И… человек появился на свет
По истечении множества лет!
Людям помог, отрезвился душой,
Все говорили: «Он же герой!»
…Вечное небо вновь голубело.
Ветер степной освежал то и дело.
Там, впереди, разноцветное поле
Всем нам знакомое, всем дорогое…
Первая борозда
Плуг врезается жалом без жалости
В пересохший, немой монолит,
Отвердевшая почва пылит,
Разрушаясь под действием тяжести.
Борозда искалечила поле,
Рваной раной разделана плоть!
Предстояло ещё распороть,
Раскроить сухопутное море,
Где ковыль изгибался волной,
Прижимаясь к родимой земле,
Многолетней, живой целине
Предстояло остаться вдовой.
Всего лишь поле
Поле озимой пшеницы зелёной
Мягкой подушкой лежит вдалеке,
Рядом желтеет другое, с соломой,
Полюшко-поле в чудном парике!
Осень намочит, зима заморозит,
Май приласкает, лето пожнёт.
Кучно стоят, ожидая, колосья,
Скоро ли снимут спелости гнёт?
Проза поля
Дядя Витя стишки не читает,
Дядя Витя на тракторе прёт
И от пыли всё время чихает,
И вспотевшую голову трёт.
Культиватор прицепит на поле,
Гидравлический шланг привернёт:
– Не пойму, нет давления что ли?
Иль давление шланги мне рвёт?
В поле жизни написана проза,
В борозде воскрешеньем ростков,
Где дурманят упавшие росы —
Дяде Вите не нужно стишков.
«Бежать по дороге к ветру лицом…»
Бежать по дороге к ветру лицом,
Пред небом святым упасть на колени,
Услышать далёкий в селе перезвон,
Уснуть в мягком лоне душистых растений.
Приятная нега, томящая грудь,
В сознание льётся прохладным потоком,
Душе невозможно, увы, отдохнуть,
Но справиться можно с щемящим пороком.
Забита душа до предела страданием,
Покрыта душа ради жизни парчой.
Один перезвон прозвучит упованием,
Травы степные станут свечой.
– Очисти мя грешного, степь, умоляю!
Сотки ради жизни моей полотно
Своими цветами, что с краешка рая
Душистым незлобием смотрят в окно.
Ветер с морей
В заснеженных далях российских полей,
Отвергнутых, ныне пустынных,
Бродил, завывая, ветер с морей —
Не видел степей он полынных! 
