Анатолий Бернацкий – Яды на Земле. В природе и жизни людей (страница 36)

На глазах у выказавшего сомнение недоверие да-Эспиноса отвар дали выпить собаке. Спустя всего десять минут несчастное животное забилось в предсмертных судорогах. Затем колдун предложил выпить отвар монаху, но тот отказался. «Теперь и я убедился в том, что это яд. По моему разумению, тут не обошлось без диявола, а я не сомневался, что мне он помогать не станет…» Легко заметить, что в этом отрывке описывается нечто похожее на способ развития невосприимчивости к яду, который использовал Митридат.

Особую же популярность получили противоядия в Средние века, особенно в высшем свете, где коварство и жестокость в борьбе за власть и деньги приобрели поистине невероятные масштабы.

Средневековые натуралисты и первые мореплаватели утверждали, что существуют вещества животного или минерального происхождения, которые не только могут использоваться в качестве противоядий, но и выявлять яд. А ряд ученых, например, испанский исследователь Исидор Севильский и немецкий философ Альберт Великий усилили эти верования благодаря своему авторитету. Именно в это время появились трактаты о драгоценных камнях, количество которых с начала XIII века постоянно увеличивалось.

В этот же период уже получила распространение уверенность большей части населения, что агат, яшма, сердолик, сардоникс обладают лечебными свойствами. Тем более что в Евангелии, Псалмах и в Книгах пророков также говорилось о чудесных особенностях драгоценных камней. В конце концов даже появилась целая символическая система, основанная на названиях драгоценных минералов или на аналогиях и сходствах. Например, люди верили, что рядом с отравленным источником аметист и коралл меняют цвет или бледнеют. Но еще более надежными считались змеевик и камень «безоар» (от арабского слова «безодар» – ветер, то есть вещество, рассеивающее силу яда).

Креденцы

Особым уважением для предотвращения отравлений пользовался и так называемый «змеиный язык», или, иначе говоря, зуб чудовища, состоящего из тел женщины и змеи. В одном из трактатов того времени утверждалось, что этот «язык» мог указывать на присутствие яда, изменяя свой цвет. А в XVI столетии парижские мастера изготавливали «змеиные языки» для выявления яда в солонках.

В манускрипте, изданном в 1555 году, можно найти следующий отрывок: «поймавшие это чудовище пытаются завладеть его зубами и челюстями; говорят, они помогают против яда: для этого люди вставляют их в золотые и серебряные оправы».

Конечно, к использованию экзотических антидотов прибегали в основном богатые и знатные члены общества, поскольку у них было немало причин стать жертвой отравления. Тем не менее простые люди тоже активно пользовались разными противоядиями. Причем весьма своеобразными.

Например, в Византии, чтобы уберечься от яда, требовалось плюнуть на красивого ребенка или на произведение искусства. Но самым эффективным антидотом считались освященный пергамент, янтарное ожерелье и браслет из медвежьей шерсти. Причем все эти предметы требовалось постоянно носить с собой в небольшом кошельке.

Вообще же антидотов существовало немало. Можно сказать, что практически каждый аптекарь или врач имел свое, лично им изобретенное противоядие, которое и рекламировал всеми доступными способами.

Например, известный врач-гуманист Иероним Меркуриалис (1530–1606) рекомендовал отравленному мышьяком забраться обнаженным внутрь туши недавно убитой лошади или быка. В свою очередь, придворный врач Карла IX – Амбруаз Паре – рекламировал опиумное противоядие, полученное им из сладкого вина мальвазии. А порой он и сам принимал участие в опытах по проверке тех или иных противоядий.

Так, однажды некий богатый вельможа привез из Испании безоары, действенность которых он расхваливал королю Карлу IX. И монарх решил испытать их эффективность в присутствии своего придворного врача: «Его Величество, – пишет Паре, – находился у себя. Он позвал меня и спросил, существует ли верное и простое лекарство, одинаково излечивающее от любого яда. Я ответил ему, что действия ядов неодинаковы, а причиной их действия не является что-то одно. Однако господин, принесший камень, вопреки моим доводам заявил, что его средство помогает ото всех ядов. Тогда я посоветовал Его Величеству испытать этот камень на ком-нибудь, приговоренном к повешению.

Король послал за управляющим замком господином де ля Трусом и спросил у него, есть ли кто-нибудь, заслуживающий веревку. Тот ответил, что в одной из тюрем находится повар, укравший из дома своего хозяина два серебряных блюда, и который на следующий день должен быть повешен.

