Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 28)

Это, конечно, был провал, причем шансов не провалиться не существовало. В больнице зубы Зина, скорей всего, не чистила вообще или же просто терла пальцем. Телевизор не смотрела и не видела, как в рекламе паста цветов российского флага выдавливается на щетку. А ведь подобных мелочей — десятки, если не сотни.

— Она точно не из Центральной России, говорит по-русски чисто, без российского акцента, не тянет гласные, как москвичи, — безжалостно продолжила Кристина. — Так разговаривают в Питере старые ленинградцы. У нас там родственники, неоднократно слышала. Еще, пожалуй, так говорят дикторы российского телевидения. Но буква «Г» у девочки — глухая, типичная для белорусов или же украинцев. «Халя, у нас отмена!» — слышал?

— Кристина, ты биолог или лингвист? — это было единственное, что Андрей успел придумать в ответ.

— Я вообще-то умная, хоть ты это не ценишь. А умные понимают, когда лучше умерить свое любопытство и не задавать вопросов. Потом мне объяснишь все эти странности. А если нет — переживу.

— Ты — супер! — искренне сказал Андрей. — Не представляешь, как я тебе обязан.

Она довольно усмехнулась.

— Я к ней немного ревновала, но быстро поняла, что мне не конкурентка. Да, очень милая и симпатичная, но одновременно и наивная, как школьница из младших классов. Простых вещей не знает. Маловероятно, чтоб ты такой интересовался. Я — лучше!

— Кто бы сомневался? Ты лучшая из всех! Целую.

Поскольку разговор был полуслужебный, Олег бессовестно грел ухо. Когда Андрей нажал «отбой», он ухмыльнулся:

— Помнишь мультфильм «Малыш и Карлсон»? «Малыш, но я же лучше собаки!»

— Нашел сравнение! Сейчас в лоб дам и не посмотрю, что мой начальник.

— Не груби. Кристина — девушка хорошая. Если надумаешь жениться, то обязан подать начальству рапорт, в котором укажешь, кто твоя избранница и кто ее родители. Насчет Кристины можешь быть спокоен, там все нормально.

— Уже проверили? Сводники в погонах…

Тут разговор прервался. В учебный класс заглянул дневальный с КПП и доложил, что в их распоряжение прибыло 22 бойца. Видимо, их автобус уже мчал к учебному центру, когда председатель озвучивал задание.

Через минуту в классе стало тесно. Рассчитанный на взвод, он наполнился людьми и ядреным духом начищенных кирзовых сапог. Андрей во все глаза разглядывал силовиков. Мужчины были экипированы в пехотную форму образца 1941-го. Имели пистолет-пулеметы ППШ, два «дегтяря». Один нес снайперскую винтовку образца 1891/30 с замотанным полотенцем прицелом.

— Старший лейтенант Вашкевич! — представился главный и самый крупный, просто мечта для американского футбола — домчит до тачдауна, уронив по пути всех соперников. Объяснил, что рядовых в команде нет. Все бойцы — контрактники от сержанта до прапорщика.

— Для публики мы — киношная массовка, — добавил в завершение доклада.

— Ваши люди знают, что это будет не кино? — спросил Олег.

— Так точно! Но поверить трудно.

— Скоро сами убедитесь.

— Есть предложение, — влез Андрей. — Разрешите, товарищ капитан? Перед операцией в Дзержинске предлагаю вывести людей куда-нибудь на поле боя. К примеру, там, где корпус Руссиянова оборонял столицу Беларуси. Пусть люди на собственных ощущениях прочувствуют, что это прошлое, и там идет война. Антон, к примеру, до последнего думал, что играет в реконструктора, пока не заговорили пушки.

— Дело говоришь, — кивнул Олег. — Вашкевич, представляю наших. Это — Андрей Лиходеевский, старший сержант запаса сил специальных операций. Он уникален тем, что на него настроена аппаратура переноса. Погибнет — и мы застрянем в прошлом. Поэтому и охраняем как знамя части. Борис Васильевич Колунов, майор, воевал в Африке и в Сирии. Наш самый опытный специалист по горячим точкам. Антон Квашнин, дронщик, но не только. Лейтенант запаса, служил после вуза. В совершенстве владеет немецким и сам похож на фрица. Эсэсовец из фильма!

Все заулыбались. Шутка разрядила официальную обстановку. Вашкевич поведал о своих бойцах — достаточно сбалансированной команде, разбитой на две группы автоматчиков, а третья — огневое прикрытие с пулеметами и снайпером. Беда лишь в том, что им не приходилось раньше использовать столь архаичное оружие. С конца XIX века мало изменилась только винтовка с продольно-скользящим затвором. На ней остановились, потому что бьет с гораздо более высокой кучностью, чем СВТ, СВД или любая другая с автоматикой.

Старлей достал из сумки запечатанный пухлый конверт, вручил его Олегу. Там оказалась масса интересного, гораздо больше, чем поведал интернет. Вашкевич сразу раскритиковал идею напасть в чистом поле, на месте будущего концлагеря.

