Анатолий Безуглов – Черная вдова (страница 19)
– С удовольствием! – потер руки Вербицкий. – Теперь – не грех.
– Кутнем! – радостно произнес Ярцев-старший. – Все свои… Дела в этом году сделаны. Как говорится, потехе – час!
Вика тоже охотно согласилась выпить. Глеб стал отнекиваться, ему ведь предстояло вести машину.
– Кончай сачковать, – отмахнулся отец, наливая ему полную рюмку. – Тут мы сами себе ГАИ и ОРУД!
Только успели выпить по первой, Семен Матвеевич налил еще.
«Действительно, – подумал Глеб, – какая тут, в лесу, милиция!»
От коньяка стало веселее. Уплывало, растворялось чувство вины перед женой и приглашенными гостями.
Вика тоже оживилась. Щеки у нее раскраснелись, глаза заблестели.
– Запомни, доча, – размахивая вилкой с насаженным на нее куском мяса, проповедовал Вербицкий, – настоящие охотники – друзья природы! Понимаешь, настоящие, а не паршивые браконьеры! Вот взять хотя бы лося… Да, прекрасный зверь! Сильный! Но пусти его размножаться самотеком, знаешь, сколько вреда он принесет лесу?
– Это точно, – поддакнул Семен Матвеевич. – Губит молодую поросль…
– Что молодую? Крепкие деревья сводит. Обдирает кору – хана деревьям.
– А кто регулирует его численность? – поднял вверх палец Ярцев-старший. – Мы, охотники. Наука тоже за нас! Вот так, милая Вика! А какое отдохновение и удовольствие доставляет сам процесс идти по следу или караулить зверя! Недаром Тургенев, Пришвин боготворили охоту.
– Лев Толстой как-то сказал, – вставил свое слово Глеб, – «не запрещайте вашим детям заниматься охотой. Это увлечение убережет их от многих ошибок и пороков молодости».
Вербицкий вдруг встал, подошел к нему и смачно поцеловал в макушку.
– Молодец! – произнес Николай Николаевич прочувствованно. – Золотые слова!
И все поняли: он уже изрядно навеселе. Впрочем, остальные тоже были под хмельком. Кто больше, кто меньше.
Время летело незаметно. Ярцев-старший выставлял бутылку за бутылкой. Сам он, казалось, больше не пьянел, зато Вербицкий уже, как говорится, лыка не вязал.
– Пора в поселок, – напомнила Вика. – Тетя Злата, наверное, заждалась.
– Нет! – решительно заявил Семен Матвеевич. – Еще одно важнейшее мероприятие… Банька!
При этих словах Николай Николаевич оживился. Насколько это было возможно в его состоянии.
Растопили баню быстро, благо Рудик приготовил сухие березовые поленья. Парились одни мужчины, оставив Вику у телевизора, по которому перед Новым годом показывали развлекательные передачи.
С жару, с пару Семен Матвеевич выбегал во двор, бросался в снег. И снова в парилку… Он уговаривал последовать его примеру сына и гостя, но те не решились.
Потом пили чай из самовара. Хмель заметно выветрился. Что касается Ярцева-старшего, так он выглядел совершенно трезвым.
Вернулись в дом. Вербицкий предложил дочери пойти поблаженствовать в бане, но Вика не захотела: в одиночестве вроде как-то не с руки.
– После баньки сам Бог велел по сто грамм! – откупорил новую бутылку Семен Матвеевич.
Предложение было встречено мужчинами с восторгом.
Ярцев-старший подхватил Вику и закружил в танце под ритмичную музыку из телевизора.
– Батя у тебя – во мужик! – показал большой палец Вербицкий. – За него! – чокнулся он с Глебом.
«Да, мне бы столько энергии в его возрасте», – с завистью подумал Глеб. И понял, почему мачеха вышла за Семена Матвеевича замуж, будучи моложе чуть ли не на двадцать лет.
В Ярцеве-старшем была какая-то неувядающая сила, задор, мужественность и постоянная готовность к риску.
