Анатолий Дроздов – Ломщик (страница 36)

— Думаешь, все подчистил? Все зеркала? Я даже передачу данных через шлюз вычислительного центра не трогал. Проверил, кто затирал логи о работе на своих рабочих местах и сравнил с записью видеокамер. Ровно тогда, когда секретные файлы утекли наружу, ты увлеченно хлопотал над своим терминалом и удалял следы. Дилетант! Намерен тягаться с профессиональным ломщиком? Так я умею не только машины ломать. На фоне попытки убийства князя твои жизнь и здоровье не стоят ни гроша.

Макс всего лишь ухватил паразита за мизинец и крутанул его, молясь, что не придется ломать пальцы. Их потом залечить — плевое дело, но не хочется пачкать карму и совесть. Компьютерщик раскололся моментально.

Ухватив его за шиворот, Макс поволок к своему терминалу, ни на миг не выпуская хилого засранца из поля зрения.

«Руслана! Ушлепок по имени Браг воспользовался недосмотром Зафира, хакнул данные и перекинул их Гореславу. Сдать его полиции?»

«Нет, нашей охране. Очень вовремя. Мы окружили резиденцию, отец сейчас начнет переговоры. Ты дал ему бесценный аргумент».

«Бесценный — такой цифры нет. Конкретизируй в денежных единицах. Потом расскажешь, как у вас срослось. Не рискуй!»

Макс вручил разоблаченного предателя соглядатаю-безопаснику с ссадиной на скуле, передал приказ княжны, совсем в духе Салтыкова-Щедрина: держать и не пущать.

Расслабился… На какое-то время развитие событий больше от него не зависело. Поборол искус вызвать Энгу, имея вычислительные ресурсы Кречета в своем распоряжении, потому что в нервной обстановке после попытки переворота подобные акции будут истолкованы превратно.

— У тебя одежда в крови, начальник, — вежливо подкатил Зафир. — Не ранен?

— Чужая кровь. А ты готовься к неприятностям. Почему Браг получил доступ к секретным файлам?

Слушая оправдательное мычание Зафира, Макс сам знал ответ. Относительно надежно был установлен лишь запрет на перетекание информации во внешнюю сеть, где царствует Глоба. Внутри местной все хило. Мы же — подданные князя, практически его родные дети, сплоченные великой идеей, философией духовной свободы… А в реальности тут плетутся обычные интриги, разворачивается борьба за власть внутри клана, борьба за экономическое доминирование с другими семействами. Отличия от покинутого мира сохраняются лишь в несущественных деталях.

Война — войной, а обед по расписанию. По окончании трапезы на терминал Макса прилетел видеоотчет Русланы о последних событиях, что само по себе было знаково. Никогда ранее она не удостаивала его столь подробным информированием. И здорово, что обошлось без стрельбы и без новых трупов. Радмислав велел пропустить гоп-бригаду князя к своей койке беспрепятственно, долго с ними беседовал, полностью признал вину в снижении добычи — конечно, исключительно в интересах Радиславичей и поднятия рыночной цены гелия-3. Ломщиком-злодеем был выставлен покойный Горислав, его демарш в княжеском доме — якобы собственная инициатива молодого человека, дорого ему обошедшаяся.

«Твой отец поверил?»

«Сделал вид, что поверил. Ему мир в семье важнее, чем расставить последние точки над i», — заверила княжна.

«Радмислав, выходит, знает, кто разоблачил их аферу с крушением корабля».

«Да. Поэтому охрана будет сопровождать тебя постоянно».

Да уж! Такая охрана, что он сам в состоянии завалить ее голыми руками. Макс всерьез задумался о принятии княжеской фамилии. Одно дело — завалить внесистемного, совсем другое — персону голубых кровей, пусть даже искусственно перелитых в результате посвящения в родственники. В правоте последнего вывода он убедился после неожиданного приглашения в княжескую резиденцию, переданного после заката. От подобных приглашений не отказываются в духе «прости, устал, занят, давай до свиданья». Поэтому он собрался и пошлепал туда, сопровождаемый двумя тенями в княжеской униформе.

Предпочел бы беседу с Русланой, она — девица крайне неоднозначная, но хотя бы симпатичная. Когда возлежал на ней после стрельбы, убедился: и на ощупь вся вполне-вполне. Но его пригласил дед княжны Брячеслав, так сказать, князь-пенсионер.

Покои его были обставлены в подчеркнуто-старинном духе. Дубовые панели на стенах, тусклое освещение мелкими лампочками, имитирующими свечи, висели латы и оружие раннефеодальных времен. Сам дедок тоже выглядел задубевшей статуей самого себя — с коричневым морщинистым лицом. Насколько знал Макс, он был вдов. Единственный сын унаследовал трон, одна дочка выдана замуж в великосветских традициях — за отпрыска могущественного заокеанского рода. Другая отказалась от замужества и материнства, что предосудительно, но не криминально, и ведает больницей Кречета.

— Присаживайся, Макс-ломщик, — предложил хозяин резиденции. — И я присяду. Старые ноги не держат, как у молодых.

