Анатолий Бочкарёв – Красная нитка (страница 29)
В подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге во время кромешной пальбы расстрельной команды чекистов их пули отскакивали от мешочков с алмазами под платьями девочек, шли в рикошет и даже зацепили одного из убийц. Только сквозь тетрадки со стихами они проходили легко и сразу убивали царевен. Командовавший расстрелом императорской семьи комиссар екатеринбургской ЧК гнуснейший Яков Юровский стал рыться под платьями убитых дочерей царя, обнаружив драгоценности, сразу забрал их себе, а пробитые пулями стихи русского поэта выбросил.
Непревзойдённая «Валькирия революции», Лариса Рейснер, будучи в Афганистане, написала после сообщения о расстреле Гумилёва: «Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта, Гафиза, урода и мерзавца». И считала, что будь она в Петрограде, она бы обязательно спасла его. После этого у неё случился выкидыш и только тогда она бросила мужа. В двадцатом году она пришлёт мешок риса голодающей бывшей жене своего Гафиза Анне Ахматовой, написавшей перед этим: «Мне снится, что ведёт меня палач По голубым предутренним дорогам». Осипа Мандельштама, к которому давно подкрадывались чекисты, первый раз спасёт от расстрела. Для интеллигенции Петрограда пригонит вагон с продуктами. И дальше по мелочи: днепропетровским поэтам Голодному и Ясному передаст новые ботинки, а Михаилу Светлову продукты вместе с брюками и так далее.
По Петрограду комиссар Реввоенсовета РСФСР Лариса ездила в личной машине с шофёром, на улице носила комиссарскую кожанку из чёртовой кожи, а при выходе в свет исключительно светские шёлковые платья. Периодически, вновь охваченная проснувшейся жаждой крови, словно заворожённая, Рейснер бросалась участвовать в расстрелах. Они влекли её к себе неудержимо, как бабочку манит пламя костра. Однажды устроила у себя вечеринку со знакомыми царскими адмиралами и генералами, собрала их вместе для удобства ареста, после которого всех расстреляли. Ей доставляло поистине дьявольское наслаждение наблюдать за тем, как обречённые адмиралы и генералы последний раз поднимают бокалы с шампанским, манерно чокаются, возглашая «Прозит!», не зная, что чекисты минуту назад приехали за ними и как раз сейчас поднимаются по лестнице.
Люцифер некоторое время продолжал наблюдать за метаниями видимо вполне созревшей для ада валькирии особого назначения, а потом вечерним демоном (не то Ургантом, не то ещё кем) послал Ларисе Рейснер пригласительное сырое молоко. Заодно внушил и мысли ни в коем случае его не кипятить, не убивать палочки брюшного тифа, находящиеся на срочной службе у него, а использовать просто так. Это и был её пропуск в мир теней, её «аллюр три креста» от преисподнего РВС – эта банка сырого молока для пирожных, которые семья Рейснер решила было приготовить. В результате она с братом и матерью заболела. Родные выздоровели, а вот Лариса в ночь на 9 февраля 1926 года быстро ушла под юрисдикцию князя тьмы, прошептав на прощание ими всеми любимые строки Рильке: «Когда же в детском изумленье Ты резко приподнимешь бровь, Я так хочу продлить томленье, Тебя любить, моя любовь». И не понять было, то ли действительно прощалась она так, то ли кого-то с небывало мощной харизмой приветствовала как свою настоящую любовь, которую пока не попробовала.
Таким образом, свою миссию на Земле и Лариса Рейснер завершила полностью. Выздоровевшая от тифа её мать от горя сразу покончила с собой, рядом с постелью только что тихо, без агонии скончавшейся Ларисы. Лихая и безжалостная «валькирия революции», незаметно, словно бы освободившись, что-то с себя сбросила и тут же ушла в неведомые дали на неудержимо влекущий зов, который она никогда до этого не слышала. Как было не откликнуться?!
Глава 10. Валькирия царства теней.
Однако долго и в инобытии кипучая Рейснер не прохлаждалась. Как феноменально выдающаяся убийца Лариса формально была прописана в седьмом круге. Однако там она даже не отдыхала ни разу. Только отметится на вахте и вперёд за новыми впечатлениями, трудовыми и боевыми достижениями. На работу чаще всего летала в круг девятый, прежде всего для выписки текущих нарядов или иных предписаний. Сначала в офис Люцифера и его канцелярию под куполом преисподней и только затем в его же замок на берегу ледяного озера Коцит для непременной ежесуточной аудиенции и последующего участия в планёрке всех служб и ведомств. Там получала конкретные распоряжения непосредственно от своего потрясающе выдающегося начальства, шефа с такой харизмой, с которой никак не могли сравниться все вместе взятые харизмы товарищей Троцкого, Гитлера и Геббельса. Эта его потрясающая энергетика своим дичайшим напряжением в сотни тысяч эрстед на кубик пространства буквально с ног валила при одном только входе в роскошные апартаменты сатаны. Когда же он гневался, то напряжение от него запросто могло порвать пространство, в котором приютилась опекаемая им планета. Всё остальное рабочее время, не покладая хвоста своего сиреневого, Лариса моталась по всем кругам преисподней, повсюду наводя порядок, опять же подобно Троцкому верша и здесь революционные дисциплину, суд и справедливость. Вновь налево и направо казнила, на этот раз полностью распыляя души провинившихся, но бывало, что внезапно и миловала тех, кого бог и без того немилосердно обидел, не забрав к себе. Но штаны с ботинками послать в утешение обиженным уже никому не могла. Да и кому тут могли понадобиться штаны или ботинки?! Впрочем, и мешок риса.
