Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 54)
– Доктор, а если все-таки нам ввести ей вакцину, что будет? – поинтересовалась Лена.
– Наукой доказано, что самок в период половой охоты иммунизировать нежелательно. В нашем же случае, когда кошка год тому назад была вакцинирована, иммунитет, вопреки нашему стремлению, подстегнуть не удастся. Скорее всего, он не усилится, а останется на прежнем уровне. Но вот с оплодотворением может выйти конфуз. Так что заниматься бессмысленным делом и рисковать будущими котятками нам не следует. Вы же знаете девиз врача: не навреди!
Закрыв данную тему, я стал собирать саквояж. Время на часах показывало шестнадцать часов. Надо выбираться из-за города, пока еще совсем не стемнело. Все-таки на дворе конец ноября. Темнеет быстро. Ездить в сумерки по загородным, плохо освещенным дорогам мне не очень-то нравилось. Да и хозяйке кошки следовало начать готовиться к поездке, времени-то у нее в обрез, рассудил я.
Между тем Лена принесла показать мне новую переносную пластмассовую клетку-домик, которую она недавно купила для транспортировки кошки в Санкт-Петербург. По ее словам, эта переноска оказалась намного легче и имеет более удобную ручку, чем старая модель.
Со словами «Сейчас продемонстрирую, как Бася обожает свой новый домик» Лена отправилась за ней в соседнюю комнату. Однако кошки на диване, где она только что спала, зарывшись в плед, не оказалось. В других комнатах нижнего и верхнего этажей дачи Басю мы также не обнаружили.
Как ни звала Лена кошку, та отзываться не желала.
– Знаю-знаю, куда она могла уйти, – с легким возбуждением заявила Лена. И тут же пояснила мне: – Она в своем персональном укромном логове – в подвальном этаже, в бойлерной. На теплом бойлере у нее устроена лежанка.
Высказав свое предположение, Лена спешно направилась в бойлерную. Проявляя солидарность, я последовал за ней. Однако увы… Нас ждало разочарование. На маленьком коврике, расстеленном на бойлере, кошки не было. Только ее шерсть да выпавший длинный белый ус.
– Не кошка, а мерзавка! Времени на сборы совсем нет, а она, как нарочно, исчезла… Куда она могла запропаститься? – в сердцах произнесла не на шутку разволновавшаяся хозяйка, почему-то обращаясь непосредственно ко мне.
Мы вернулись в комнату. Я невольно сосредоточил взгляд на телевизионной передаче, которая шла по НТВ, и мне стало понятно, почему мы не можем отыскать в доме кошку, находящуюся в состоянии охоты. Призывные гортанные крики, жалобное мяуканье заглушал слишком громкий звук работающего телевизора.
– Надо выключить телевизор и прислушаться. Голосистая Бася помимо воли выдаст свое местонахождение, – предложил я.
В наступившей тишине до нас донеслось мяуканье со второго этажа.
– Ничего не понимаю. Где там могла спрятаться Баська? Вроде бы все комнаты только что тщательно осмотрела…
И мы снова отправились наверх. Велико же было наше разочарование, когда в комнатах второго этажа мы снова не обнаружили кошку. Одним словом, явное наваждение. Мяуканье слышим, а саму кошку не видим.
Пока Лена искала Басю на чердаке, я, вращая головой, словно антенной радара, пытался разобраться, откуда все-таки доносится мяуканье. Разгадка оказалась простой: Бася восседала на высоченном дереве, которое росло подле самого дома. Особого труда для того, чтобы выбраться в сад, ей не потребовалось. Одна из веток дерева вплотную примыкала к окну спальной комнаты. Причем точно на уровне приоткрытой форточки.
Меня занимало загадочное поведение Баси. Я задался вопросом: почему кошка, испытывающая непреодолимую охоту к спариванию, сумев выбраться на свободу, не помчалась с призывным мяуканьем к местным котам для удовлетворения, пожалуй, самого сильного в жизни кошек полового рефлекса, а забралась на высоченное дерево и восседает на нем, не делая никаких попыток спуститься вниз и удрать?
Увидев, что любимая питомица спокойно сидит на дереве, Лена, всплеснув руками, запричитала:
– Баська! Что ты, поганка, вытворяешь? Время уже пять часов вечера. До отправления поезда осталось всего два часа. А мы с тобой еще не собраны… Нам предстоит ехать на вокзал и еще успеть выкупить билет, который я заказала по Интернету…
Немного успокоившись, Лена пояснила мне, что это дерево – дикая слива. Пятьдесят лет тому назад фруктовый саженец дедушке на рынке продали как сортовую грушу Бере. Бедный дедушка умер, так и не дождавшись с нее сладких груш. На этой десятиметровой никчемной колючей дылде родятся только мелкие, кислые и совершенно несъедобные плоды. Отец дерево сохраняет в саду только лишь как память о дедушке.
