Анатолий Дроздов – Рота Его Величества (страница 12)

– Как он оказался у тебя?

– Тертышкин привел.

– Рик? – изумился собеседник. – Почему он? Мы же условились: за проходчиком его не посылать!

– Я не питал надежды увидеть Ненашева – год скоро, как сгинул. Когда в последний раз прощались, выглядел плохо. Тертышкин – лучший дозорный в отряде, а Союз в последнее время зашевелился. Вот я и подумал…

– Не верь после этого в судьбу… – вздохнул подполковник. – Вдруг это не случайность?

– Хочу заметить, Яков Сильвестрович, – голос Ливенцова стал строгим, – всякий сговор с вахмистром я исключаю!

– Я тоже, – успокоил подполковник. – Я о другом. Как они встретились?

– Вахмистр заметил незнакомца в долине. Там почему-то оказался и полувзвод Союза, который перехватил проходчика. Он, однако, сумел отбиться, после чего сбежал с помощью вахмистра. Они спрятались от погони в пещере, дождались ночи. Очхи выставили заслон, но они сумели прорваться и к полудню добрались до станицы. Убили или ранили нескольких очхи, принесли трофейное оружие.

– Красота! Тертышкин романов, часом, не пишет?

– Не замечал. Вахмистру я верю.

– А проходчику?

– Ну… – замялся Ливенцов.

– Так! – отозвался собеседник. – Поподробнее!

– Он молод, образован, хорошо развит физически. Со слов Тертышкина, великолепно владеет оружием и знает приемы рукопашного боя. Вахмистр считает, что обязан ему жизнью.

– Что говорит сам проходчик?

– Утверждает, что служил в Российской армии – в общей сложности семь лет. Принимал участие в боевых действиях. Вышел в отставку в чине прапорщика, получив диплом юриста.

– Логично. Что тебя смущает?

– Как изволили заметить, слишком красиво. Ранее в долине не замечалось так много очхи. А тут как по заказу! К тому же, как утверждает вахмистр, они явно кого-то ждали.

– Что еще?

– Он мне нравится.

– Ага! – сказал подполковник.

– Вызывает симпатию, ему хочется верить.

– Засланец из Союза?

– Очень может быть.

– Как выглядит?

– Чистокровный ари.

– Проверить нетрудно. Подключим ИСА.

– Когда вас ждать?

– Утром.

– Успеете?

– У меня, да будет тебе известно, личный поезд. Не видел?

– Нет.

– Именным указом выделили. Приеду, похвастаюсь. Как сын?

– Приедешь, похвастаюсь!

– Ты все о своем?

– У меня третий, между прочим! Где твои?

– Кто в трезвом уме и памяти выйдет замуж за начальника Корпуса жандармов? Мы же изгои! Разве сумасшедшая какая. В связи с чем вопрос: зачем мне сумасшедшая?

– Не увиливай! – сказал есаул.

– От тебя увильнешь! Засланца где поместил?

– Тертышкин присматривает.

– Ну и славно! Пусть думает, что ему поверили. Расслабится… До встречи, Гордей!

– Жду! – сказал есаул и повесил трубку.

После чего вновь перечитал записи в блокноте и объяснение засланца. Отложив их в сторону, взял со стола темно-красную книжицу, пролистал.

– Князев Илья Степанович, – прочел вполголоса и вздохнул: – Красивое имя! Кто, интересно, придумал?

5

Станица выглядела прянично-сказочной. Аккуратные, срубленные в чистый угол дома, ухоженные дворы, подсыпанные гравием улицы с кюветами по обеим сторонам; но главное – сады! Они окружали каждый дом. Яблони и вишни, раскинув ветви, тянули их через заборы, будто приглашая любоваться. Сады цвели: пышно и торжественно. Бело-розовая кипень окружала дома, те стояли, будто в сугробах, и сугробы эти пахли нежно и зазывающе. Мне вдруг отчаянно захотелось жить в этом месте: выходить с рассветом из дому, улыбаться проснувшемуся солнцу и идти по росе навстречу жизни.

Рик остановился у крайнего дома и отворил калитку. Мы не успели сделать и десятка шагов, как из дома вылетело и повисло на шее вахмистра визжащее существо. Рик существо обнял, чмокнул в щеку и поставил на землю.

– Где ты был? – затараторило существо. – Еще вчера ждала! Не знала, что думать!

– Ула! – сказал Рик укоризненно. – Я не один.

Существо умолкло и уставилось на меня. Теперь я смог его разглядеть. Это была девчонка, совсем еще юная, с круглым миловидным лицом. В ее чертах сквозило сходство с Риком: такие же серые глаза, вздернутый нос и упрямый подбородок. Уши девушки были скрыты под волосами, но я не сомневался, что они такие же, как у вахмистра. Девчонка смотрела на меня, не отрываясь, и я замер, не зная, что предпринять.

– Моя сестра Ула, – поспешил на выручку Рик. – А это Илья, он погостит у нас.

– Здравствуйте! – сказал я.

Она не ответила, все так же буравя меня взглядом.

– Ула! – окликнул Рик.

Она нехотя повернулась.

– Дай нам поесть и затопи баню!

Ула кивнула и побежала в дом. Мы составили ружья к стене, умылись и пошли в дом. Стол к нашему приходу успели накрыть: густой борщ дымился в глиняных мисках, хлеб, нарезанный толстыми ломтями, высился горкой. Рик перекрестился на икону в углу, я повторил, и мы сели на лавку. Деревянные ложки лежали у мисок, мы, не сговариваясь, набросились на еду. В последний раз перекусить нам довелось в пещере, и было это вчера. Борщ был чудо как хорош: наваристый, щедро заправленный сметаной и обжигающе острый. Миски опустели мгновенно. На смену явилась каша. Гречневая крупа упрела в печи, для нее не пожалели масла – каша так и таяла во рту. Ула, подав миски, отошла к печи и продолжила меня разглядывать. Рик это заметил.

– Ула! – сказал он сердито. – Мы не в церкви, а Илья не икона! Как там баня?

Она фыркнула:

– Топится! – и выбежала.

Запив кашу холодным молоком, мы вышли во двор. Рик достал кисет. Я курю редко – под настроение, сейчас как раз был такой случай. Рик насыпал в папиросную бумажку резаный табак, свернул и, дав мне лизнуть край, заклеил самокрутку. Мы сели на лавочку у крыльца и закурили, пуская в воздух белесый дым. Когда огонек обжег пальцы, я бросил самокрутку в ящик с песком, как раз для того и предназначенный, и встал.

– Ружья почистить! – напомнил Рик.

Возиться с грязным железом было лень, но Рика обижать не хотелось – меня накормили. Рик принес ветошь и ружейное масло, я вздохнул и взялся за дело. Рик действовал сноровисто, у меня получалось хуже – отвык. Пока я занимался одним ружьем, Рик справился с двумя. Причем, как я заметил, трофей он чистил с особой любовью. Это казалось странным. Ничего особенного в ружье не было – обычный гладкоствол. От знакомых мне систем он отличался наличием крепления для штыка. Зачем штык помповику, я не представлял, но спрашивать не рискнул. Не знаешь чужих порядков, помалкивай – целее будешь.

Прибежавшая Ула унесла ружья в дом. Обратно появилась с полотенцами и чистым бельем.

– Для вас белья нет, – сказала мне виновато. – У Рика размер другой.