Анатолий Дроздов – Пельмень Бессмертный (страница 4)

— Прощай, — сказал Деметриус экзоргенту. — Я сообщу, когда прийти за гонораром.

Маг поклонился и поспешил к воротам. К эйру подошел мужчина в темно-синем френче и белых брюках. Немолодой, с седыми волосами, но стройный. Мужчина поклонился.

— Знакомься, Гай! — эйр указал на Кузьмича. — Маг Пельмень по прозвищу Бессмертный. Он прибыл к нам с Далеких островов.

— Я рад приветствовать вас, господин! — склонился Гай.

— Приведите его в приличный вид. Помыть, побрить, переодеть и накормить. На закате он предстанет перед моей семьей. Чтобы выглядел как должно!

— Все сделаю, высокородный!..

[1] Новинки — район Минска, где располагается Центр психического здоровья. Ну, вы поняли.

[2] Калечиц — распространенная фамилия в Беларуси.

Глава 2

2.

Это был кайф, какого Кузьмичу не доводилось испытать до этих пор. Сначала Гай отвел его в большую комнату на первом этаже особняка, читай, дворца. В ней пол и стены были выложены мраморными плитами, вдоль стен стояли широкие скамьи из мрамора, а посреди, в полу, имелся небольшой бассейн размером приблизительно два с половиной на три метра. Бассейн был неглубоким, примерно с метр, и над ним струился пар — вода горячая. В одну из стен было вмуровано зеркало в рост человека. Кузьмич в нем разглядел себя. На него смотрел старик в нелепой мантии с всклокоченными седыми волосами. Слегка растерянный и даже жалкий.

«Маг, ёпть его!» — вздохнул Кузьмич, но дальше продолжать не стал. Что будет дальше, вскрытие покажет.

Гай, отведя его, куда-то удалился, и, отойдя от зеркала, Кузьмич решил присесть, но не успел. Дверь отворилась, и в нее вошли две девушки. В руках они несли корзинки, наполненные каким-то барахлом. Они поставили их на пол и двинулись к гостю. И тут Кузьмич немного охренел. У девушек из нижних челюстей торчали вверх по два клыка — небольшие, но вполне заметные. На пенсии Кузьмич читал запоем — чем больше заняться? — и в том числе романы в жанре фэнтези. Поэтому и знал: такое украшение имеет раса нелюдей, носящих имя «орки». Но зеленой кожи у девушек не наблюдалось, она была заметно смуглой, но не настолько темной, как у негритянок. Черты лица приятные, без вывороченных губ и будто бы расплющенных носов.

— Нам, господин, велели привести тебя в порядок, — сказала одна из девушек, после чего присела и потащила вверх хламиду попаданца. Через мгновение с него стащили и белье, после чего засунули в бассейн. Обе клыкастые, сняв с себя цветастые туники (расцветка — вырви глаз), сандалии, остались голышом и влезли следом. В бассейне они стали гостя мыть. Две девушки намыливали мага губками, затем смывали пену, окуная его в воду. Их ловкие ладошки касались самых сокровенных мест. Кузьмич не возражал — он просто млел. Он и не помнил даже, когда его так гладили. Затем его достали из бассейна и промокнули простыней. Другой такой же застелили лавку и усадили Кузьмича. Остригли ногти, потерли пятки пемзой и выбрили лицо опасной бритвой. Клыкастая орудовала ей сноровисто, но нежно — Кузьмич и не почувствовал, как лезвие прошлось по горлу, щекам, подбородку. Еще ему побрили подмышки и лобок.

— Постричь вас, господин? — спросила девушка, покончив с этим. — Какой фасон прически вы желаете? — она достала из корзины небольшое зеркало и поднесла его к лицу клиента. — Длиннее? Покороче? Могу всего лишь уложить, закрепив прическу лаком.

Кузьмич с неудовольствием глянул на свои патлы. Зарос, бродяга! Он с юных лет носил короткие прически, но, так случилось, запустил себя. Тащиться на больных ногах к далекой, но зато дешевой парикмахерской и ждать там в очереди… Нет, можно записаться и в какой-нибудь салон — их море в Минске, есть возле его дома, но заплатить там 35 рублей[1] за полчаса работы? Губа не треснет? Он не олигарх…

— Вот что, красавица, — сказал клыкастой. — Сбрей волосы нахрен!

— Уверены? — девчонка удивилась. — В Рексане головы не бреют.

— Так я же с Дальних островов, — сказал Кузьмич и ухмыльнулся: — Нам, козопасам, так привычней.

— Как скажете, — не стала спорить девушка…

Пока она им занималась, вторая принесла в помывочную комплект одежды и разложила на свободной лавке. Кузьмич, побритый налысо, встал и рассмотрел обнову. Трусы немного странной формы из плотной, но приятной телу ткани (он их немедленно надел), короткая рубашка под горло без пуговиц с длинным рукавом — скорей футболка, чем рубашка, и черный френч с такими ж брюками. Ткань мягкая, но плотная. Кузьмич оделся, натянул носки (по виду — вязаные) и обулся в высокие ботинки типа берцев — из кожи, но довольно легкие. Прошелся по помывочной. Ничего не жало, не давило. Он глянул в ростовое зеркало. На него смотрел мужчина лет шестидесяти, даже моложе, а не пень трухлявый, каким он был совсем недавно. На вид вполне себе молодцеватый. Ну, в шестьдесят Кузьмич таким и выглядел, он даже бегал в парке. Потом колени заболели, а следом — и спина. Сейчас же не болело ничего. Что так подействовало: магия? Кузьмич не знал, но заморачиваться этим было глупо. Разберется.

