Анатолий Белоусов – Уроборос (страница 3)
– Слушай, – не выдержал Жбан, – а сколько мы сможем за них получить?
– Не волнуйся, – улыбнулся Виктор, – десять с конфискацией тебе обеспечено. Правда, у тебя и конфисковывать-то нечего. Ладно, пошли.
Проникнуть в здание было несложно. Виктор без труда пролез в вентиляционный люк сам, затем помог Жбану, который со страху едва не застрял в узкой трубе. Дальше путь лежал в щитовую. Было необходимо заблокировать сигнализацию. Схему Виктор выучил досконально, однако в душу к нему закралось какое-то нехорошее предчувствие. Он нервничал. Непонятно к чему вспомнился этот сумасшедший проповедник из Общества. Вспомнился и.
– Ты чего? – в потёмках Жбан налетел на него сзади.
– Ничего, – ответил Виктор, – зажги фонарь.
В щитовую он проник через разобранную Жбаном боковую панель. Сам Жбан на всякий случай остался снаружи. Зажав фонарик зубами, Виктор осторожно снял белую пластиковую крышку с центрального распределителя. Медленно начал перебирать цветной клубок проводов. От волнения руки немного дрожали. Сигнализация выводилась охраннику на пульт, и в случае если…
– Эй!
Виктор подскочил. Фонарик выпал у него изо рта и с треском покатился по полу. Сквозь дыру в разобранной стене просунулся Жбан.
– Ты ничего не чувствуешь? – волосы у него стояли дыбом. – Такое ощущение, словно мы залезли в трансформатор. Здесь всё наэлектризовано! Там, в коридоре, голубые искры какие-то.
У Виктора отлегло от сердца. Жбан! Ну конечно же, Жбанище. Эта толстая, глупая скотина. И чего он так перепугался?
– Сгинь отсюда! – рявкнул он, нагибаясь и поднимая с пола фонарь (к счастью, тот не разбился). – Я тебя, суку жирную, куда поставил? Стой там и не рыпайся.
– Но здесь.
– Убью! – выкатив глаза, зашипел Виктор.
Жбан мотнул головой, исчезая в проёме.
Фу ты, чёрт! Виктор перевёл дух, снова нагнулся над распределителем. Красный провод, синий. Так! Белый с зелёными прожилками. Он потянулся кусачками к проводку, и в этот момент.
В этот момент оно началось. Что это было, Виктор не понял. На понимание ему просто не оставили времени.
Сначала за стеной заорал Жбан. Истошно заорал, словно его собираются резать. Затем что-то отдалённо ухнуло. Здание содрогнулось до основания, со всех сторон посыпались искры. Комната наполнилась едким, вонючим дымом, центральный распределитель затрещал и вспыхнул. Где-то завыла сирена. Виктор выронил фонарик (здание сотряс ещё один мощный толчок), грохнулся на пол, пребольно ударившись головой о бетонный выступ. Перед глазами у него поплыли малиновые пятна. Он ещё раз услышал, как в коридоре заорал Жбан, а затем…
Комната вдруг изогнулась, потолок разошёлся в стороны, и на одно мгновение Виктор увидел грязно-белое, изрезанное вспышками молний небо
– Господи! – завизжал он не своим голосом. – Господи, Боже правый!..
Его со всего размаху ударило о балку перекрытия, но прежде чем он потерял сознание, в голове у него снова всплыл зловещий образ. Образ священника из Общества. Затем тьма сомкнулась, и Виктор перестал быть.
Гимил, 0001 г.
Когда Альберт вышел на веранду, отец Николай пил чай. Большой круглый стол, за которым он, как обычно, расположился, стоял в самом дальнем углу веранды. Оттуда открывался прекрасный вид на море. Обширные цветущие сады, небольшая кипарисовая рощица – всё это в лучах заходящего солнца казалось неземным, фантастическим, сказочным. Тут же, рядом с отцом Николаем, сидел брат Юлиан. После вчерашнего вид у него был немного помятый.
– Добрый вечер, – приветствовал их Альберт, подходя и присаживаясь на свободное место. – А я уж подумал, что не застану вас. Сестра Анна сказала, вы собирались пойти к морю, ловить морского окуня.
– Вообще-то с утра собирались, – отдуваясь, ответил отец Николай. – Да вот ближе к вечеру передумали.
Он поставил блюдце на стол, хитро подмигнул брату Юлиану.
– Да уж… – смущённо ответил тот.
– Понимаю, – улыбнулся Альберт, – и очень жалею, что сам не смог присутствовать на банкете.
Все трое рассмеялись.
– Да, – брат Юлиан придвинул к себе салатницу и графинчик, налил небольшую рюмочку вишнёвого ликёра, – вечер прошёл замечательно. Сначала церковный хор, потом эстрадный концерт. А какие вина, какое обслуживание. Э-эх!..
Он ловким движением опрокинул содержимое рюмки себе в рот, зажмурился и, удовлетворённо мотнув головой, принялся за салат.
– Отец Николай, – Альберт потянулся к чайнику, – подумайте только, могли ли мы мечтать об этом, а? В той грязи, в том ужасе, которые окружали нас.