Он явно прибеднялся, каких-то 69 лет от роду. В Политбюро ЦК КПСС такой возраст считался расцветом для политика, а медицина этого мира, в том числе гериатрия, ушла далеко вперед по сравнению с советской. И на момент исчезновения Макса из родного мира лидеры США, России, Китая, а также маленькой Беларуси перешагнули 70-летний рубеж и не считали себя немощными, рассчитывая править долго — минимум до восьми десятков. «Молодым везде у нас дорога», а у штурвала державы, выходит, стоят лица пенсионного возраста. Так было и будет, нравится кому-то или нет.

— Спасибо, твоя светлость, — поблагодарил Макс, сев в кресло.

— Времени у меня мало на долгие предисловия. Сын выдал тело Горислава и живого Екатеринослава людям Радмислава, спеша засвидетельствовать, что почитает заключенный мир. Дохлого поганца уже вскрыли, поскольку родители заметили, что у того здоровая вмятина в башке. Ты его убил, а не пули! Бюст моего предка, увесистый, кстати, проломил недоноску лобную кость и висок, обломки пробили насквозь правое полушарие. В общем, не спасти, даже если сразу положили бы в реанимационный бокс.

— То есть он стрелял… — осмелился перебить Макс.

— Стиснув в смертной судороге пальцы и завалясь назад. Наши герои-охранники нашпиговали пулями фактического покойника. И у Радмислава появились новые аргументы. Нет никаких доказательств, что Горислав собирался стрелять, а не только припугнуть. Как вариант, не намеревался убить князя. Например, решил показательно разделаться с одним тобой, внесшим сумятицу в семью.

— Что промычал Екатеринослав?

— Ничего. Изображал беспамятство от потери крови, таким его и отдали.

— Сукин сын…

— Щенок? Нет, собаки зачастую лучше людей, ломщик Макс. Я бы променял Радмислава на хорошего кобеля для нашей псарни. Знаешь, что Радмислав заявляет, прикрывшись мирным соглашением? Простолюдин убил Радиславича! Значит, достоин смерти. Требует твоей выдачи.

Внутри екнуло. Он всецело находится во власти этих персон, мнящих себя высокородными. Вот она, княжеская благодарность. И гонорар платить не надо — покойнику он ни к чему.

— Но как спасший князя от смерти я сам получил право на вхождение в семью…

Макс цеплялся за последнюю соломину, но она не выручила.

— На момент броска головы ты еще не считался Радиславичем. Так что, хоть причисли тебя к лику святых, Радмислав остается в своем праве.

— Мне бежать? Или вскрывать вены?

— Это уж мне решать, как старейшине, — дед сипловато вздохнул. — Да, ты отнял жизнь. Но спас Екатеринослава, зажав ему рану. Иначе тот помер бы от потери крови по пути в больницу. Поскольку речь идет о довольно древних традициях, я помню еще одну: поединок. Сомневался, знаю же, что все эти ломщики да операторы цифровых машин сплошь дохляки. Но видел тебя в записи, как расправился с Гориславом. Не такой уж ты хилый. Примешь вызов?

— Дичь какая-то. Фехтование на световых мечах? Дуэль на автоматах с полным магазином? Защекотать до смерти?

— Ты — фантазер и насмешник. А дело серьезное. Если объявить право на поединок, Радмислав — вызывающая сторона. Значит, выбор оружия за тобой.

— Танк. Ему — автомат.

— Сейчас лишишься моего покровительства, если не образумишься.

— Тогда голыми руками. Рукопашный бой — до увечий или до смерти. С удовольствием откручу Радмиславу его высокородную башку.

Старик махнул рукой: ты — безнадежен.

— Думаешь, в Кречете никто не умеет драться? К тому же Радмислав не выйдет после года в невесомости. Он едва на ногах держится. Выставит бойца, не обязательно Радиславича. Из челяди.

— Дурдом. Или оперетта дурного вкуса. Но если это самый разумный выход, я согласен.

Возвращаясь к себе, Макс подумал, что лучше бы соперник в самом деле не происходил от «бла-ародных» родителей. Иначе, в случае успеха, простолюдин снова убьет аристократа, а пострадавшая сторона потребует сатисфакцию… И так до бесконечности.

Интересно, что думает по этому поводу Руслана? Но искать девушку в резиденции в столь поздний час не комильфо, а тащиться в вычислительный центр к терминалу ради связи с ней Макс поленился.

Глава 17

Нас бьют, а мы крепчаем. И даем сдачи.

Наутро после разговора о предстоящем поединке Макс заставил ИИ прошерстить финансовые операции младшего княжьего крыла и с удовлетворением прочитал ответ. В числе замороженных средств, с которых, несмотря на мир-дружба-сосиска, не снят арест, лежат два с половиной миллиарда, полученные внезапно и с совершенно непонятного счета. При этом часть получена за сутки до крушения лунного грузовика, а остаток — сразу после инцидента. Уши Бахтияровых вылезли наружу после подключения Глобы. Конечно, банковские трансферы закрыты для постороннего глаза, но если правильно составить промпт для ИИ…