«Есть ли все эти качества у меня?» – прикидывал Глеб. Хотелось думать, что есть. Хотя иной раз он и замечал с грустью, что многое взял от матери. Ее мечтательность и мягкость. То, что отец всеми силами старался вышибить из сына.
Любимая поговорка Семена Матвеевича – победителей не судят!
Так он и жил – стремясь всегда побеждать и даже из своих поражений делать победу. Над обстоятельствами, над женщинами…
Музыка кончилась. Семен Матвеевич галантно довел партнершу до стула, наполнил коньяком рюмки.
– Славно! – произнес он с чувством. – Славно, друзья!.. Пью за то, чтобы дорогие гости в скором времени опять посетили эту уютную обитель!
– Да я бы здесь остался навсегда! – совершенно искренне признался Николай Николаевич.
– Я тоже, – поддержала его Вика.
Дружно сдвинули рюмки и выпили «посошок» на дорогу.
– По коням! – торжественно провозгласил Семен Матвеевич, постучав пальцем по своим наручным часам.
Стрелки показывали половину одиннадцатого.
Последние часы перед Новым годом для любой хозяйки самые суматошные. И когда вся посуда была перетерта, поставлена на праздничный стол, а Людмила Колчина ушла домой переодеться, дел Лене оставалось еще достаточно.
Первым из гостей явился Федя Гриднев. Со своим «волшебным», как называла его Ярцева, чемоданчиком и трогательным букетиком распустившегося багульника. Инженер был в своем сером скромном костюме, который Лена видела на нем уже третий год.
– Я специально пораньше, – сказал Федя.
– И отлично, – чмокнула его в щеку хозяйка. – Одной тоскливо.
Она сказала, что Глеб, скорее всего, не приедет. Гриднев огорчился:
– А я такой сюрприз приготовил.
– Какой? – загорелись глаза у Лены.
– Увидишь, – загадочно улыбнулся Федор. – Прошу, не заходи, пожалуйста, некоторое время в комнату.
– Ладно, – кивнула Лена.
– А чтобы тебе было веселее, вот… – Федор поставил на холодильник маленький, с папиросную коробку, телевизор, который смастерил сам.
Лена принялась резать закуску, овощи, заправлять салаты.
Инженер возился со своим сюрпризом минут двадцать. И когда он появился на кухне, Лена спросила:
– Теперь можно посмотреть?
– Все равно ничего не увидишь. Он сработает неожиданно.
– Ну и интриган же ты, Федор. Давай тащи все это на стол…
Они принесли готовые блюда в комнату. Как ни старалась хозяйка увидеть, что же сотворил инженер-электронщик, но так ничего и не обнаружила. А он только улыбался.
Федор помог Лене расставить угощение, попутно починил кран в ванной, из которого текло, подкрутил расшатавшуюся дверную ручку в спальне.
– Из тебя муж – просто клад! – нахваливала его Ярцева. – Действительно, почему не женишься?
– А куда приведу жену? – усмехнулся Гриднев. – У нас на тридцать два квадратных метра пять человек. Я, мама, сестра с мужем и ребенком.
– Первое время можно снимать…
Федор присвистнул:
– На какие шиши? Сто тридцать в месяц – не разбежишься.
– Ну, возьми с квартирой.
– Как будто невесты с квартирой валяются на дороге. И потом, насмотрелся я на сестру. Все, буквально все проблема! Племяшка грудная была – пеленок не достать. Хотели в ясли пристроить, сказали, что очередь подойдет не раньше, чем через два года. Из-за этого у сестры прервался рабочий стаж: сидела дома. Хорошо, хоть теперь в детсад определили. Ну и другое прочее… Представляешь, ботиночки ребенку не купишь! Поневоле задумаешься, заводить семью или нет.
Вопрос о детях для Лены был больной: она очень хотела ребенка, но Глеб считал, что это помешает его научной работе. Никакие мольбы и слезы не помогали. А ей часто снилось, особенно в последнее время, что у них дитя – светловолосый мальчишка, ужасно похожий на Ярцева.