Анатолий Белоусов – Уроборос (страница 4)
Пройдя ещё несколько кварталов, он вышел к площади. Народу здесь собралось видимо-невидимо. Гремела музыка, снопами разноцветных искр взрывались фейерверки. Все четыре фонтана оказались снабжены электрической подсветкой, что создавало неповторимый по своей красоте эффект. Повсюду стояли небольшие чудно сервированные столики, так что гуляющие могли в любой момент остановиться, чтобы выпить бокал-другой шампанского или съесть бутерброд с ветчиной – бежать за всем этим в буфет не было нужды. Праздник удался на славу, но что больше всего поражало, так это царившая здесь атмосфера любви и гармонии. Люди веселились, танцевали, пили, но нигде не было видно пьяных или дерущихся. Всё это осталось там, вне стен Гимила.
Миновав эстраду и площадку для танцев, Альберт остановился возле невысокого верёвочного заграждения, чтобы посмотреть на выступление канатоходцев. Сделал он это скорее от удивления, чем из любопытства. Меньше всего можно было ожидать увидеть здесь цирк или некое его подобие. Впрочем… что, в самом деле, плохого в цирке? Цирк – это же не кабак.
– Минуточку внимания! – прокричал кто-то.
Музыка смолкла, послышалась тревожная барабанная дробь. Канатоходец, мужчина в сиреневом трико, усыпанном золотыми блёстками, должен был идти без страховки. Альберт заволновался. Что же они делают? Это же очень опасно! Высота была не меньше шести-семи метров, а внизу сплошной бетон. Он же разобьётся!..
Барабанная дробь оборвалась, эквилибрист взмахнул руками и, грациозно соскользнув с небольшой площадочки наверху опорной мачты, пробежался по проволоке. Толпа затаила дыхание. Пройдя туда-сюда просто так, артист стал показывать различные трюки. Он кувыркался, делал сальто, жонглировал кеглями, и всё это на натянутой, как струна, тонкой проволоке. Снизу казалось, что это не человек, а какое-то забавное насекомое, настолько проворными и ловкими были его движения. Толпа взорвалась бурей аплодисментов.
– Браво! Браво! – неслось со всех сторон.
Раскланявшись, артист приготовился к следующему номеру. Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с силами и сконцентрировать внимание, он завязал глаза чёрной лентой. Взмахнул руками, на мгновение замер. Сердце у Альберта учащённо забилось. Крики толпы смолкли. Осторожно нащупывая ногой проволоку, эквилибрист сделал шаг вперёд. Двигался он на этот раз очень медленно, слегка покачиваясь из стороны в сторону, очевидно, с трудом сохраняя равновесие. Дойдя до середины, он остановился, осторожно развернулся и вдруг… совершенно неожиданно сделал одно за другим четыре сальто.
Альберт перестал дышать. Закончив прыжки, канатоходец неловко забалансировал, качнулся вправо, влево, но очень скоро выпрямился, обретя равновесие. Толпа облегчённо вздохнула. Гимнаст уже поднял руку для того, чтобы сорвать с глаз повязку, когда одна из праздничных ракет с оглушительным треском разорвалась у него над головой. Зелёные огни брызнули во все стороны, канатоходец дёрнулся, оступился и, сорвавшись с проволоки, полетел вниз, на бетонные плиты.
Даже сквозь треск и шипение ракеты Альберт услышал тот отвратительный звук, с которым тело упало на землю.
На несколько секунд зрители оцепенели. Альберт отчётливо видел их застывшие (зелёные в свете сыпавшихся искр) лица. Затем ракета потухла, воздух прорезал безумный женский визг, и толпа пришла в движение. Несколько человек бросились к неподвижному телу, кто-то побежал вызывать скорую помощь.
– Жив? Что с ним? Он разбился?.. – волновался народ.
Скорая примчалась на удивление быстро. Артиста, который, к счастью, остался жив, погрузили в машину. Из обрывков фраз и отдельных реплик Альберт узнал, что у него сломаны голень, правая рука и несколько рёбер.
Вернувшись домой, он, не включая света, прошёл на кухню, налил себе полный бокал вина и, одним махом выпив его, вышел на балкон. Праздник в центре города продолжался. Даже отсюда были слышны крики, визг, музыка, а в небо то и дело взлетали ракеты. Альберту стало не по себе. Почему – он не знал. Казалось бы, пустяковое происшествие, ничего серьёзного: человек остался жив. Однако в душу к нему закрались сомнения.
– Господи, – шептали его губы, – что с нами будет? Сохрани всё как есть, молю Тебя… Неужели мы что-то не учли, неужели помимо зла, заключённого в людях, существует Зло, присущее самой природе? Неужели греховность человека лишь чья-то выдумка и идея земного рая ни на чём не основана?.. Я не хочу, я не могу поверить в это!..
