеялся и закончил разговор. Достал из холодильника помытую морковку и сунул ее в сумочку. Морковка до конца в нее не влезла, остался тонкий кончик сверху. Застегивать молнию Андрей не стал, взял сумочку и вышел с ней наружу. Через четверть час он подъехал к конюшням клуба. Захватив сумочку, вышел из машины и зашагал навстречу девушке, державшей в руке повод оседланной гнедой кобылки.

— Привет, Кристина! Все хорошеешь, — он улыбнулся. — Привет, Царица? Соскучилась?

Кобылка посмотрела на него лиловым глазом, затем шагнула и ловко выхватила из сумочки морковку, после чего довольно ею захрустела.

— Воровка! — осудил ее Андрей.

Кристина засмеялась.

— Она ее заметила еще, когда шел к нам от машины. А что ты хочешь? Морковка для нее как шоколадка для ребенка.

Царица, дожевав морковку, вновь сунулась мордой к сумочке, но, не найдя там больше угощения, обиженно всхрапнула.

— Но, но, не надо сцен, — ответил ей Андрей. — Хорошего понемножку. Вот покатаемся — получишь от Кристины.

Царица посмотрела укоризненно, но возражать не стала. Андрей, воспользовавшись этим, проверил натяжение подпруги и стремена.

— Отрегулировала под тебя, — заметила Кристина. — Долго кататься будешь?

— С полчасика, — сказал Андрей. — Дел много.

— Ее сегодня не выгуливали, поэтому разомни. Сначала шаг, а после рысь. Галоп в конце прогулки.

— Понял.

Андрей легко взлетел в седло и, дав Царице шенкеля, неспешным шагом повел ее прочь от конюшни. Очень скоро он въехал в лес и по пустой дорожке, натоптанной копытами, устремился в чащу. Здесь пахло хвоей и смолой, лежавшая на траве роса блестела и переливалась в солнечных лучах. Где-то в кронах щебетали птицы. Май в Беларуси выдался на редкость теплым, и, несмотря на утреннюю свежесть, день обещал быть жарким. Андрей пустил Царицу рысью и, наблюдая за проплывавшими по сторонам стволами сосен, думал о Кристине. Девчонка симпатичная. Овальное лицо с чуть вздернутым носиком, большие синие глаза. Фигурка стройная, как и у многих всадниц, округлая, где нужно. К нему неровно дышит, что бросается в глаза. Забить на все и провести с ней вечер? А после ночь? Поразмышляв, Андрей отверг такую мысль. Кристина — девушка серьезная, это не Света из редакции. Такая потребует отношений, при этом обстоятельных, неторопливых. Надо ухаживать, дарить подарки. А дальше что? Жить с девушкой, которая любит лошадок больше, чем людей? Открыть ей тайну, ведь она узнает? Стремно.

Не придя к решению, на лесной поляне он развернул Царицу и неспешной рысью потрусил обратно. Нет, рано заводить подругу, хотя, конечно, хочется. Тоскливо жить одному в отремонтированном доме, тот словно просит привести хозяйку. Сначала нужно заработать на будущую жизнь. Он перевел кобылку на галоп.

…Кристина ждала у конюшни. Соскочив на землю, Андрей достал из сумочки бумажник, извлек и протянул Кристине банкноту — одну из тех, что получил вчера за мотоцикл.

— Что это? — удивилась девушка.

— Российские рубли, пять тысяч. Извини, но белорусских нету. В банке обменяешь.

— И сколько это будет? На наши?

Андрей сказал.

— Это много, и у меня нет сдачи, — насупилась Кристина.

— Не нужно сдачи. Купишь морковки для Царицы. Себе — помаду или пудру. Ну, что там нужно девушке.

— С чего такая щедрость? — сощурилась Кристина.

— Вчера закрыл большую сделку и неплохо заработал. Бери!

— Какая сделка? Ты же корректором работаешь в редакции журнала. Сам говорил.

— И зарабатываю в интернете.

— А как?

— Большая тайна, — Андрей поднес палец к губам. — Не спрашивай — не отвечу. Кто же сдает места с грибами?

— Случайно не звонишь пенсионерам и уговариваешь перевести их сбережения на безопасный счет?

— Обидны ваши речи, донна, — вздохнул Андрей. — Я же сказал, что в интернете, а не по телефону. И, будь я жуликом, давно бы видел небо в клетку. У нас тут с этим быстро. Не беспокойся: все легально, а я законопослушный человек. Бери, не то Царица разозлится. Она морковку любит.

— Ладно, — Кристина забрала купюру. — Если решил быть щедрым, то пригласил бы в ресторан. Или хотя б в кафе.

Она вздохнула.

— Когда-нибудь потом, — он сделал виноватый вид. — Невероятно занят. Вот вырвался покататься, сейчас вернусь домой, где и засяду за работу. Все, спасибо. Увидимся. Царица, до свиданья!

