Анатолий Бахтиаров – Брюхо Петербурга. Общественно-физиологические очерки (страница 26)

Самая дешевая заработная плата выпадает на долю женщин-поденщиц.

На пристани, при нагрузке хлеба в «рассыпную» нанимаются поденщицы – «разгребщицы».

Нагрузка врассыпную состоит в том, что хлеб насыпают в судно: один рабочий стоит возле отверстия люка с ножиком в руке и распарывает подаваемые мешки и кули по шву и высыпает хлеб в люк парохода. Внутри парохода работают лопатами десятка два-три разгребщиц. Поденщицы сгребают хлеб к себе в подол и уносят его то на нос, то на корму парохода. По мере того как судно нагpужается, разгребщицы принимаются уминать хлеб, чтобы он лежал ровнее и плотнее; при этом они расхаживают по хлебу, и ноги их тонут точно в песчаной степи. При невыносимой жаре в воздухе стоит пыль столбом.

Тара из-под хлебного груза из Кронштадта возвращается обратно в Петербург – по принадлежности.

Так как во время приемки хлебного груза каждый мешок зондируется, то от этого на мешках остаются небольшие дырочки, которые заштопываются, и мешки снова поступают в дело. Починкою мешков занимаются поденщицы – бедные женщины. В некоторых хлебных амбарах, освободившихся от хлебного товара, лежат груды мешков в несколько десятков тысяч штук. Пестрая толпа женщин с большими иголками в руках зашивает мешки. Плата за работу взимается поштучно: но копейке с каждого мешка. Обыкновенно швея успевает починить от 50 до 100 мешков в день.

В заключение следует упомянуть о так называемых «сметалыщицах». Это бедные женщины, с мешками за плечами, с метелкою в руках: они ходят по пристани и сметают просыпанные зерна. Некоторые сметальщицы ведут дело на широких началах. Собранный таким образом хлеб, наполовину перемешанный с землею, они просевают ситами, сперва редкими, потом частыми, и провеивают посредством машины-веялки. Тут же вы встретите и множество уличных мальчишек, которые шныряют по пристани, забираясь даже в пустые выгруженные вагоны. Набрав в подол зерен, они тащат их сметальщицам и продают копейки по 3, по 5. Покупая собранный хлеб за бесценок и отделив «плевелы от пшеницы», сметальщицы продают свой товар по рыночным ценам. Одна из них ежегодно собирает до 500 пудов хлеба, так что и ветхозаветная Русь могла бы позавидовать ей…

Живорыбные садки и сельдяной буян

Откуда доставляется в Петербург рыбный товар. – Волжская и двинская стерлядь. – Талабские и белозерские снетки. – Рыбный промысел на Ладожском озере и доставка рыбы в Петербург. – Картина Сельдяного буяна летом. – 70 000 000 штук шотландских и норвежских сельдей, доставляемых в Петербург. – Торговки-селедочницы.

I

За исключением миноги и корюшки все рыбные продукты доставляются в Петербург с Ладожского озера, Волги, Урала, Дона, Белого и Каспийского морей. Богатство рыбы Каспийского моря, с его притоками Уралом и Волгою, превосходит не только все моря, омывающие берега России, но и все вообще моря с их бассейнами во всей Европе. Причина такого богатства заключается как в малой солоноватости воды и незначительной глубине Каспийского моря, так и в большом количестве превосходных мест для метания икры, какие, например представляет обширная дельта Волги; а равно и в изобилии органических веществ, приносимых в море его притоками, и служащих рыбе обильной пищей. Наиболее обильна рыбою северная часть Каспийского моря, имеющая наименьшую глубину, нигде не превосходящую 8 сажен. В северной части вода едва солоноватая, особенно во время господства северных ветров, которые загоняют воды Урала и Волги далеко в море.

В Каспийском море и его притоках водится так называемая красная рыба: белуга, осетр, севрюга, шип и стерлядь. Самая крупная из этих рыб – белуга, весящая обыкновенно около 3 пудов. Бывали примеры, что белуга доходила весом до 80 пудов, причем из одной рыбины вынимали до 25 пудов икры. Средний вес осетра следует считать в 30 фунтов, но иногда он доходит до 3–5 пудов, при длине 6–9 футов. Кроме красной рыбы большое значение в торговле имеет также и «частиковая»: судак, лещ, сельдь, щука, сом, окунь, карась и т. п.

Красная рыба приплывает в Волгу из моря; рыба эта медленно подымается по реке, в продолжение нескольких недель. Прежде всех появляется белуга, а именно в первых числах апреля, и плывет далеко за Нижний Новгород, даже за Кострому; за нею в конце апреля идет севрюга, подымающаяся не дальше окрестностей Саратова, потом стерлядь и осетр плывут до Твери. Белуга – хищная рыба, а потому ее приманивают на живую рыбу, насаженную на крючок.