Перед глазами у него, словно живой, стоял человек. Тот самый парень, с которым он год назад, ещё в том мире, так ожесточённо спорил о чём-то
Хином, 0003 г.
Выскочив из-за изрешечённого пулями пикапа, Бад тремя выстрелами уложил двоих парней Дина, перебежал через двор и уже почти было скрылся за штабелем дров, когда в оконном проёме первого этажа показался сам Верзила Дин, который и разрядил в него оба ствола своего охотничьего ружья. Отлетев в сторону, Бад стукнулся о кирпичную стену, выронил пистолеты и так остался лежать. Правая нога у него несколько раз конвульсивно дёрнулась. Даже отсюда Виктору было видно, что Дин снёс Баду напрочь полбашки. Перестрелка продолжалась.
Бросив двустволку, Дин принялся поливать из автомата небольшой грузовик, за которым засели двое или трое приятелей Бада. Несколько минут, кроме треска очередей, ничего не было слышно. Когда Дин остановился, чтобы поменять магазин, из-под грузовика высунулся человек с гранатомётом. Виктор инстинктивно пригнулся, хотя лично ему ничто не угрожало. Прежде чем граната достигла цели, из окна третьего этажа раздался выстрел. Парень с гранатомётом упал лицом в грязь. Пуля вошла ему в левый глаз. Затем взорвалась граната. Виктор так и не понял, залетела она в окно или долбанула снаружи. Всю переднюю стену разнесло в мелкую крошку. Осколки камня, железная арматура и куски деревянной обшивки брызнули в разные стороны. Дым ещё не успел развеяться, а автомат уже строчил снова. Защёлкали одиночные выстрелы, внутри дома что-то оглушительно ухнуло.
– Т-твою мать! – Виктор отодвинулся от окошечка и скатился по насыпи вниз.
Подвал, в котором он прятался, по всей видимости, совсем недавно был затоплен водой. В воздухе стоял запах болотной тины, а пол оказался покрытым толстым слоем скользкой зелёной жижи. Чертыхаясь, Виктор поднялся на ноги и принялся отряхивать с себя эту мерзость. Наверху трещало и погрохатывало. Он почти полностью привёл себя в порядок, когда куча старого тряпья у противоположной стены зашевелилась. Послышалось сопенье, затем наружу высунулась рука. С противоположной стороны дома в подвал кто-то лез. Не помня себя от ужаса
– Ёлки-палки, – послышалось из-под старых матрасов и полусгнивших телогреек, – да помоги же мне, чего ты там встал!
Марк! Вот чёрт, а… Ну разумеется, Марк! Виктор перевёл дух, опустил автомат и облизнул пересохшие губы.
– Ну быстрее, быстрее.
Он помог ему выбраться наружу, затем они оба втащили его мешок.
– Какого дьявола?! Как ты узнал, что я здесь? – закурив, Виктор привалился к стене. – Мы же договорились: встречаемся у старой бойни.
– У бойни? – Марк озадаченно наморщил лоб. – У какой бойни? Вик, ты меня удивляешь.
– Так, – Виктор выплюнул сигарету, – это опять твои штучки? Я тебе что говорил?!
– Какие штучки?! – завизжал Марк. – Ты же сам сказал, что будешь ждать меня здесь, под зданием госпиталя!
– Когда?
– Что когда?
– Когда я тебе это сказал?
Марк замялся:
– Н-ну… ну не помню. Какая, в самом деле, разница?
Такое случалось и раньше. Неделю назад Марк откопал Виктора из-под завала. Просто пришёл и откопал, хотя должен был в это время находиться совсем в другом месте. Не сделай он этого или сделай несколькими часами позже, и Виктор наверняка бы задохнулся. На изумлённые вопросы Марк только пожимал плечами. Он не знал, что его дёрнуло прийти сюда именно тогда, когда это было больше всего нужно. Не знал, почему решил, что Виктора завалило. Просто пришёл. Дня три назад он где-то разыскал и приволок ему противопехотную мину, хотя Виктор об этом совсем не просил. Не просил, но собирался попросить. Вчера.
– Ладно, – Виктор махнул рукой, – чего у тебя там на этот раз?
В мешке лежали консервы, четыре ручные гранаты, семь магазинов, несколько пистолетных обойм и портативный радиоприёмник.
– Приёмник-то на черта?
– Пригодится, Вик, – резонно ответил Марк, – для чего-нибудь да пригодится. Не выкидывать же его, в самом деле!
– Э-эх, мародёрская ты морда…
Марк самодовольно хмыкнул.
Когда перестрелка закончилась, они выбрались наружу. Посреди двора лежало три трупа. Ещё один – возле здания (того самого, откуда отстреливался Верзила Дин). Тело Бада пропало, гранатомётчика – тоже. Грузовик дымился, а от пикапа осталась только груда железа. И тишина. Мёртвая, пугающая. Тишина, которая была гораздо хуже любых взрывов и выстрелов.