Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 2)
— Прошу!
Отперев замок калитки, Андрей впустил во двор гостей и, подведя их к гаражу, нажал кнопку на брелоке. Негромко зажужжал мотор, и секционные ворота неспешно поползли наверх. Когда проем открылся до конца, Андрей зашел в гараж и выкатил наружу окрашенный серой краской мотоцикл с коляской.
— Вот он красавец! — сказал гостям. — Не бит, не крашен, дедушка по воскресеньям в церковь ездил. BMW R71.
— И даже с номерами! — восхитился Георгий Станиславович. — Аутентичными. Где делали?
— Родные, — сообщил Андрей.
— Не может быть!
— Проверьте.
— А кофры сзади?
— Да все родное. Я не обманываю покупателей. Пусть Николай проверит.
Георгий Станиславович кивнул механику. Тот поставил ящик рядом с мотоциклом, открыл и стал раскладывать инструменты.
— В коляске сумка с ЗИПом, — сказал Андрей. — Оригинальным. На случай, если не найдете подходящих расходников. Георгий Станиславович, прошу вас в дом. Чай, кофе?
— Лучше кофе, — ответил покупатель. — Черный, но не слишком крепкий. Без молока и сахара. И, если можно, сядем на террасе. Хочу смотреть на этого красавца.
— Как скажете, — Андрей пожал плечами и скрылся в доме. Через несколько минут он вышел с небольшим подносом, на котором дымились паром две небольшие чашки. Поставив их на столик, он сел и взял свою. — Угощайтесь!
— Хороший кофе, — сказал Георгий Станиславович, отпив глоток.
— Я не бариста, но кое-что умею, — сказал Андрей.
— Могу я вас спросить?
— Пожалуйста.
— Где вы берете мотоциклы в подобном состоянии? Ведь столько лет прошло после войны! Да, Николай пока что проверяет, но даже я прекрасно вижу, что мотоцикл не восстановленный. Я в этом разбираюсь.
— Коммерческая тайна, — Андрей пожал плечами. — Но намекну: мы с вами в Беларуси. По ней война катилась дважды: сначала на восток, потом обратно. Три года оккупации. Трофейного железа осталось море. А белорусы — народ запасливый. Не раз бывало: люди покупают дом после умерших стариков и начинают наводить порядок. Находят арсеналы: винтовки, пистолеты, патроны — и все в приличном состоянии. Об этом много в интернете пишут.
— Понятно, — кивнул Георгий Станиславович.
— Но оружие я не беру и вам не предлагаю. За это слишком суровая статья в Уголовном кодексе — и в нашем, и в российском. Как говорил Остап Бендер, чту кодекс.
Застрекотавший двигатель прервал их разговор. Потягивая кофе, они смотрели, как Николай газует, проверяя мотор на разных оборотах. Затем механик сел в седло и прокатился по двору. Остановившись у террасы, он выключил зажигание, после чего слез с мотоцикла и подошел к их столику.
— Георгий Станиславович, — сказал, явно волнуясь, — да это чудо. Я прежде никогда не видел немецких мотоциклов в подобном состоянии. Родная краска и резина — тоже. Причем, нисколько не потрескалась. В инструментальной сумке лежат родные свечи, насос ручной, немецкий того времени. Есть мелкие нюансы: переднее крыло слегка помято, царапина на бензобаке, но это мелочь. Рекомендую брать.
— Спасибо, Николай, — кивнул Георгий Станиславович. — Открой ворота и заводи во двор к нам бусик. А я тем временем с владельцем рассчитаюсь.
После того как Николай ушел, Георгий Станиславович достал из сумки упаковку с банкнотами красно-коричневого цвета, затянутую в пленку, и положил ее на стол.
— Пять миллионов, как и договаривались.
Взяв их, Андрей маленьким складным ножом вскрыл банковскую упаковку, проверил каждый корешок[1] с банкнотами на отсутствие в нем «куклы». Затем достал из каждого по одной купюре и рассмотрел их на просвет.
