Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 16)

— Руками и ногами — за! — кивнул Андрей.

— Что еще… О предателях собрать побольше информации, опять же, если выйдет. Наши «свядомые» некоторых коллаборационистов тех лет возводят чуть ли не в ранг святых великомучеников, борцов за «независимую» Беларусь. «Независимую», но в составе Рейха и под пятой у фюрера. А то раздухарились, засранцы, освободители Беларуси от коммунистического ига. Если отыщем новые доказательства, еще раз ткнем их мордой в говно. В том числе и немцев. Сам знаешь: в ФРГ некоторые из высших чиновников — потомки бывших эсэсовцев и офицеров Вермахта. Другие, не стесняясь, цитируют «Майн кампф» и провозглашают лозунги Рейха. От прошлого раскаяния, извинений перед евреями, другими пострадавшими народами почти что ничего не осталось. В Германии запрещено праздновать День Победы, хотя его еще недавно отмечали — и очень широко. Налицо милитаризация экономики и рост военных расходов. Раздаются голоса, что американского атомного оружия на их базах, видите ли, мало, нужно свое — боеголовки для дальнобойных «таурусов».

Из сказанного Андрею стало ясно: это не планы, а благие намерения. Вывести из прошлого десятки тысяч деток! А пупок не надорвется? Хотя, конечно, попытаться стоит. По белорусскому ТВ постоянно показывали документальные фильмы о зверствах немцев в оккупацию. От архивных кадров кровь стыла в жилах. Стрелял бы в гадов и стрелял! Но хенде коротки, это не байкеров мочить поодиночке. Понадобится операция с большим количеством привлеченных сил…

Надо отдать должное комитетским — за дело они взялись энергично. Некогда пустовавший дом напротив обрел жильцов. Новоселы зачастили по-соседски к Андрею, обвешав видеокамерами двор, дом, гараж, сигналы с них вывели к себе на мониторы. Если вдруг сунутся джигиты мстить за Фархада, то тут и лягут — охранники настроены серьезно. Андрей едва отбился от камер внутри дома — не будет личной жизни. Снаружи, так и быть, снимайте, но не хватало, чтобы подсматривали в спальне и гостиной. Договорились о тревожных кнопках — их в доме разместили ровно пять, одну поставив даже в ванной. Еще вручили рацию, настроенную на канал охраны. Включил — и говори.

Треть гаража занял кофр с военным беспилотником, собираемым в Беларуси для нужд российской армии. «Мавик» перед ними — что болонка перед тигром.

Количество вовлеченных в проект росло как снежный ком. В пятницу с утра явилась парочка кандидатов в ходоки через портал. Они приехали вдвоем. Один, немолодой товарищ, явно армейский в прошлом. Годами лет за сорок, ростом чуть менее метра восьмидесяти, худой, с впалыми щеками. Когда он снял очки с дымчатыми стеклами, глаза под ними оказались блеклыми, как будто выцветшие. И, вдобавок, невыразительные, лишенные эмоций. Из отдельных реплик гостя вытекало, что служил он в ЧВК, был в Африке и в Азии, но о подробностях лучше не спрашивать. Звание и должность Андрею он не сообщил. Только имя, фамилию и отчество:

— Колунов Борис Васильевич, остальное вам без надобности.

Историка с профильным образованием, годного для рейдов в тыл врага, чекисты не нашли. Историков в промышленных объемах в Минске производят два вуза: истфак Белгосуниверситета и соответствующий факультет Педуниверситета. Там учатся будущие преподаватели для средних школ, почти все — девочки. Парней ну очень мало, к тому же они испорчены женским окружением. Когда их принимают за своих, при них подтягивают колготки и поправляют лифчики, выходит так себе контингент для спецопераций.

Поэтому вместе с Колуновым приехал выпускник переводческого факультета лингвистического университета Антон Квашнин, отслуживший в армии по окончании вуза офицером-пиджаком, страстный реконструктор. Пусть он не знал историю человечества глобально в культурно-диалектическом развитии, мог спутать Ягайло с Миндовгом, зато источники, касающееся лет оккупации Беларуси, перекопал с дотошностью крота. Мог до хрипоты спорить о недостатках и преимуществах танка Панцерваффе PzKpfw 38(t), выучив его едва ли не до количества заклепок на броне, а в мотоциклах Рейха ориентировался лучше, чем Андрей. Правда, не разбирался в их аукционных ценах.

Он отличался неплохой физической формой, не чурался испачкаться в масле и поработать гаечным ключом, умел как-то стрелять. Но, главное, на приличном уровне владел немецким, уверяя: если не за баварца, то за судетского немца, грешащего славянским акцентом, вполне сойдет. А за фольксдойче — и подавно. От природы светло-русый, он притащил с собой блондинистую краску для волос, намереваясь осветлиться до стандарта истинного арийца.

Пятницу провели вместе. Андрей демонстрировал аппаратуру, рассказывал о прошлых вояжах, в том числе о провалах и опасностях погибнуть. Поскольку неделя выдалась хлопотной, на субботу выпросил у Олега выходной. Тот разрешил — сам по семье соскучился.

