Анатолий Бочкарёв – Репортаж со змеёй на шее (страница 4)

Можете спросить, для чего мне понадобилась такая вычурная поза и эта ненашенская «мани падма» в глухой тиши садового домика и в одиночестве?! Да и впоследствии, что меня заставляло совершать эти непонятные телодвижения во время всё учащающихся сеансов сомнительного «просветления»?! Впрочем, повторяю, для начала это всегда бывала именно фундаментальная поза и соответственно классически предписанные йогой движения. Ничего более. И никто мне их специально не диктовал. Это я сама, будто бы по своей воле так сделала. Повторяю, до сих пор не знаю почему и самое главное – для чего. Но всегда считала, что я сама так решила.

Соответственно нисколько не было страха. Ни капельки, честно! Я-то наверняка в глубине души понимала, что проделываю нечто не очень осмысленное, но полагала, что так сама хотела, поскольку далеко не первый раз. А оказалось, что всё это далеко не так. Я лишь думала подобным образом, что сама, что по своей воле. В действительности никуда мой захватчик из меня не ушёл, а влез и сюда, в центр принятия моих решений, чтобы не вылезти оттуда потом никогда. Именно он мне всё это диктовал, как и всё последующее моё поведение.

Таким образом, с некоторых пор мой новоявленный поводырь во мне не просто никуда не девался, отныне он даже в самом малом никак не прерывал и не скрывал своего присутствия. Всё больше продолжал что-то мне говорить и говорить, что-то вбивать в меня, буквально вколачивать, как тупой обезьяне. Временами я чувствовала, как руки мои сами по себе, независимо от меня выполняют некие замысловатые движения, которые сама я отныне нисколько не контролирую. Оказывается, он и сюда добрался, в моторику, не спросясь, в давно мною отработанную технику исполнения упражнений йога. Причём, стал диктовать совершенно новые, действительно по-настоящему завораживающие, более совершенные движения. И что ж вы думаете?! Я опять нисколько не испугалась и послушалась. Без всякого чувства страха стала воспроизводить эту совершенно небывалую пластику, легче и легче поддавалась всё громче звучащим во мне предшествующим этим действиям необычным мелодиям как перифразам, а потом и стартовым долгожданным командам к новой жизни.

Подобно универсальному реципиенту я воспринимала самый голос мирового разума, не побоюсь этого слова, честно, я так и считала. Вслед за этим голосом свыше я и мои руки сами собой, на полном автоматизме принимались выполнять какие-то иной раз действительно непостижимые движения, которые у меня при другом, нормальном состоянии никак не получалось воспроизвести. Несколько раз пробовала. Бесполезно. Только когда мне изнутри что-то такое диктуют, только тогда они и получались. Лишь в таком случае всё шло без сучка и задоринки, исключительно спокойно – как по маслу.

Получается, что без посторонней команды мозг мой сам в действительности ничего не решает. Вот что, оказывается, лежит в основе, боюсь не только моей жизни! Мы, люди, всего лишь средство, а не источник и не первосуть. Вот в чём подлинный ужас произошедшего со мной – когда я осознала всё это на собственной шкуре! А потом захотела теперь до всех вас донести! Словно со стороны, как зритель и как ученица я наблюдала движения моих собственных рук, лишь формально мне принадлежащих, как они плещутся в непостижимом танце передо мною. Даже подумывала иногда: «Ни фига себе, что вытворяют, шельмы!». Но остановить собственные руки или попробовать как-то по-другому управлять ими я с некоторых пор была совершенно не в состоянии. Действовала, словно дрессированная канарейка или собачка, вдобавок заключённая в действующую по совсем другим, нечеловеческим правилам оболочку.

Господа, вернее, товарищи вы мои по несчастью пребывания в этой жизни! Вы никогда не обращали внимание, как на самом деле выглядит ваш организм?! Да-да-да, лично ваш?! Запомните, наше тело и наше сознание в действительности всего лишь биомеханическое устройство! Настоящий механизм! И действует он абсолютно независимо от вас. Как меня однажды просветили одни знающие люди, это всегда так и есть. Известный учёный специалист в подобных делах Джон Экклз также говорит, что даже о своих якобы осознанных, будто бы полностью независимых решениях человек узнаёт лишь спустя почти минуту после того, как решение их произвести было кем-то принято. Не им, а кем-то неизвестным вне его! Или если и внутри человека, то в такой его глубине, где он сам давно закончился, а вместо него действует что-то совсем-совсем другое, может быть даже глубоко чуждое ему самому.