– И что интересно, доктор, Бася за два года жизни на даче ни разу не пыталась на нее забраться. Даже за птичками. Ее всегда пугали острые, словно у ежа, тонкие колючки. А сейчас кошка словно с ума сошла… На это дерево, да еще в темное время и за тысячу рублей не найдется охотника слазить за кошкой…
– Да, положение сложное. Но мне кажется, Лена, вам следует, не теряя драгоценного времени, собраться в дорогу. Как только Бася спустится с дерева, вы должны быть уже готовы отправиться в путь. Успеете на «Невский экспресс» – хорошо. Не успеете – поедете завтра, пусть на менее комфортабельном поезде. Охота у кошки не пройдет еще несколько дней. Главное, чтобы, спустившись с дерева на землю, Бася не убежала к местным котам. Дворовый кот, в отличие от благородного интеллигента-неженки Еврика, несмотря на все помехи, творимые кошкой, уверенно сделает свое дело… А беспородных котят сегодня очень трудно устроить в семью.
Лена с пониманием выслушала мое мнение и с жалобными нотками в голосе произнесла:
– Доктор, пожалуйста, не уезжайте, побудьте со мной, пока Баська не спустится с дерева. А я сейчас принесу ее любимое блюдо. Может, сработает…
Кивком головы я дал согласие. После того как Лена принесла блюдце с приманкой и, поставив его на стол у окна, пошла собираться в дорогу, я удобно расположился в мягком кресле и стал наблюдать за Басей, точнее, за ее темным силуэтом.
Примерно через полчаса поднялась Лена с переноской и дорожной сумкой, туго набитой вещами.
– Я готова, – выпалила она, всматриваясь в окно.
Между тем блюдце с приманкой – ароматными отварными тигровыми креветками – оставалось нетронутым. На их запах Бася, распушив хвост и поставив его свечкой, всегда мчалась, независимо от того, была ли сыта или очень сыта. Всего за один подход к блюдцу она съедала все креветки. Но на этот раз все вышло иначе. Кошка свое любимое лакомство по непонятной для нас причине демонстративно игнорировала.
Но вот мы отметили, как Бася с вершины дерева стала осторожно спускаться на более низкие ветки и заняла положение почти что на уровне окна. Животное смотрело на нас изучающим, слегка тревожным немигающим взглядом, как будто следуя своему, нам неведомому, звериному расчету, и чего-то выжидало. На какой-то миг мне даже показалось, что подобное поведение умной кошки продиктовано каким-то, только ей известным умыслом, который совершенно не связан с наступлением у нее половой охоты.
Немного поразмыслив, я посоветовал хозяйке распахнуть окно настежь, а на стол рядом с нетронутым лакомством поставить переноску и открыть ее дверцу.
Не успела Лена исполнить мой совет, как Бася тут же спикировала с дерева, словно белка-летяга, и, жалобно мяукая, оказалась на подоконнике. На любимые креветки кошка не обратила никакого внимания. Поджимая то одну, то другую наколотую шипами лапку и при этом жалобно попискивая, она зашла в переносной домик. Ее широко раскрытые глаза с чувством выполненной миссии кротко смотрели на Лену, а маленький ротик с черным красивым обводом еле заметно шевелился. Что говорила Бася, угадывать нам было сложно, да и некогда. Старинные часы пробили шесть раз. До отхода «Невского экспресса» оставался всего лишь один час.
Ровно в восемнадцать сорок пять Лена уже бежала по подземному переходу, пролегающему под Комсомольской площадью. Но что это? Огромная, неуправляемая толпа, не менее чем в тысячу человек, состояла из мужчин и женщин в тюбетейках и цветастых платках. Одни несли баулы, другие – объемные тюки, а третьи – громоздкие чемоданы. Все они, словно лава, вытекшая из кратера внезапно проснувшегося вулкана, плотно перегородили проход, ведущий к узкому и единственному выходу из тоннеля.
Интенсивно работая локтями и теряя драгоценные минуты, Лена с трудом пробиралась на выход сквозь море людей, громко разговаривающих на своем, понятном только им, родном языке. Как она поняла, это гастарбайтеры – наемные рабочие, приехали в Москву на заработки из обнищавшей бывшей союзной республики.
С трудом открыв тяжелую массивную деревянную дверь, Лена оказалась в просторном здании Ленинградского вокзала.
В первом зале на боковых стенах размещались огромных размеров табло с расписанием отправления и прибытия поездов. На каждом их них высвечивалось московское время – восемнадцать часов пятьдесят пять минут. Билетные кассы, как она поняла, находились в следующем зале. Не снижая темпа бега, Лена направилась туда. Кассы располагались в самом конце. Вот она – искомая цифра. Подбежав к заветному окошечку, Лена обомлела. За стеклом никого не было. Все объясняла табличка с незатейливой надписью «Технический перерыв». На долю секунды Лена растерялась. Но затем, с трудом переведя дыхание, обратилась в соседнюю кассу, не теряя надежду на покупку билета.