Анатолий Дроздов – Ломщик (страница 38)

— И еще раз нет, — дополнил Легослав. — Дело не в мести. Точнее, не только в ней. Ты опасен для нас и в будущем. Если Всеслав или Руслана дадут тебе команду «фас», порвешь.

— То есть я обречен?

— Не обязательно, если мы договоримся. Наемник? Так исполняй свои обязанности, но не слишком усердствуй. Если бы прокатился пассажиром на станцию и присоединился к общему «мы ничего не нашли», никто бы тебя ни в чем не упрекнул. И все бы катилось по накатанной. Там, в космосе, я тебя недооценил.

— Есть предложение лучше, — выстрелил Екатеринослав, дождавшись, наконец, удобного момента. — Служи нам.

— Тогда меня прибьют князь с дочкой, — пожал плечами Макс. — Не, ребята, я лучше приму предложение о вступлении в вашу семью, как велит древний обычай, и буду подчиняться общим правилам, а не метаться между двумя нанимателями. Вам же скажу следующее: обещаю не рыпаться. Тем более князь принял решение крепко закрыть глаза на все ваши выходки.

— Это не выходки, — мягко возразил Легослав. — И ты меня поймешь. Тебе же здесь промыли мозги пропагандой о традиционных ценностях, духовности, исторической задаче по сохранению человеческого рода.

— Что-то не так?

— Так, да не совсем. Ты же видишь ситуацию изнутри. Приток единомышленников Всеслава в Кречет идет, но он довольно редкий. В основном это неудачники, не нашедшие себе места в мире развлечений, даруемых Глобой. Да ты и сам такой — без чипа, без памяти о прошлом. Но есть другая часть человечества, им не нужно втирать про духовность и традиционные ценности.

Максу действительно стало интересно.

— Ты о ком?

— Об экстремалах. Человек по природе хищник, боец. На себя посмотри — ты на них похож больше, чем на неудачников. И как нас ни размягчают удобства существования, очень многим хочется чего-то на грани. Помнишь, спрашивал у меня на орбите, почему выбрал себе столь некомфортную стезю? Вот и ответ. Космос — предельно враждебная среда для человека, особенно за пределами магнитного поля Земли. Тем не менее, многие тысячи рвутся хотя бы в туристические рейсы — на орбиту планеты и на Луну. Не всем, но очень большому проценту особей нашего вида нужны условия выживания едва ли не на волоске от гибели. Постные увещевания «а давайте добровольно ограничим себе развлекательные видосы ради высокой духовности» — просто ничто по сравнению с адреналином от посещения соседней планеты… До которой мы так и не добрались. Будущее человечества — не духовные аскеты с консервативным мышлением, едва ли не сектанты, а первопроходцы звездных дорог. Знаешь для чего нам эти миллиарды? Не для переворота! Их не хватало до начала стартапа — строительства завода космических кораблей. Не тех, что не способны уходить дальше Луны. Мы намерены восстановить технологии полуторавековой давности, когда люди запросто могли добраться до окраин нашей звездной системы за каких-то года два бортового времени, до ближайших планет — за месяцы. Не просто воссоздать, а дополнить всем лучшим из нового, что изобретено и открыто за следующие 150 лет. Как только получим прототип, поднимаемый на орбиту обычными ракетами корпорации «Радиславич», сможем привлечь инвесторов и заказы, не трогая основной капитал семьи и доходы от обычных бизнес-схем. Человечество, расселенное по космосу, точно будет вечным. Как минимум, наша программа дополнит существование земных островков так называемой философии духовной свободы. Как тебе такое, ломщик Макс? Готов поддержать стартап и не совать нам палки в колеса?

Похоже, Легослав не врал. Искренне верил в проект, ради которого готов согласиться на автоматный расстрел части семьи.

— Заманчиво, — подтвердил Макс. — Но давайте без пальбы по своим, хорошо? Тогда обещаю быть предельно лоялен. В рамках исполнения приказов Всеслава, конечно.

Братья переглянулись.

— Наверное, это лучшее, что мы могли от него услышать, — подвел черту Екатеринослав. — До завтра!

Следующий день в любом случае не сулил ничего хорошего. Руслана обещала имплантат вместо выбитого глаза или оторванной конечности, это если останется жив? Такой себе вариант, особенно накануне встречи Энги. «Потерпи, милая, ручки-ножки постепенно отрастут, как мне сказали».

Бой чести князь назначил утром на стадионе, в получасе ходьбы от его резиденции. Стояла первая треть июня, или просто 6-го месяца по-местному, солнце шпарило как в 7-м. Освобожденный от обязанностей в вычислительном центре по случаю мордобоя, Макс пробежал это расстояние трусцой, разминаясь. В заплечном мешке лежал нехитрый инвентарь.

