Анатолий Дроздов – Ломщик (страница 19)

А мысли лезли в голову. Что стоит Крикеру переоформить багаж, к примеру, для отправки в Новый Свет? Через несколько часов после упаковки в кофр, даже если не замучают судороги, захочется отлить. Есть, пить живому человеку тоже как-то надо. То есть, не выдержав, перепачканный в моче и фекалиях, Макс начнет орать в надежде привлечь внимание багажных роботов… Хреновая перспектива.

Перед джет-портом сержант, сидевший за рулем пикапа, притормозил. Макс и ломщик выбрались из кабины, чтобы последний раз облегчиться перед рейсом. Вокруг простиралась заснеженная тундра, на горизонте виднелись сопки, где-то проглядывали купины низкорослых деревьев. Солнце приподнялось над горизонтом непривычно высоко — приближалась середина весны, буквально завтра начнется четвертый месяц.

— Пакуйтесь!

Крикер махнул здоровой рукой в сторону кузова, где лежали кофры. Сержант, нимало не смущавшийся тем, что стал соучастником побега заключенного (видно, здесь такое не впервые), тоже прыгнул в кузов и помог Васу занять свое место. Перед погружением в тару ломщик нацепил на голову смешной самодельный шлем из жести, экранирующий чип, сверху нацепил трикотажную шапочку, напоминавшую умильную детскую буденовку, только без красноармейской звезды на лбу. Макс со вздохом упаковался в выделенный ему гробик. Мешок с вещами занял место между пятками и задницей, ничуть не добавив ощущения простора.

Сколько времени он провел в позе эмбриона? Вечность. Чувствовал, как кофр перегружали. Стало очень душно. Видимо, багаж других пассажиров перекрыл дыхательные отверстия. Едва не терял сознание. Но после стало легче, когда полет, по всей видимости, завершился, и барахло из чрева аппарата извлекли.

Разок кофр крепко уронили, только жаловаться «не мешки с картошкой везешь!» было некому. Надолго оставили в покое. Шли томительные часы… Затем везли кофр на колесиках. Наконец, опрокинули набок, боковина откинулась, внутрь хлынул нестерпимый свет фонарей.

— Вылезай!

Макс еле разогнулся. Офицер смотрелся отдохнувшим, он-то путешествовал в комфорте. После Макса выпустил наружу ломщика и объявил обоим:

— Это — Чаронда, — он указал на здания вдалеке. — Большой город, до миллиона жителей. От джет-порта в центр ходят бесплатные вагоны. Официальные банки и терминалы для выхода в сеть без чипа имеются в достатке. Хочу предупредить. Сами знаете, что с вами будет, если проболтаетесь, как выбрались из Тремихи. Вас покараю не я — ополчится вся тюремная система. До полной ликвидации. Надеюсь, это ясно?

Хакер угрюмо кивнул. Макс как несистемный человек, по большому счету, ничего особо не нарушил. Ну, прокатился зайцем на пассажирском самолете. Угроза главным образом касалась беглого опасного. Больше всего хотелось облегчиться. Они провели в чемоданах, наверно, менее половины суток, но казалось — вечность.

— Крикер! Тебя списали из-за руки? — спросил Макс, постепенно приходя в себя.

— Ничего подобного! — хмыкнул офицер. — Рана сочтена полученной во внеслужебное время. Получил отпуск до 5-го месяца — вырастить и приживить имплант, затем возвращаюсь обратно.

— Там моя девушка — Энга. Присмотри за ней! Пересечемся на Большой Земле — отблагодарю.

Крикер кивнул. Особо на его помощь надеяться не приходилось, но хоть что-то…

Офицер удалился, оставив себе лично из багажа только рюкзак. Вас скинул комбинезон, здесь не нужный, под ним оказались серые штаны и куртка, как у Макса. В Чаронде было гораздо теплее, это еще не средняя полоса Рутении, но по широте южнее Петрозаводска. Самый крупный город в северо-западной части страны, не знавшей Петра и, следовательно, Санкт-Петербурга.

— Твоя дурацкая шапка на голове не привлечет внимания? — поинтересовался Макс.

— А если так? — пожал плечами зэк. — Всем на всех плевать. Скорее обратили бы внимание, что у тебя нет отметины на затылке.

Поскольку Макс чуток оброс, и черный короткий ежик немного скрыл затылок, то это перестало быть проблемой, в отличие от многого другого. Напарники запихнули кофры в кусты и пошлепали к станции монорельса.

Над горизонтом темное небо светлело, обещая новый день.

Город Кречет, районный центр в сотне с чем-то километров южнее областной Чаронды, был частной собственностью. Даже полиция, суд и муниципальные службы размещались в зданиях, принадлежащих княжеской семье Радиславичей. Они же владели землей района, каждой ее пядью, и никому не продавали ни под каким предлогом, выделяя лишь в аренду.