Когда повара привели, король сказал, что хочет испытать на нем камень, помогающий – как говорят многие – от всех ядов, и спросил, хочет ли он, – уже приговоренный к смерти, – принять некоторое количество яда, чтобы потом сразу ему дали противоядие. Если ему удастся избежать смерти, ему сохранят жизнь.

Повар сразу же согласился, сказав, что предпочел бы умереть от яда в тюрьме, чем быть повешенным на глазах у толпы народа.

После этого придворный аптекарь дал ему порцию ядовитой жидкости, а затем – безоары. После принятия этих веществ повара стало рвать, он начал обильно испражняться, говоря, что чувствует огонь внутри, и требуя воды.

Несчастный повар опустился на землю и стал ходить, подобно зверю, высунув язык. Глаза и все лицо его пылали, его постоянно рвало, он обливался холодным потом, кровь текла у него изо рта, ушей, носа, он мочился и ходил кровью… Он умер в страшных мучениях».

Впрочем, это был не единственный эксперимент подобного рода. Похожие случаи в книге «Общие труды» описывает и некий Маттиоли из Сиены. При этом он весьма позитивно отзывается о противоядии мышьяку: «Один человек, приговоренный в Праге к смертной казни через повешение, согласился подвергнуться испытаниям в эксперименте с мышьяком. Ему дали проглотить две большие порции этого яда. Через четыре часа он ужасно побледнел и, совершенно подавленный, был уже готов умереть. Доктора решили, что так и случится, и дали ему белого вина, в котором был растворен порошок. Симптомы сразу стали пропадать, его состояние улучшилось, и на следующий день он выздоровел и был отпущен на свободу».

Впрочем, единственным и действительно эффективным антидотом являлось вино, которое большинство средневековых врачей рекомендовали использовать как основное средство против ядов. Можно было выпить и жирного бульона или принять натощак немного опиумной смеси или противоядия «митридат».

Всемогущий безоар

Не были исключением из этого правила ни далекий древний мир, ни более близкое к нам Средневековье. В то далекое время любой влиятельный человек опасался, что его жизнь может оборвать завистник или конкурент при помощи капельки яда.

Поэтому короли или императоры искали самые разные способы, чтобы не умереть от отравления. Так, у многих сильных мира сего было принято, чтобы прислуживавший за столом камергер первым попробовал все блюда, подаваемые на стол.

Ученые же того времени были уверены, что в природе есть универсальные вещества, которые устраняют действие любого яда. Их называли алексифармаконы. Поэтому в каждом дворце имелся шкафчик, где хранились противоядия.

Самым же надежным средством против любого яда считался безоар. Он представлял собой плотный комок волос, который находили в пищеварительном тракте жвачных животных. Согласно научным взглядам того времени, заболевшее животное ищет против недуга наиболее действенное лекарственное растение. А найдя его, съедает, освобождаясь тем самым от болезни. А поскольку лекарственные растения, смешанные с волосами и растительными волокнами, со временем превращаются в окаменевший шарик, то именно в нем, по представлениям средневековых врачей, и сосредоточена вся сила лекарственных трав. Беозар находили в желудках лосей, серн и коз, но самый ценный камень был извлечен из желудка безоарового, или бородатого козла (Capra aegagrus) из семейства полорогих жвачных животных.

Вера в целебные свойства безоара была настолько глубокой, что живший в семнадцатом веке знаменитый врач Лоренс Кателан написал о нем целую книгу. «Провидение не давало человечеству более великолепного, более сильного и эффективного средства против ядов, – с восторгом писал Кателан. – Вирус болезни стремится к камню, как гелиотроп поворачивается к солнцу, как пальма – к пальме, как ремора тянется к кораблю, а орбис – к ветру».

Чаще всего безоар носили на шее в медальоне. Но нередко его несколько часов выдерживали в вине, чтобы в него проникла целительная сила камня.

Наибольшую ценность имел безоар, родиной которого была Восточная Индия. Цена же безоара, как и бриллиантов, напрямую зависела от его веса. Так, в одной унции (около 30 грамм) находилось 5–6 камешков. И стоили они от 5 до 18 франков. Безоар, весивший целую унцию, стоил 100 франков. А за камень весом в 4 унции могли уплатить и 2000 франков.

При покупке безоара необходимо было проявлять должное внимание, поскольку высокая цена на камень способствовала появлению подделок. Выявить фальсификацию можно было следующим образом: камень взвешивали, а затем опускали в теплую воду. Если камень не менял цвет и не терял вес, значит, он был настоящим.