но безупречной простотой
России степь чарует взглядом!
306 Дымно-сигаретный
Выплеснуть отраву злобного стиха
в светлые страницы деревянной смерти,
снова избавляясь в спешке от греха,
судорожно биться в словокруговерти…
Встать из-за стола, мигом на балкон,
спичкой оскоблить тёмную поверхность
– высечен огонь (вот ему поклон).
Медленной затяжкой роковую верность
дыма поглотить. Лёгкими вбирая,
чистый никотин, яд – бензапирен…
Облачко летит приведеньем рая —
дымно-сигаретный выдуман катрен!
307 Дядя Петя
Всех уважил дядя Петя,
дядю Петю ищут все!
Во фланелевом жилете
он зашёл навеселе
в кабачок.
Немного водки,
да огурчик с колбасой,
триста граммов взял селёдки
и пустился с головой…
Расчудесная попойка!
Глазом вкривь окинул зал —
полон бар и даже стойка
(близко городской вокзал)
Родилась под хмелем радость:
– Угощаю всех борщом!
Деньги?
Тьфу, какая гадость!
Надо?
Сходим и возьмём!
Ставил повар вряд посуду,
скупо наливая суп:
– Ты не будешь?
– Буду, буду!
Раз бесплатно раздают!
Шумно было возле бара —
полицейский ждут наряд.
Да-а-а, наелись до отвала,
но платить никто не рад.
Всех уважил дядя Петя:
развернулся и домой…
Во фланелевом жилете
шёл, качая головой.
308 Если б все лишились сна
Катастрофа, катастрофа —
закипел на плитке борщ!
Это плохо, очень плохо —
на дворе царила ночь!
Натюрмортная картина —
крышку паром шевелит.
Мама, папа, дочка Нина,
час у бабушки гостит.
Гости чай с ватрушкой сочной
уплетают «Вкуснота!»,
борщ горит на плитке мощной,
из кастрюли – чернота
обволакивает стены,
продвигаясь с кухни в зал
с видом огненной геенны
– я бы так про то сказал! 