Похлопав лошадь по вспотевшей шее, он пошел к машине. По пути Андрей ругал себя последними словами. Ишь, распушился, решив обрадовать девушку большими чаевыми. И засветился. Изображал из себя скромнягу, для которого получасовая прогулка на лошади — нагрузка для семейного бюджета. Теперь оправдывается. Скромнее надо быть! И осторожней…

Дома Андрей поел и начал собираться. Переоделся в гимнастерку, шаровары и кирзовые сапоги. Обмундирование он раздобыл, наткнувшись в третьем выходе на брошенный на лесной дороге ЗИС с кузовом-фургоном. Скорей всего, что у машины закончился бензин — таких он много видел на дорогах июня 41-го. Еще стояли танки — тяжелые и легкие. Все советские — обгорелые или целые, без экипажей. А мимо них, застывших на обочине, катила пыльная орда на угловатых танках, бронетранспортерах и грузовиках с солдатами в фельдграу…

Фургон Андрей проверил. Тот оказался забитым чуть не до брезентового верха обмундированием. Солдатское хабэ, белье в увесистых стопках, перетянутых шпагатом. Портяночное полотно в рулонах. Он подобрал себе комплект — едва нашел на свой размер. Взял и белье — трусы и майки, все синее, уставное. И бязи на портянки. Сапог в фургоне не нашлось, и эти кирзачи он приобрел на маркетплейсе — они там продавались. Головки юфтевые, а из кирзы лишь голенища. Андрей не знал, насколько они аутентичные эпохе, но внешне походили. Конечно, эта форма отличалась от камуфляжа, который он носил на срочной службе, и сапоги не берцы, но привык он быстро. Так надо. Не ходить же в 41-м в джинсах и футболке? В такой одежде он чужой для всех — немцев и русских, военных и гражданских. Сначала была мысль купить армейский камуфляж — уж этого добра полно и в интернет-торговле, и в обычных магазинах Минска, но вовремя сообразил, что в прошлом будет выглядеть вызывающе — уж больно необычная расцветка и сама одежда. Пальнут, не спрашивая, из кустов — привет, Андрей! А так хотя б окликнут для начала.

Переодевшись, он глянул в зеркало. Нормально. Солдатик как солдатик, верней, боец. Форма обмятая, не выглядит слишком новой. Знаки различия отсутствуют — петлиц в фургоне не нашлось, а что-нибудь колхозить Андрей не стал — и так сойдет. Не до того сейчас там в прошлом — везде сплошной бардак. Многие окруженцы сами срывали знаки различия, выбрасывали документы на случай плена, боялись — и не зря, что комиссаров и командиров немедленно расстреляют… Пилотки тоже нету, что не проблема, потерял при отступлении. Подстрижен коротко, считай, по-уставному. Сойдет.

Андрей собрал походный вещмешок. Купил его на барахолке уже заношенный, без ярких фирменных лейблов. Так, сало, хлеб, круг краковской колбасы. Еда аутентичная. Фляга с слегка подсоленной водой. Индивидуальный перевязочный пакет — три штуки, йод и стрептоцид. Медикаменты оригинальные, он нашел их в медицинской сумке у санитара, убитого при отступлении. Там всю колонну немцы расстреляли, а раненых добили. Медикаменты их не привлекли… Взяв вещмешок, Андрей пошел в сарай, где извлек из замаскированного тайника винтовку СВТ с оптическим прицелом и офицерский пояс на портупее с подсумками, штык-ножом и кобурой с наганом. Кобура была не уставная, открытая, он сам сшил ее из толстой кожи. Вышло не совсем красиво, зато удобно и надежно. Он бросил в вещмешок пачки с патронами в оберточной бумаге. Немного, но ему не воевать, а так, отбиться. Последним он извлек из тайника дрон «мавик» в брезентовом чехле, который сшил опять же сам. Он небольшой, поэтому не привлечет внимания. Без дрона в прошлом плохо, легко нарваться как на озлобленных своих, так и на немцев. А мотоцикл без дрона не отыщешь, по крайней мере, быстро. «Мавик» он купил в России, специально ездил, поскольку в Беларусь их не ввозили — запрещено. Заплатил немало — и это еще, мягко говоря. Но после продажи мотоцикла деньги были.

Экипировавшись, Андрей перешел гараж и, заперев ворота за собой, снял защитный кожух и приготовил к пуску дрон. Разложил его лучи. Аппарат включился, показав полный заряд. Андрей поставил его к задней стенке гаража, взял в руки пульт. Отойдя, снял со стены висевший на ввинченном в нее шурупе коврик для машины. Под ковриком обнаружился отпечаток человеческой ладони, как будто вдавленный в штукатурку. Приложил к нему свою. В то же мгновение перед глазами сплелся воздухе большой экран с подробной картой. Андрей подвигал его пальцами, то увеличивая жестами, то уменьшая изображение. Экран был четким, ясным и походил на снимок местности с космической орбиты. Дороги, реки, города, деревни… При приближении можно рассмотреть даже тропинки. Но снимок был статичным, движения он не показывал, людей и транспорт — тоже.