Колтунов только кивнул: раз начальник решил, так тому и быть. А вот Антона зацепило:

— Куда намылился? Ты же вроде из Ратомки невыездной? — не сдавался «ариец», уже размешивавший краску для волос. — Как и остальные в группе.

— Так в Ратомке и собираюсь отдыхать, в конноспортивном клубе. Встречаюсь с девушкой-инструктором. Когда-нибудь вас с ней познакомлю. И кстати, вам пригодилось бы умение ездить верхом.

— Это — да, — кивнул энтузиаст. — Вторую Мировую называли войной моторов, но лошадей у каждой из воюющей сторон были миллионы. В тылу врага на оккупированной территории лошадь полезнее автомобиля. Пройдет везде, неприхотливая. Но я не пробовал верхом…

— Сначала не понравится, — заметил Колунов. — Потом привыкнешь.

Выхлопотав «увольнительную», Андрей немедленно позвонил Кристине.

— Я думала: ты не больше не появишься, — сказала девушка со вздохом. — Совсем забыл про нас с Царицей.

— Был очень занят. Набрал, когда узнал: смогу к тебе приехать. Ты не против? Во сколько?

— Давай… в одиннадцать.

— Мне взять кого-то из друзей, а ты — некрасивую подругу?

— Не надо! — короткий смех прошелестел как серебряный колокольчик.

— Тогда беру только продукты на пикник. До завтра!

— Меня бы взял. Я — неженатый, — пробурчал Антон, — навостривший уши во время разговора.

— Девушки не любят рассказы о боевом применении «Штуг-III» в Беларуси, — услышал отповедь. — Остынь!

— Я не только про «штуги» знаю, — обиделся переводчик, страдавший от осознания, что на период командировки в Ратомку свобода личной жизни ограничена. А тут вдруг мог подвернуться шанс.

Но Андрей был непреклонен — перебьется. Кристина отказалась — так тому и быть. Сам сомневался в необходимости свидания. Кристина — девушка хорошая, но стоит ли влезать с ней в отношения сейчас, в преддверии жизненного поворота? С другой же стороны, хотелось вырваться из мужского окружения, где все серьезные, деловые, ответственные и немного замкнутые. В итоге он решил остаться на дистанции, избегая слов и действий, обязывающих к дальнейшему.

Свидание вышло даже целомудреннее, чем ожидал. Едва два всадника покинули конюшню и углубились в лес, над ними в вышине повис военный квадрокоптер. Напарники Андрея развлекались. Или же решили на нем потренироваться. Кристина не заметила — она смотрела на Андрея, а не в небо. Из-за подглядывания за ними до поцелуев не дошло. Остановившись на лесной полянке, накрыли стол, который заменила скатерть. Пили вино, ели конфеты и болтали. Периодически к ним подходила Царица и требовала угощения. Морковку она съела сразу, но показалось мало, хотела больше. Андрей протягивал конфету, Царица, обнюхав, фыркала: мол, что суешь такую гадость? Морковка где? Андрей смеялся, Кристина — тоже. Все было мило и душевно, и если бы не этот дрон над головами…

В ответ на его «фээ» по возвращению Антон сослался на приказ Олега Дмитриевича не выпускать единственного проводника в прошлое из поля зрения. Заодно потренировался в управлении дроном, такой же он освоил на военных сборах — в Беларуси создавался задел из резервистов на случай чрезвычайных обстоятельств и мобилизации. Короче отомстил, засранец белобрысый. «Судетский немец» недоделанный…

— Пока тут некоторые девок обхаживают, я делом занят, — продолжил переводчик. Он игнорировал условие, что у Андрея дома толчется минимальное количество людей, и сейчас устроился в кресле-качалке на его террасе, вдобавок с ноутом на коленках. Ему тут нравилось. — Гляди-ка, проводник!

Он с гордостью продемонстрировал программу на экране, названную «Бабочка».

— Смотри. Атомную бомбу на Хиросиму приказал сбросить Трумен. Теперь представь: некий японец проникает в прошлое до его рождения и отрезает причиндалы папе Трумена. Соответственно, после смерти Рузвельта президентом США становится какой-нибудь Джон или Роберт. А тот оказывается еще хуже, и кроме ядерных бомбардировок приказывает вылить на японцев боевую химию, оставшуюся с Первой Мировой.

— Ну, ты и зверь! — Андрей поморщился.

— А ты знаешь, что японцы вытворяли на оккупированных ими территориях? Тут даже немцы отдыхают, поэтому не жалко. И что в итоге? Нет более в истории Гарри Трумена — исчез.

— Вот ты о чем… — Андрей пожал плечами. — Я поначалу тоже сомневался, не зная, чем кончатся мои рейды в 41-й. Думал брать с собой шеститомник «История Великой Отечественной Войны Советского Союза». Оставить его в точке выхода, а по возвращению забирать с собой. Но отказался от идеи демаскировать портал.