Анатолий Барбур – Новое рабство (страница 8)
Пришло время рассказать о работе в хлопковых полях.
Раньше сбор хлопка представлялся мне одноактным действом: комбайн или хлопкороб прошел по полю – и все, работа закончена, возвращаться не нужно. Как с любыми другими сельскохозяйственными культурами. Как же я глубоко ошибался!
На одном кусте хлопчатника зреет до сотни коробочек, раскрывающихся не одновременно. В теплую пору этот процесс растягивается на два месяца, в холодную – до пяти. Получается, собирать хлопок на одном поле приходится многократно.
Труд хлопкоробов не затихает на протяжении всего сезона. Собрали созревшие коробочки – через несколько дней, недель возвращаются, чтобы собрать новые, успевшие раскрыться.
Еще одно мое наивное заблуждение – комбайны справятся с уборкой сами, а студентов привлекают лишь для ускорения процесса. Реальность оказалась куда прозаичнее.
Во-первых, комбайны не способны собрать хлопок полностью, даже с уже раскрывшихся коробочек. Мощная машина, призванная к эффективному сбору, оставляет после себя россыпи «белого золота».
И вот, на следующий день, после триумфального прохода комбайна, на это поле выходят студенты. Им предстоит кропотливая работа – собирать жалкие ошметки волокон, оставшихся на верхних и нижних ветвях кустов, да и просто валяющиеся на земле.
Хлопковый сезон всегда начинался со сбора «чистого» хлопка, когда на земле еще мало «паданок» – упавшего с кустов хлопка после его сбора комбайнами. Собирается только хлопок. Без коробочек и листьев. Он складывается в так называемый фартук, который висит в районе живота.
Казалось бы, логично собирать только крупные остатки хлопка, не тратя время на мелочь. Но нет. Периодически появляется бригадир и грозно указывает на упущения:
«Поле после вас должно быть черным!»
Зачем? Ведь завтра оно снова покроется белым пухом раскрывающихся коробочек. Абсурд. Мнение студентов, разумеется, никого не интересовало.
С горькой иронией студенты прозвали себя не хлопкоробами, а «крохоборами». Это прозвище метко отражало суть их изнурительного труда – сбор небольших остатков после прохождения комбайнов. Крох.
Руководство института, словно не замечая этой печальной реальности, продолжало спускать студенческой бригаде непосильный план, как будто перед ними – девственно нетронутое поле.
Каждый день – разочарование и физическое истощение. План – сорок килограммов хлопка на человека. Вы только вдумайтесь: сорок килограммов ошметков, разбросанных по кустам и под ними. Вот она, студенческая «хлопковая страда».
В этом случае студенты не могли не позавидовать той, пусть и вынужденной, цельности полей, что была у чернокожих рабов, гнувших спины на плантациях до появления хлопкоуборочных машин. Их труд, каторжный и беспощадный, все же имел видимую цель, некую завершенность, которой напрочь была лишена бестолковая суета студенческой повинности. Быть может, в этом рабстве прошлого было меньше оскорбительной нелепости. Там был заинтересованный хозяин.
Это обстоятельство душило студентов в тисках безысходности, распаляло гнев и будило протест. Они остро ощущали абсурдность происходящего, словно барахтались в трясине бессмысленности, но любое движение лишь глубже затягивало их. Заложники бездушной системы, они были обречены на непосильное бремя нерациональных требований, словно их волю испытывали на прочность, а разум – на предел.
Те, кто студентами познали хлопок на полях, навсегда запомнили смысл слова «партизан». Работа выматывала до костей, а неподъемная дневная норма казалась издевательством. На дальних участках, скрытых от зоркого ока бригадира, урожай мог быть куда богаче. А если и нет, то там хотя бы не приходилось тратить драгоценное время на сбор жалких ошметков хлопка, словно объедков со стола.
И вот, после обеденного перерыва, охваченные тайной жаждой если не наживы, то справедливости, молодые парни, словно тени, ускользали в поисках Клондайка, где белые коробочки щедро усыпали поля. Они уходили на «охоту», уходили «в партизаны». Это был их тихий, негласный бунт, их способ выжить в этом безумии. Формально не нарушая правил, они искали лазейку, чтобы хоть как-то приблизиться к невыполнимой норме. Уходили далеко, за горизонт бригадирского взора, в земли, обетованные щедрым урожаем.
Опытный бригадир, конечно, видел их уходящие спины, но мудро делал вид, что ничего не замечает. Он нутром чуял, что эти «партизаны» принесут больше хлопка, чем если бы они корпели под его неусыпным надзором. В конечном итоге, его личный успех зависел от общего результата, и он нес ответственность за невыполнение плана в первую очередь. Поэтому бывало, что порой начальство пропадало долой с глаз студентов, предоставляя им полную свободу.
Оторвавшись от своих ненавистных грядок, ребята, рискуя получить нагоняй, собирали до двадцати пяти килограммов отборного хлопка (если повезет с «подбором») и тащили этот неподъемный груз на плечах, подобно Атлантам, обратно к оставленному ранее полю. Дорога назад из-за тяжелого груза казалась бесконечной.
Парадоксально, но часто случалось, что девушки и парни, остававшиеся верными своим грядкам, собирали не меньше, а то и больше этих дерзких «летунов». Но «партизаны» не сдавались. Им было легче терпеть боль в натруженных плечах и пояснице, чем копаться в мелочевке. А главное – в этих отчаянных рейдах они обретали глоток свободы, иллюзию выбора в мире, где выбора не было.
В маниакальном стремлении набрать как можно больше хлопка «партизаны» шли на невероятные ухищрения, подвергая свои измученные тела чудовищным перегрузкам, а позвоночники – смертельной опасности. Одним из таких варварских способов было ношение хлопка в фартуках, вес которых порой достигал тридцати килограммов!
Наверняка, какой-нибудь опытный хлопкороб, знающий толк в этом нелегком деле, усомнится в правдивости моих слов. Что ж, позвольте мне поделиться личным опытом, свидетельствующим о том, что такое было возможно.
Чтобы водрузить на себя этот адский груз, хлопок тщательно утрамбовывали ногами в двух фартуках. Затем один фартук, набитый под завязку, аккуратно водружали поверх другого, а лямки обоих, предварительно удлиненных капроновыми веревками, связывали в один большой круглый тюк. Получался не тюк, а настоящая круглая гора. Взвалить на плечи, сидя на корточках, а потом еще и встать на ноги с такой махиной в одиночку было немыслимо. Без помощи товарищей не обойтись. Самый сильный и ловкий «партизан» умудрялся последним самостоятельно взвалить этот груз себе на плечи. Такие богатыри ценились в этих походах на вес золота.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.