Породы частиковой рыбы подымаются по Волге в то время, когда весною начинает прибывать вода. Сперва большими массами идет вобла, вместе с белугой, которая ею питается. Затем появляются щука, лещ, судак и сазан. Частиковая рыба выбирает мелкие водовместилища; для ловли ее употребляются ставные сети и небольшие невода. Для ловли рыбы на Каспийском море и Волге организуются артели рыбаков, при общей круговой поруке. Подобные артели называются «ватагами». Важнейшие ватаги находятся на рукавах Ахтубе, Чагани и Бузани. Пойманную рыбу доставляют на рыболовные плоты, устраива-емые на берегу, и частью над водою в виде сарая на сваях; тут ее меряют и сортируют, а икру принимают на вес. Принятая рыба обделывается «резальщиком»: икра поступает к мастеру или мастерице по этой части, клей и вязига – к клеевщику, а сама рыба – к солельщику. Кроме этого, есть еще жиротопы, которые выплавливают рыбий жир.

Река Урал на протяжении 600 верст от устья представляет как бы собственность уральских казаков. Для удобства лова казаки соединяются в артели от 5 до 15 человек, как для взаимной помощи, так и для уравнения шансов улова, ибо каждая артель делит добычу по паям. Речной берег распределяется между артелями по жребию, для вынимания которого приглашается первый встречный человек. По непреодолимому физическому побуждению рыба входит из моря в пресную воду два раза в год: весною и летом. В первый раз – для метания икры, во второй – для зимнего отдыха; на этом и основаны все виды рыболовства уральских казаков. В каждую весну казаки устраивают поперек Урала «учуг», или «забойку». Это – перегородка из кольев и жердей, плотно связанных между собою, укрепленных на дне реки и поднимающихся поверх воды на полтора или два аршина.

Цель этой перегородки та, чтобы рыба, зашедшая из Каспийского моря в Урал, не расходилась на очень большое пространство вверх по реке. Учуг ставится на расстоянии 500 верст от взморья, у самого городка Уральска, и на всем этом пространстве, по законам и обычаям, ни один казак не имеет права ловить иначе, как в определенное на то время. В каждом прибрежном селении от учуга до взморья находятся особые дозорщики, обыкновенно из отставных казаков, которые не только обязаны следить за тем, чтобы рыбу не ловили не в указанное время (от 15 июня до первого багрения), но и не пугали бы ее шумом.

Войдя в Урал на зиму, рыба группируется целыми обществами или «табунами», по выражению казаков, и приходит в какое-то оцепенение – полусонное состояние. Избранные рыбою места, называемые «ятовью», и замечаются казаками для зимнего лова – «багренья». Казаки уже с начала заморозков следят за рыбой: какая именно рыба и где выберет себе ятовь. Как только затрещат морозы и окрепнет лед, на Урале открывается багренье, которое производится следующим образом. В назначенный день все казаки стекаются к определенному месту на р. Урале. Запасшись провизией, они выезжают на санях, к упряжи которых прицеплены багры длиною от 1 до 5 сажен, с большими железными крючками на одном конце. На обоих берегах Урала стоит масса саней и тысячи народа. Разделившись на артели, казаки стоят у самой реки. Повсюду соблюдается глубокая тишина, чтобы не испугать преждевременно рыбу. Орудие багренья – у всех на руках. Ровно в 9 часов является сам атаман уральского казачьего войска. «Багречеи» ожидают сигнала, который и подается выстрелом из пушки. Все казаки бросаются на лед, чтобы как можно скорее занять свои места, пешнями начинают рубить проруби, обыкновенно круглые и небольшие, пол-аршина в диаметре, и в несколько минут изрешечивают все пространство ятови. Каждый опускает в свою прорубь багор, почти до самого дна, слегка двигая им сверху вниз. Рыба, разбуженная шумом, приходит в движение, начинает медленно расходиться и попадает на багры, которыми ее не колют, а подцепляют. Почувствовав тяжесть на багре, ее потихоньку вытягивают, что очень легко, пока рыба еще в воде, тем более что она зимою очень смирна.

Ладожский осетр

Если попавшаяся рыба очень велика, поймавший ее зовет к себе на помощь товарищей; тотчас кто-нибудь из той же артели подбегает и, зацепив добычу подбагорником, помогает ее вытащить. Около некоторых счастливцев лежат на льду феноменальные белуги и осетры в несколько пудов весом.

Очевидно, что этот способ лова возможен единственно потому, что рыба лежит на ятови, скопившись в кучу, так что ей нельзя не попасть на тот или другой багор, которых иной год опускается на дно до 7000 раз на пространстве 1 версты в длину и нескольких десятков сажен в ширину. Многие багречеи, недовольные ловом, скачут в санях по берегу Урала вниз, рассчитывая на то, что рыба, всполошенная шумом, спасается по течению реки, и ищут счастья на новом месте; но черты, назначенные для «разбагривания» на этот день, никто не нарушает.