— На первый взгляд все просто — противник будто как на ладони. Выкосим из пулеметов, потом подскочим ближе и добьем. Но нужны заранее оборудованные скрытые позиции. Если нас обнаружат раньше, то накроют из пулеметов. Их МГ34 на мотоциклах намного скорострельней «дегтярей», не говоря про ППШ. Задание выполним, но понесем потери.

— Или не выполним, — поддержал Борис. — При первых выстрелах водитель эсесовца развернет свой «хорьх», ударит по газам. Попасть в него в движении — лотерея.

Вокруг стола с документами и предвоенной картой Дзержинского района сгрудились только офицеры, включая Антона, остальные ждали молча, соблюдая субординацию. Именно «пиджак» и выдал авантюрную идею, легшую в основу плана.

— Сначала гад поедет в райком партии, на главную площадь города. Вот фото, не снесен еще памятник Ленину, но над зданием райкома — уже флаг со свастикой. Вадепфуль позирует их фоне и лыбится, зараза! В этот момент и грохнуть.

— Но мы не знаем точно, до минуты, время его прибытия. Утопия и самоубийство! — сказал Борис.

— Всех бойцов заранее не разместить, — почесал затылок Вашкевич. — Какие-то меры безопасности немцы обязательно предпримут, периметр проверят. Нас обнаружат.

— Не надо всех заранее размещать! — Антон не согласился. — С ночи — лишь пулеметчиков и снайпера. Трое найдут где спрятаться. Это главный плюс по сравнению с вариантом «поле». Мы же сидим в километре или двух, следим за площадью и подъездной дорогой с дрона. Как только пидарас начнет позировать перед фотографом, летим в портал, и Андрей откроет его непосредственно на площади, на глазах у Вадепфуля! Выпрыгиваем и мочим нахер всех! Надеюсь, это последнее, что он увидит.

— Гм, если доработать… — оценил идею капитан. — Только глядите — «хорьх» сильно не дырявьте. Мы заберем его с собой, он денег стоит.

У Вашкевича, не посвященного в коммерческую сторону «темпорального туризма», глаза стали квадратными. Он буркнул:

— Может, лучше сразу открыть портал в Форт-Нокс, штат Кентукки, и нагрести там золота? После чего отдать товарищу Сталину на укрепление обороны?

— Золото и здесь бы пригодилось, — Андрей развел руками. — На укрепление обороны Беларуси. Но у портала ограниченный периметр переноса. Где-то сотня километров от современной кольцевой столицы. Дальше не работает.

Сказав так, загрустил. Вернуться в Ратомку на выходные и пообщаться с барышнями не получится. Зря обнадеживал Кристину. И Зина… Она уже привыкла к дому, сама справляется с телевизором, готовит пищу на плите и в микроволновке, но на душе тревожно: а вдруг не выдержит одиночества и сделает попытку убежать. Правда, по идее, охрана не позволит — за домом наблюдают, ну, и Кристина забегает… Но вдруг сосед припрется и станет спрашивать: а где Андрей? Конечно, с ним поговорили, но, если Жека выпьет, его не остановишь даже ломом. Душа жаждет общения!

В последующие дни не то, чтоб съездить в Ратомку, но и позвонить-то времени почти не оставалось. Готовились, тренировались, опустошая цинки патронов к ППШ и ДП. Их команда подкатила к дому Андрея лишь накануне назначенного дня, разместившись частью у него, частью — в доме напротив.

Зина, узнав, что целый взвод переодевается в гимнастерки, галифе и кирзачи, воспряла духом и взмолилась: я с вами! Андрей едва ее отговорил, сославшись на формальность — нет заключения врачей о выздоровлении. Вот съездят в госпиталь… Уверения, что она чувствует себя практически здоровой, пропустил мимо ушей.

Отвел ее в сторонку, чтобы товарищи не слышали.

— Рад, что поправилась. Но командиру отряда я о твоей просьбе пока не говорил. Он не знает, соответственно, и не докладывал начальству. Теперь послушай: завтра мы уходим в 41-й и завтра же вернемся. Это учебный выход, боев не ожидается. По возвращении свожу тебя к врачам. Подтвердят, что полностью поправилась, тогда и буду хлопотать, чтобы тебя включили в группу.

— Правда? — она по-детски хлопнула ресницами.

— Правда.

Дальнейший разговор прервал Борис, бесцеремонно подойдя к беседующей паре.

— Андрей, пора! Потом наговоритесь.

Используя космическую терминологию, полет должен был проходить по многопусковой схеме, то есть с несколькими заходами в прошлое. Новобранцы столпились в гараже, набившись плотно, словно шпроты в банке. Все — в полной выкладке, как на основную операцию в Дзержинске, под гимнастерками броники, на головах — каски, но не тот картон, который был у красноармейцев, а современные, специальные. В руках они сжимали ППШ. Андрей, притиснутый стенке и ощущающий дыхание альфовцев на затылке, положил ладонь на биометрический датчик установки. Интересно все же, к нему прикасались человеческие или не только человеческие руки?