Рутения считалась федеративной республикой с выборными властями от местного до высшего уровня, поэтому председатель Кречетской думы выдвигался и избирался в соответствии с Конституцией. Он не происходил из рода, объявившего себя княжеским, но даже в мыслях не мог допустить ослушаться главы самозваных дворян. Законы Рутении не предусматривали сословного деления и каких-либо привилегий по праву рождения, но одновременно не запрещали кому угодно именовать себя хоть императором галактики.

Прямо или косвенно правовые нормы всех стран во всех мирах допускают массу преимуществ для богатых. Радиславичи относились к сотне наиболее обеспеченных кланов страны, скорее всего — ближе к началу этой сотни, а не к концу. Считались эксцентричными. Кто не был вхож в Кречетский район, даже не представлял — насколько.

Первого числа четвертого месяца Всеслав Радиславич, нынешний глава рода, вел прием новичков, можно сказать — новых адептов, поскольку внутрь владений допускал только разделявших философию духовной свободы, тогда как по офисам в других частях планеты и удаленно из дома трудились самые обычные граждане Рутении и прочих государств. В Кречете люди становились подданными княжеского рода, хоть никто и никогда так не называл их вслух и не заставлял приносить вассальную клятву, как полагалось бы полтыщи лет назад. В княжеской резиденции перед Всеславом предстали 27 человек, из них 8 юношей и девушек, созревших до чипирования, а также 19, приехавших из самых разных, в том числе удаленных концов страны. Они заняли кресла, стоявшие полукругом, князь сел напротив них — достаточно близко и на той же высоте. Трон на возвышенности, запрет сидеть в присутствии родовитой особы — все эти пережитки феодализма, всплывающие в воображении каждого при упоминании титула Радиславичей, здесь не практиковались. И обращался князь с посетителями, как равный с равными, пусть все прекрасно понимали, кто они, а кто он. Даже его поза — расслабленная, а не «величественно» напряженная до хруста позвонков в спине, говорила: мы все — в одной лодке. Только очень большой, и я в ней — капитан.

— Братья и сестры! Повторю главное из того, что вы все изучали в ходе подготовки к сегодняшнему дню. В далеком прошлом доступ к информации был строго дозирован. Каждый слушал проповеди и читал книги, соответствующие государственной и религиозной доктрине, инакомыслящие без проволочек отправлялись на костер или на виселицу. Период демократии снял запреты: что хочешь — выражай, что хочешь — смотри и читай. Он совпал с появлением глобальной сети, пока не находящейся под воздействием центрального искусственного интеллекта. В то время выяснилось, что управлять людьми гораздо проще не через прямой приказ под угрозой наказания, а внушением идей, принимаемых абонементами сети как собственные. От примитивных технологий внушения на подсознательном уровне перешли к более продвинутым, формирующим потребительскую психологию. Современный человек живет только для себя и собственного удовольствия, не утруждаясь мыслями об идеях и смысле существования. Религия сдвинута на задворки социума, глумление над ней выражается в общепринятых ссылках на несуществующего ни в одном учении персонажа — Святого Болтуария. Люди не всегда желают иметь детей, максимум — одного, редко двух, потому что дети доставляют хлопоты и мешают развлекаться. Наши современники не хотят рисковать и находиться в напряжении. Что характерно, стремительное сокращение численности населения планеты благотворно сказывается на качестве жизни, всем хватает земли, жилья, уменьшается загрязнение окружающей среды. Через какое-то время человечество утратит разум, превратится в рядовой элемент фауны, потеряет духовность… Этот процесс уже запущен. Он не является запрограммированной целью Глобы, но фактически мировой ИИ ведет по этому пути. Лишь немногие, буквально единицы процентов, понимают его пагубность. Мы в состоянии послужить ядром цивилизации грядущего, вернуть род людской к его исконным ценностям и наработать новые. Мы — будущее, тогда как мир вокруг Кречета движется к тупику. Ограничивая воздействие на ваше сознание, мы делаем вас свободными. Да, немного парадоксально — свобода через добровольное самоограничение. Но в противном случае вы останетесь рабами Глобы, развлекательного видео и примитивного потребительского мировоззрения. Жизнь в Кречете станет труднее, зато преодоление трудностей добавит новые, ранее незнакомые радости. Наконец, вы вольетесь в братство единомышленников, где общение не сведется к обсуждению роликов или, как их называет молодежь, «видосов», а также потребительских свойств каких-то модных обновок. Существование обретет глубину и объемность. Надеюсь, вы искренне верите, что сделали правильный выбор. Руслана! Наверно, все знают, что Руслана — моя дочь. Продолжай!