Вы давно с реально холодным, абсолютно беспристрастным вниманием рассматривали свои пальцы, ногти, кожу, собственные ноги, глаза, уши и прочие-прочие детали?! Вам не кажется, что всё-всё это хозяйство и вправду совсем не ваше, что на самом деле вы его попросту арендуете у кого-то?! Взяли однажды поносить. В точности пока неизвестно, на каких конкретно условиях, чем за это платите и когда именно взяли сей агрегат покататься по так называемой жизни. А что если ваша просрочка по арендным платежам за всю эту витальную аппаратуру давным-давно приблизилась к критической отметке?! Что потом будете делать?! Чем на самом деле станете рассчитываться?!

Так вот в точности и я вдруг увидела, что моё личное, никогда ранее не подвергавшееся сомнению управление над якобы сугубо моим и только моим личным хозяйством вдруг чрезвычайно легко перехватил кто-то другой. Без насилия, без боли и страданий, без всяких хитроумных увещеваний, а элементарно, играючись. Забрал как своё. Выхватил запросто, не спросясь, именно как заправский арендодатель, а тебя оставил стоять в сторонке. Нервно курить. Он это проделал, особо не заморачиваясь никакими общечеловеческими нормами. Просто взял тебя целиком, как свою исконную собственность, и показал, что с тобою можно проделывать на самом деле. При этом как бы само собой подразумевалось, что потом, может быть, отдаст обратно в прокат вам вашу куклу со всеми причиндалами, то есть, ваше тело, мозг и душу впридачу. Но не исключено, что и передумает, не отдаст. А вдруг всё это изрядно поношенное хозяйство вам и вправду потом сдавать обратно придётся, да по описи?! Арендодатель же требует! Своё забирает, может быть, на капремонт решил его сдать. И от этого мне становится реально страшно. Меня в данный момент на что-то конкретно подсаживали. За что наверняка придётся платить, без чего я потом не смогу жить, а платить станет нечем. Вы понимаете, о чём я?! О какой пропасти, которая меня подстерегла?!».

Андрей Береснев давно засунул в карман свой блокнот для пометок от хода интервью. Попал он с этим репортажем конкретно! В голове всё было пусто, всё звенело и лишь рассудок говорил: беги! Беги, пока не поздно! Редактор, пытаясь вникнуть в живописуемые ему очевидно ненормальные женско-девичьи глюки, смущённо покхекал, посмотрел на свои задрожавшие пальцы, в который раз вздрогнул, а потом неуверенно сообщил, что понимает, хотя конечно же и не до конца, ибо не является девицей. После чего позволил себе и откровенный намёк: может, хватит задвигать народу про ваше слишком уж внутреннее?! Однако с этой минуты Анну, как селевый поток, остановить не получалось никак. Она включила последнюю передачу и понеслась, пересекая сплошные:

«Я вновь и вновь повторяла вслед за новым внутренним властным голосом своего истинного владельца все-все его потрясающие, абсолютно переворачивающие меня команды и уносилась в глубине себя вдаль и прочь от себя самой, прежней, обрыдлой и самой себе теперь тусклой и неинтересной. Это было что-то непостижимое! Поверьте! Появилось реальное ощущение невероятного полёта в никуда и как во сне, только всё это происходило вполне наяву. В этом я в любое время могу на чём угодно поклясться. Хотите?! Ладно, не буду, не бойтесь! Так что, мне продолжить?! Не боитесь?! Хорошо. Теперь у нас с вами всё будет хорошо-о!».

Андрей округлил глаза и затаил дыхание. Но анаконда приближалась всё ближе и ближе.

«Уверяю, у меня всё это время оставалось абсолютно спокойное внутреннее состояние. Тишина в душе – аж звенело. Тараканы мыслей позабились в щели все до единого.

Мышцы тем более были словно не мои. Двигались до такой степени слаженно, упруго и эластично, что каким-то боком сознания я просто диву этому давалась. Ни фига себе, как могу, подумала. Даже прикинула – вот бы мне всегда быть такой сверх-героиней! Мною, словно жидкокристаллическим роботом кто-то непринуждённо двигал, словно забавлялся или просто отрабатывал какую-то очень нужную ему технологию действий, вполне-вполне себе впечатляющую. Хочу сказать, мне это занятие почему-то очень и очень понравилось. Не исключаю сейчас, что это нечто сугубо женское во мне поднялось, чего я до сих пор о себе не ведала – не знаю, не знаю. Вероятно, именно на этом таинственный злодей и сыграл, на этом и подловил. Опять же – не знаю, не знаю… Честно!».

Анна попросту обмякла на своём стуле и почти не шевелилась.

«Ж-жаль, что я не женщина! Тогда бы я вас наверняка понял по-настоящему! – Сочувственно вякнул растерянный журналист, пытаясь продлить паузу в слишком бурных излияниях главной героини, увести её мысли куда-нибудь в сторону, но тут же закашлялся, подумав про себя: «Ой, мамочки, только не это! Кошмар, чего только ни ляпну на таких скоростях! Да пронеси ж и помилуй!».