— Спасибо, девочки! — сказал клыкастым. — Я заплатил бы, но у меня нет денег — мне их пока что не давали. Как только будут — рассчитаюсь.

— Мы не девочки, — ответила клыкастая, которая ходила за одеждой. — Взрослые фемины.

— Ну, для меня вы юные создания, — возразил Кузьмич. — И я желал бы вас поблагодарить. Вы сделали отличную работу!

— Скажите это управляющему, Гаю, — ответила служанка. — А нам платить не надо. Мы получаем жалованье.

— Но если господин захочет дать двум бедным тролкам по сестерцию, мы не откажемся, — хихикнула вторая.

— Но так, чтобы не видел Гай, — сказала первая.

— Заметано, — кивнул Кузьмич. — Что у нас дальше по программе?

— Я отведу вас, господин, в триклиний, — сообщила первая. — Там вас накормят.

Сказала — сделала. В столовой, как решил назвать ее Кузьмич, имелся стол — большой и в форме буквы «П». Вокруг него стояли стулья довольно непривычной формы — ножки в виде буквы «Х», переходящие в подлокотники. Есть небольшая спинка. Кузьмич присел, откинулся — вполне себе удобно. Клыкастенькая убежала, он был один в большой столовой. Зверски хотелось есть. Разбудили среди ночи, переместили в этот мир, пару раз об стену в башне треснули, а после — продолжительный полет на гравилете… Считай, полдня прошло, а тут его еще помыли. После водных процедур приходит аппетит — об этом каждый знает…

— Господин?

В столовую вплыла женщина, такая же клыкастая, как те, которые мыли Кузьмича, но шире их в плечах и бедрах. На вид постарше — лет примерно тридцати, но миловидная. Белый передник закрывал ее тунику, а голову — колпак из белой ткани. Повариха?

— Что подать вам на обед? Есть жареная рыба, птица, свежий хлеб…

— А есть что-нибудь горячее и жидкое? — спросил Кузьмич.

— Похлебка с мясом, овощами, — сказала повариха. — Но, господин, мы кормим ею слуг. Для благородных есть другие блюда…

— Неси! — прервал ее Кузьмич. — Я с Дальних островов, у нас другая кухня.

Похлебку принесли — большую миску, исходившую парком. К ней прилагались три лепешки в виде диска, поделенного секторами. Хлеб разный: белый, серый и довольно грубый из обдирной муки. Кузьмич взял ложку, зачерпнул из миски и бросил в рот. Гм-м, очень вкусно. Мясная, жирная похлебка с фасолью, репой и другими овощами. Картошки нет, но и без нее неплохо. Он отломил кусочек хлеба от лепешки из обдирной муки и заработал ложкой. Ел быстро, но культурно — не прихлебывал из ложки, а аккуратно вкладывал в рот. Нельзя позориться: повариха осталась в комнате и наблюдала, как он ест.

Миска опустела быстро. Кузьмич не удержался и слегка рыгнул от сытости. Смутился, а повариха расцвела.

— Я рада, что похлебка вам понравилась. Подать вина и фруктов?

— Не нужно, я не пью в такое время.

— Господин… — теперь смутилась повариха. — Мне сказали, что вы знаете, как готовить неизвестное здесь блюдо. Пе… пе…

— Пельмени, что ли?

— Их, господин! — обрадовалась повариха. — Расскажете?

— Ну, это лучше показать, — Кузьмич пожал плечами. — Веди меня на кухню.

Идти пришлось недалеко — кухня находилась на том же этаже. Большая, метров тридцать, с высоким потолком и уже привычным мрамором на полу и стенах. Плита под вытяжкой, похоже, электрическая, стол для разделки, огромный холодильный шкаф. Есть мойка из того же мрамора и бронзовым краном, на стенах — шкафчики из дерева. Недалеко от входа имелся стол обеденный — обычный, а не буквой «П», вокруг стояли табуретки с сиденьями из толстой кожи и ножками в форме буквы «Х». Похоже, что складные.

— Для слуг, — сказала повариха, — заметив, как Кузьмич глядит на стол. — Их кормят здесь. Что нам понадобится, господин?

— Сначала мясо.

— Какое? Козлятина, баранина, свинина? Есть птица разная: фазаны, куры и павлины. Найдем и утку.

Странно, говядину не предложила. Ее здесь нет?

— Козлятину и свинину. По равному кусочку.

Повариха открыла холодильный шкаф, достала два пакета с мясом и выложила на разделочный стол.

— Приправы к мясу, — сообщил Кузьмич. — Соль, перец. Он найдется?

— Красный, черный? Душистый или просто горький? Горошек, молотый, в стручках?

— Черный, молотый.

Кувшинчик облитой керамики встал рядом с мясом.

— Зелень и коровье масло.

— Но, господин, — смутилась повариха. — Коровье масло не подают высокородным, его едят простые люди.