— Не доверяете? — спросил Георгий Станиславович.
— Доверяй, но проверяй, как завещал товарищ Рейган, — ответил Андрей, — хотя он нам, конечно, не товарищ. Я эти деньги понесу в обменник и, если попадется хоть одна фальшивая купюра, меня ждут неприятности. Обыск дома, а после на работе. Мне это надо?
— Мне тоже без нужды, — сказал Георгий Алексеевич. — Ваша милиция стакнется с нашими, после чего ко мне придут товарищи в фуражках. Поэтому я специально попросил знакомых в банке, чтобы дали пять миллионов эмиссионными купюрами, которыми еще не пользовались. Заметили?
— Да, — ответил Андрей. — Там даже муха не сидела.
— Я мог бы заплатить безналом, но вы не захотели.
— Тогда бы пришлось оправдываться перед органами, что я не террорист и не получаю деньги для финансирования оппозиции. Все банковские переводы из-за границы под контролем. Нет, отбрехался бы, конечно, но душу б вымотали. Зачем такое удовольствие?
— Да, строго тут вас, — заметил покупатель.
— Зато спокойно. Георгий Станиславович, я могу спросить?
— Пожалуйста.
— Зачем вам этот древний мотоцикл? Да за такие деньги можно купить отличный внедорожник, при этом новый из салона.
— Вы молоды, поэтому не понимаете, — пожал плечами покупатель. — Да, внедорожников в Москве полно. А вот подобных мотоциклов единицы, а в похожем состоянии — возможно, что ни у кого. Вот приглашу друзей к себе на праздник в особняк и покажу, чтоб обзавидовались. Еще и прокачу их. А что до денег, то мне хватает. Солить их? Когда-то я вложился в акции одной компании и зарабатываю даже, когда сплю. От дел я отошел, заняться нечем, решил коллекционировать раритеты. Могу себе позволить. К слову, покупка раритетов неплохая инвестиция, всегда можно продать. Нередко — с выгодой.
Пока они так разговаривали, механик по трапу загнал немецкий мотоцикл в фургон микроавтобуса и стал его крепить.
— Пора мне, — Георгий Станиславович поднялся на ноги. — Спасибо вам, Андрей Сергеевич. Порадовали. Есть просьба. Если добудете еще подобный раритет, звоните. Не надо выставлять на «Авито», мне первому. О цене договоримся.
— А что интересует?
— «Цюндап» трехместный. Чтоб с приводом на колесо коляски.
— Редкий мотоцикл, — сказал Андрей. — Даже в войну их было мало.
— Не поскуплюсь. А если попадется «кюбельваген», немецкий джип в хорошем состоянии, то такие пачки, — он указал на упаковку с банкнотами, — получите четыре. Устроит?
— Ну, если попадется, — Андрей развел руками.
Проводив гостей, он загнал «тойоту» во двор, но заезжать в гараж не стал, а только опустил ворота в нем. Заперев калитку, взял банкноты и отнес их в дом, где спрятал в сейф, вмурованный в стену. Сейф прятался за задней стенкой платяного шкафа, чтобы найти его, следовало раздвинуть вешалки с одеждой и вытащить панель. Не знаешь — не найдешь. Покончив с этим, Андрей отправился на кухню, где съел котлету с макаронами, запив ее томатным соком. После чего вернулся в зал и сел за стол перед экраном моноблока. Включив компьютер, он примерно час листал страницы разных сайтов, затем задумался.
— «Цюндап», — сказал вполголоса. — И где тебя поймать? А «кюбельваген»? Они без сопровождения не ездят. Но двадцать миллионов российскими? Это же четверть миллиона долларов! Они там с жиру бесятся — отдать такие деньги за паршивую жестянку, к тому же старую. Ладно, подумаем.