Драться решил в наиболее привычном по армии облачении: высоких ботинках со шнуровкой, несколько замедляющих удар, но, если удачно врезать такими, уноси готовенького. На руках легкие перчатки, предохраняющие кулаки от травм, но не смягчающие удар. Без шлема и капы.

Поле, размером с баскетбольное, уже украшал помост без канатов. Упадешь за его пределы — прямо на головы зрителей, скамьи для них выставили вплотную к месту ристалища. Секунданты не полагались.

С южной стороны, чтоб солнце не било в глаза и не мешало смотреть за гладиаторами, был установлен навес над княжеской ложей, туда стягивались Всеслав с супругой и детьми, Радмислав с отпрысками и другими членами клана. В общей сложности человек восемьдесят, если не больше. Им бы боксеров или бойцов ММА, подумал Макс. В мире цифровых развлечений, пусть в Кречете они доступны в усеченном виде, не хватает живых мясных единоборств. Вот тогда выйдет и окупится стартап, обреченный на успех, а не какой-то аналог стремного Старшипа.

Вслед за Максом на помост вышел некрупный мужчина лет тридцати, росточком чуть пониже, обутый в мягкие сапожки с собранными в гармошку голенищами, в широких штанах и в рубахе, опоясанной кушаком, которую снял, обнажив торс. Руки голые. Телосложение имел не самое впечатляющее, да, подкачался, но никакого пресса с кубиками и атлетических бицепсов-мячиков.

Макс тоже оголил верхнюю часть туловища. Без запретов? Акцент на борцовскую технику? Пусть не совсем честно, но не против правил, крепко натерся маслом. Под ярким солнцем оно блестело, лишь чуть впитавшееся в футболку.

— Я — Мел, тренер Радиславичей по славянскому рукопашному бою.

— Я — Макс, просто ломщик и драчун-любитель.

Они пожали друг другу руки. Свирепые рожи, демонстрация готовности броситься на соперника до начала поединка, оскорбления в духе «я твою маму шух-шух» здесь места не имели, в отличие от MMA, UFC и прочих единоборств того мира, где взаимное хамство служит элементом шоу. В Кречете все проще — борьба до увечий или до смерти, судья проверил отсутствие какого-либо оружия в карманах бойцов и оставил их одних. Если правил нет, судейство излишне.

Оба начали осторожно, перемещаясь в обычной левосторонней стойке. Максу сразу бросились в глаза необычные жесты руками. Мел при каждом приближении загребал как кошка лапами, пальцы расставлены и готовы к захвату. Имело бы смысл, надень соперник кимоно или борцовскую куртку. Лоснящееся от масла тело попробуй удержи. Макс мысленно поставил себе плюсик.

При очередном сближении пробовал атаковать — в колено ребром стопы, обутой в тяжелый ботинок. Попытка перехватить бьющую ногу влечет открытие с одной стороны, и в брешь летит мощный прямой кулаком. Мел не повелся на примитивную ловушку и элементарно уклонился от удара.

В его движениях сквозила исключительная пластичность, даже развинченность. Когда Макс добился первого попадания в скулу противника ценой пропущенного бокового в ухо, поразился, что кулак почти не встретил сопротивления, будто бил в поролон. Голова Мела качнулась на фантастически расслабленной шее.

Через короткое время Макс понял: Мел просто играет с ним как кошка с мышью. Порой пропускает удары, но они явно не наносят ему вреда. Мел словно был соткан из мягкой резины! И выжидает момент для единственной убийственной контратаки.

Ладно… Ход из серии «против лома нет приема». Выпады в голову на средней дистанции, вынуждающие противника поднять руки, короткий резкий поворот корпуса влево, выброс ноги и жестокий удар пяткой по почке. Тело продолжает вращение, на миг оказавшись спиной к сопернику, после чего левый локоть врезается ему в лицо. И сразу — ногой в живот, прямые правой-левой.

Мел упал и тут же перекатом вернулся на ноги. Видно, что потрясен и рассержен. Чуть оклемавшись, сам бросился атаковать.

Удары «кошачьих лап» были весьма разнообразны и очень многие доходили до цели. Макс трижды пробил ему в живот приёмом, именующимся в карате «мая гери», чтоб просто разорвать дистанцию. Ботинок словно утопал в желе, Мел умудрялся начать движение назад каждый раз, получая в пузо, и не испытывал ни малейшего дискомфорта, хоть армейским ботинком запросто проломить дюймовую доску. Раз поймал ногу Макса и резко дернул вверх, заставив того хлопнуться на задницу, но успех не развил, позволив вскочить.

Публика не орала, не свистела, не подбадривала; собравшиеся смотрели на мордобой как на балет — тихо и пристойно.

Макс почувствовал первые признаки усталости. Отдохнуть бы минуту и выпить глоток воды — самое то. А тут еще солнце жарит все сильнее и сильнее… Почему-то противник, находившийся ровно в такой же ситуации, не выглядел утомленным.