Анатолий Агарков – Псы Америки. Божья кара (страница 3)

– Алик, ты бы хотел работать на ЦРУ?

– Я бы хотел работать на себя самого. Но голова не смогает.

– Тогда держись за меня. Ты нужен мне, я тебе – вместе мы что-то можем.

– А я так думал – ещё три-четыре десятка убийств и валю домой. Тучи сгущаются над Украиной.

– Да погоди ты нас хоронить! Пришло время «мочить» зеленских с залужными, а это такие бабки – закачаешься. А прямо сейчас интересная партия с Киевским митрополитом – гонорар бешенный! Но простое убийство не катит.

– «Замочить», не убивая – интересно, как?

– Думаю, мой друг, думаю…

Жизнь в доме Готовцевых начиналась рано – с первыми лучами солнца. Но учтите – на дворе конец ноября.

Ирина всегда просыпалась первой. Потянувшись плавно и грациозно, как пантера, вскакивала с постели и, запахивая на ходу халатик, шла вниз, к плите – готовить кофе по-турецки для всех взрослых, как только она одна умеет.

После душа за туалетный столик у себя в спальне и не спеша расчесывала волосы, делала необходимый макияж. А потом спускалась вниз, где Санек уже пил кофе – приветствовала его и садилась напротив.

Готовцеву нравилось наблюдать за девушкой исподтишка. Он любовался ею. Каждый день.

Вообще, в нем происходили странные перемены. Он всегда считал себя непоседой, дальнобойщиком, для которого движение – это все. Рутина оседлой жизни его пугала…

И на тебе! Счастливый брак! Милый ребенок. И все прочее, остальное…

Из дома уезжать сейчас не хотелось.

Он уже получал истинное удовольствие от общения с «девочками» – в число которых входили все остальные обитатели дома, включая Алису.

Ирина тоже не скучала – начала учить мелкую английскому с ирландским языкам и немало преуспела в этом. Девчушка все схватывала на лету.

И Ира тоже добавляла. Подумать только, говорила себе, а ведь у меня вполне могла быть такая дочь! Может быть, даже старше. Если бы она раньше поняла, как это важно. Как необходимо иметь свой дом – не салон для приемов, не «гнездышко» для мимолетной влюбленности, а настоящий дом. Очаг, если угодно.

Кроме языков Ирина обучала мелкую светским манерам. Например, как церемонно вести себя за столом – просить у старшего разрешения сесть или встать, уйти совсем. Кристина все это воспринимала с детской серьезностью.

Чем больше Готовцев привязывался к новой жизни, тем меньше его тянуло в прежнюю. Скромное обитание в уютном домике на берегу целебного озера – это одна сторона медали. Другая – активное участие в акциях «Фонда Правосудия». Он разбирал присылаемые материалы – свидетельства о совершенных акциях и выдавал Ольге рекомендации: кому платить, за что и сколько.

Эта деятельность доставляла Сане удовольствие больше дороги и путешествий.

Появилась мелкая на лестнице сверху.

– Кристина, – сказала Ирина. – Ты самая красивая девочка на свете.

– Учись, папа, делать дамам комплименты, – серьезно сказала мелкая. – А ты только – «доброе утро».

Он рассмеялся.

– Да кто из вас кого красивей, один черт разберет.

– Кристина! – раздался голос из спальни Нины Николаевны. – Не смей таскать куски из буфета. Сейчас я завтрак соберу.

Кристина состроила капризное личико.

– Я тоже хочу готовить.

– Тогда приготовь апельсиновый сок.

Спустилась сверху Нина Николаевна, мимоходом взъерошила Сане волосы.

– Доброе утро всем.

Следом спустилась Оля и поцеловала мужа.

– Мне надо, милая, тебе что-то сказать.

– Не надо, прошу тебя. Давай до завтрака не говорить о делах.

– Давай будем есть и думать. Намечается новая тема для «Фонда Правосудия».

Алиса с лаем кинулась к входной двери.

– К нам гости, – сказала Нина Николаевна.

– Сиди, я открою, – придержала мужа Оля на стуле и, напевая какую-то песенку, направилась к входной двери. Открыла её и застыла на месте – холод сковал пухлые губки.

Перед Ольгой Алексеевной стоял её бывший муж и направлял ей в лицо уродливый – длинный и толстый – ствол пистолета.

Бесстрашная Алиса набросилась на штанину незнакомца, но была отброшена безжалостной ногой.

– Видит Бог, я пришел договариваться, но начну, наверное, с убийства. Уберите собаку!

Оля подхватила Алису на руки.

Микола Шкуро вошел в дом. Подошел к столу и прямо из графина попил апельсиновый сок.

– Доченька, ты не хочешь отца обнять?

Девочка подняла на него глаза полные ужаса и попятилась.

– Понятно, – Шкуро поиграл желваками. – А ведь мы с тобой давно не виделись. Ты, наверное, отвыкла.

Микола сел у стола, достал из кармана сигареты, закурил, затянулся и пустил струю дыма в сторону Сани.

– А это, стало быть, твой новый папа?

– Как ты меня нашел? – испуг прошел, Оля была зла и расстроена.

– Был в твоей Красноселке – там подсказали.

– И чего же ты хочешь?

– Ни тебя и ни дочь – успокойся. Прежде всего, укрыться в России, потом много денег и рашкин паспорт. Поможете мне, останетесь живы.

– Ты же нацбатовец. Тебе грозит пожизненный срок. Довоевался, голубчик.

– Но-но. Ты не очень-то. Сейчас время вам бояться. Не та ситуация.

– Детектив голливудский, – проворчала Нина Николаевна, до сих молчавшая.

Микола повертел головой.

– А мне здесь нравится. Я, наверное, поживу у вас. Стеснять сильно не буду, но кто-то всегда будет при мне в заложниках.

Глоток обжигающего кофе заставил его закашлять.

Утерев слезы, Шкуро улыбнулся своим новым мыслям.

– А я смотрю, вы уютно живете. Может, и для меня найдется комната? Поживу у вас, как на каникулах, а потом видно будет. Как спроворите мне документы, так и уеду. Насколько длительны они будут, зависит от вас.

Это он сказал, а подумал – приживусь в России, тут меня вряд ли станут искать, потом найду выход на ЦРУ и стану агентом. В Ленгли, говорят, специалисты такого класса высоко ценятся. Разве идея спрятаться от следствия на Урале – не само совершенство?

И пока все идет по плану. А забавны же эти люди. Может, мужика пристрелить для острастки? Нет, не стоит – свою бывшую не запугаешь, а только озлобишь. Не будем спешить. Как говорится – никто не спешит умирать.

Живут неплохо – можно сказать, шикарно. В средствах не нуждаются. И, может быть, есть заначка. Поживем – увидим.

Если иметь деньги да надежные документы, можно и в Рашке неплохо устроиться.

Микола решил, что кофе в чашке остыл, и пора его допить.