Андрей несколько кривил душой. В старой технике ему были ненавистны только немецкие кресты — символ ужаса, свалившегося на страну в 41-м году. Сами же аппараты вызывали неподдельный интерес, перенятый от отца и деда много лет назад. Перед продажей раритета обязательно осматривал его сам, ездил на небольшие расстояния, исправлял недостатки — и не только потому что хотел продать дороже. Кашляющий двигатель из-за плохой подачи топлива или заношенной свечи зажигания казался едва ли не живым организмом, нуждающимся в лечении, так повелось с первого дедовского одноцилиндрового мотоцикла ММВЗ.
Мама, в отличие от отца-инженера, к железякам относилась, скажем мягко, без восторга. Она, учительница русского языка и литературы, пыталась воспитать уважение к книгам — не без успеха. Всегда находила цитаты из классиков на все случаи жизни, повторяла: читай книги, в них найдёшь любые ответы. Однажды обомлела, когда Андрей отбил выпад её же оружием, прочитав стихотворные строки современной российской поэтессы Маи Котовской, начинающиеся со слов «Нас книги обманут…».
Эх, папа и мама, будь вы живы, никогда бы больше не задирался, не пытался глупо спорить! Андрей кусал локти, но поздно. В чём-то они остались с ним навсегда, пусть из лучшего мира видят: он и филологом стал, и технику знает, и одновременно не превратился в диванного воина и заучку, отслужив положенное в спецвойсках, откуда вернулся старшим сержантом. Такого, даже на корректорской работе, никто в здравом уме не обзовёт ботаником.
Воспоминания… Андрей выключил компьютер, помылся в душе, надел футболку и спортивные штаны, после чего сел на диван и взял со столика пульт телевизора. Запустив Ютуб, некоторое время просматривал на большой панели, висевшей на стене, ролики о мотоциклах Вермахта и «кюбельвагене», пока не надоело. Затем выключил телевизор, почистил зубы в ванной, а из нее направил стопы в спальню. Сняв покрывало с большой кровати, он разделся и залез под одеяло, через минуту крепко спал.
[1] Корешок — это то, что мы называем пачкой денег. На самом деле пачка — 10 корешков, 1000 банкнот.
Глава 2
2.
Проснулся Андрей рано. Вскочив с постели, прошлепал в ванную, где избавился от лишнего в организме, после чего умылся и почистил зубы. Натянув на тело спортивные штаны с футболкой и обувшись в кеды, он выскочил во двор, где для начала скоренько размялся, как научили в армии, а затем перешел на перекладину и брусья. Площадку для воркаута сделал сам, сварив снаряды из железных труб. Их прежде не было, как и террасы, мощеного двора, забора из металлопрофиля и крыши из металлочерепицы. Все это Андрей смастерил лично — с помощниками, разумеется, когда они потребовались, но большей частью обходился без посторонних. Вырученных денег от продажи квартиры в Минске не хватало на хороший дом после ремонта в Ратомке, поэтому Андрей и выбрал этот — старый, небольшой, но крепкий. Дом продали наследники пенсионеров, ремонта он не видел лет, наверное, сорок и выглядел заброшенным. Из-за чего не стоил слишком дорого. На сэкономленные при покупке деньги Андрей приобретал материалы, нанимал помощников, приводя свой особняк в пригодное для жизни состояние. Благо, что умел он многое — научился, работая в бригаде, делавшей ремонты в Минске. На это все ушло два полных года. Как водится, денег не хватило, пришлось идти в банк за кредитом — на строительные материалы для ремонта единственного жилья их давали без больших проблем под божеский процент. А с кредитом Андрей досрочно рассчитался, когда обрел источник верного дохода. Рискованного, но вдохновляющего. Мотоцикл, который он продал московскому миллионеру, был у него не первым. Предыдущий, без коляски, купили за три миллиона. Хватило c банком рассчитаться, приобрести «тойоту», пускай не новую, но бодрую, несмотря на возраст. И кое-что еще.