– Ну что вы, отец Альберт. То, что произошло, так или иначе должно было случиться. Иного пути не было. Мир стоял у черты, роковой черты, и, не произведи Господь Разделения, всем нам давно пришёл бы конец. Земля бы выродилась, погибла.
– Совершенно с вами согласен, хотя… Честно говоря, я себе всё это представлял немного иначе. Почему Господь Сам не сошёл к нам, почему мы не увидели Его Небесное Воинство, ангелов, стоящих у Его престола? Почему не было никакого Суда? Всё произошло так неожиданно. Почему? Я всё время задаю себе этот вопрос: по-че-му?
– Пути Господни неисповедимы, – смиренно ответил отец Николай, крестясь и возводя глаза к небу, – нам ли, смертным, понять замысел Божий? «Он превыше небес – что можешь сделать? Глубже преисподней – что можешь узнать?» Всё в Его воле, и не нам судить о том.
– Конечно, конечно. С этим никто не спорит, но зачем так вдруг?..
– Меня оно застало прямо в сортире, – вступил в разговор брат Юлиан. – Представьте себе: сижу сру, ничего не подозреваю, и вдруг бабах! Трах! Треск, дым до потолка. Я подумал, это террористы. Ладно хоть штаны успел натянуть, а то бы так и прибыл сюда с голой вонючей задницей.
– Господь с вами, брат Юлиан, – Альберт смущённо махнул рукой. – Что уж, в самом деле, поговорить, что ли, больше не о чем? Вы, кстати, какого мнения придерживаетесь на тот счёт, куда после Разделения была отправлена вторая половина?
– Грешники? – удивился брат Юлиан. – Конечно, в ад, куда же ещё? Прямо туда, в геенну огненную!
– Говорят, они где-то на севере, – задумчиво произнёс отец Николай. – Не знаю, какое наказание наложил на них Господь, но хочу надеяться, что это нечто ужасное.
Помолчали. Солнце спустилось за горизонт, однако западная часть неба оставалась ещё довольно светлой. Лёгкий ветерок доносил с моря шелест волн и приглушённые крики чаек. Где-то рядом звенели цикады.
– Хорошо, – вздохнул отец Николай.
– Да, Единая Церковь, Единый Праведный Мир – это прекрасно, – по-своему истолковал его реплику брат Юлиан. – Я до сих пор не перестаю удивляться, что же раньше, ещё там, до Разделения, мешало всем нам прийти к пониманию и согласию? Неужели это было так сложно? Вы только посмотрите, какое изобилие, какая гармония окружают нас теперь. Почему же мы ничего не могли сделать раньше, сами?
– А потому и не могли, – несколько раздражённо ответил отец Николай. – Они везде и всюду мешали нам, тянули нас за собой на дно. Они разрушали все наши благие начинания. Они держали власть в своих грязных лапах, и всё, на что мы были способны, – это убеждать и верить. Вера нас и спасла. Слава Господу, который услышал наши молитвы и освободил нас. Слава Господу! Аминь.
– Аминь! – подхватил Альберт.
– Аминь, – смущённо пробормотал брат Юлиан, опрокидывая ещё одну рюмку.
Когда окончательно стемнело, а на западе обозначился серп молодой луны, Альберт стал прощаться, так как решил, что теперь самое время вернуться в город.
– Всего хорошего, – ответил отец Николай, – и попросите, пожалуйста, чтобы потушили эти проклятые бра. Такая чудная ночь, а они всё портят.
Брат Юлиан безмолвствовал.
Когда Альберт уже почти спустился с горы, в Церкви Праведного Единения забил колокол. «Полночь, – подумал он, – и, очевидно, праздник всё ещё продолжается». На душе было легко. Он чувствовал, что помимо него под этим прекрасным звёздным небом находятся сейчас и другие люди. Много людей. Славных, хороших, добрых. Он чувствовал, что безумно любит их всех, что готов ради них пойти на что угодно, даже на смерть. И это было прекрасно.
На окраине города ему повстречалась шумная компания. Альберт никого из них не знал, но его, очевидно, узнали.
– Ба, – воскликнула какая-то девушка, – да это отец Альберт!
– В самом деле, – подхватил один из парней, – давайте возьмём его с собой.
И прежде чем Альберт успел что-либо сообразить, его уже подхватили, закружили, увлекая вперёд, к центру города. Туда, где праздник был в самом разгаре.
«Откуда они меня знают? – удивлённо думал он. – Может, среди них есть кто-то из моих прихожан?»
Грянул салют. Небо расцвело красными, жёлтыми, синими цветами, а воздух наполнился восторженными криками.
– Отец Альберт, догоняйте!
Оставив его одного, молодые люди устремились дальше. Альберт улыбнулся. Обычно его веселило, когда к нему так обращались, но теперь вдруг стало немного грустно: «Отец Альберт… Какой я, к чёрту, отец! На много ли я старше этих ребят? Сколько им, лет по девятнадцать-двадцать? Мне двадцать пять, разницы-то. Нет, пожалуй, пора бросать церковную службу, нечего раньше времени хоронить себя. Состариться всегда успею».