Кровавая комиссарша первой гражданской войны и в преисподней довольно быстро сделала карьеру. Встала во главе таких же как и она сама чрезвычайно приближённых к Люциферу невменяемо жестоких суккуб с отличительно командирскими сиреневыми хвостами. Кожаных штанов и курток из чёртовой кожи только не хватало, хотя и роилось здесь чертей видимо-невидимо. Не у всех имелись и безотказные маузеры на боку в деревянных кобурах, словно живчики выскакивающие оттуда и прыгающие точно в ладонь. Эти автоматические американские пистолеты, теперь заряженные лептонными разрывными пулями, нужны были чтобы надёжно пристреливать новичков раненых, недораспыленных, заложных покойников, для ада не до конца умерших или пытающихся даже в таком месте сопротивляться очевидно полностью законченной судьбе. Так продолжалось, пока во главе своего отборного подразделения суккуб и приданных ему нескольких демонов иного пола, чертей особого назначения, Лариса не была брошена хозяином преисподней на срочный розыск затерявшейся в преддверии ада следующей жертвы, пока неизвестной особы по имени Наташа Овчинникова. На неё делалась совершенно особая ставка сатаны и поэтому предпринималась фактически настоящая облава: розыск любой ценой. А уж добивать ли её решать должна была не сама Лариса. Поэтому ей следовало и особо же постараться. Расшибиться, но выполнить распоряжение её нового хозяина с наиболее мощной харизмой во вселенной.
Совершенно блистательный отряд тупорылых чертей в составе ломовых боевиков и юрких сиреневохвостых суккуб почти чекистским налётом ворвался на отдалённую территорию заповедного первого круга и всего целиком принадлежащего ему элитного охотхозяйства преисподней. Помещённые сюда гении исторического человечества, всех времён и народов, защищать свою шарагу ни в коем разе конечно не стали и даже не помышляли об этом. Поддаваясь заурядному стадному инстинкту, словно овцы, испуганно и заполошно блея, гении сгрудились в своём кошарном загоне круга первого на самом берегу пропитанного дохлятиной Стикса. Лучшие умы двуногих и без перьев, разом утеряв свою хвалёную идентичность, элементарную самостоятельность мышления и даже волю, при виде мощного десанта из центра ада разом обмякли. Не теряя времени даром, обречённо принялись ожидать своей дальнейшей участи. То ли их всех начнут шмонать на предмет новых, из-под полы написанных или по иному состряпанных шедевров, то ли истязать по поводу пока что не созданных, непонятно чего и для чего выпытывая. А больше с ныне сирых да убогих аборигенов и нечего было взять.
Кромешным архаровцам с хвостами и рогами, внезапно нагрянувшим в круг первый из самых глубин преисподней, и в самом деле что можно было с местных благочестивых покойников содрать?! И главное – с кого именно?! Разве что им могли быть интересны никуда не побежавшие великий Аристотель со своей на все времена неувядаемой наставницей-гетерой Нинон Ланкло, да всегда верный присяге своей истинной Родине подполковник философских служб Пётр Афанасьевич Елисеев. Уж эти-то наверняка могли догадываться, зачем богопротивные штурмовики или рогатые чекисты из самой пуповины ада неожиданно тут, на выселках преисподней, на её сто первом километре появились. Более того, похоже было, что эта сборная человеческая троица, сохранившая относительное самообладание и оставшаяся на берегу Стикса возле паромной переправы, готовилась никому не уступать и держаться до самого конца. Даже заплечных дел центровые мастерицы, в их числе плечевые искусницы особых сексуальных пыток, а также валькирии-суккубы, привыкшие по-большевистски пытать свои жертвы условно раскалённым железом и заливать как бы расплавленным оловом виртуальные горла, глаза и уши в таких условиях попросту не понимали образа и предмета предстоящих адских пыток. За что им в таких стойких жертвах зацепиться, кому, что и куда влить или вставить, про что спросить, ведь даже на дыбу особо никого не поднять. Да и вряд ли бы чего они когда-нибудь добились, пусть бы кто-нибудь из жертв даже что-то и знал или написал невероятно подмётный трактат, поскольку в действительности устрашать их было совершенно нечем. К чему теперь бестелесным сущностям лишь в реальной плотской жизни невыносимые расплавы олова, свинца, да пытки раскалённым железом?! Разве что похихикать словно от щекотки и, заигрывая, дёрнуть пытошную милашку суккубу за хвостик.