да из пожарной начальник, как шланг.
Браво! Брависсимо! Это аншлаг!
В ходе проверки нет замечаний,
только лежат листы предписаний
в срок навести порядок до нормы.
Благо творят в России реформы!
Год пролетел, но закрыт магазин,
делась куда-то «Газель Баргузин»,
дворник бумагу гоняет метлой,
наш бизнесмен поседевший и злой
с долгом великим у мамы живёт,
впредь не мечтает – кредит не даёт!
310 Есть
Есть поэты без награды,
есть поэты «просто для»,
есть в России казнокрады,
есть российские поля…
311 Жара в городе
Залпом выпил сока кружку.
– Вот жара, жара – кранты!
Мир под солнцем, словно сушка
затвердела без воды.
Радиация всесильна,
всемогущ божочек Ра,
человечество насильно
выжигает. Вот жара!
Замолчавшая ворона,
без питья который день,
против солнца оборона —
окунуться в чью-то тень.
Люди в городе исчезли —
выжег зной из них комфорт,
жар вольтеровского кресла
заменили речкой вброд.
312 Жареный картофель
Жарится картофель в старой сковородке,
масло источает дивный аромат.
Мышцы онемели, что на подбородке,
мышцы онемели – речи невпопад.
Думать невозможно, мыслить неприятно,
масло источает нежный аромат.
Ломтики, кружочки просто и понятно
в масле раскалённом с умыслом шипят!
В старой сковородке жарится картофель,
лёгкое спасенье – голод на замок.
Важный, без сомненья, кулинарный профиль!
Жареный картофель – жизненный урок!
313 Железная дорога в степи
Бескрайняя степь, гравийная насыпь —
железной дороги шпальный приют.
Ковыльное царство – пушистая россыпь —
пристанище птиц, что вольно поют.
Ветер рябит, налетая украдкой,
пену ковыльную яростно бьёт.
Шпальной дороги в линейку тетрадку
чёрными каплями съел креозот.
Тихая жизнь под небесным пологом
снова нарушена ходом вещей —
поезд прошёл грузовым диалогом,
криком чугунным о тяжесть камней.
Тише и тише становится скрежет,
шум уносился в далёкий провал…
Шепчет ковыль долгожданное:
– Где же?
Где тишина? 
