Анатоль Имерманис – Приключения 1989 (страница 15)

— Привет, — ответил Ричард и положил трубку.

У двери кабинета его ожидал Курт Шмидт. За столом Каммингс с минуту смотрел на испещренный лучами лист бумаги. «Будем искать агента Москвы, если того хочет Вашингтон».

— Послушай, Курт, — Ричард медленно набивал табаком трубку. — Ты знаешь, как я и мистер Пул тебе доверяем. Только тебе мы поручаем самые тонкие дела в отношении наших сотрудников. Пусть всё, что я сейчас скажу, умрет в этом кабинете. Поступили данные, что взрыв произведен восточной агентурой, скорее всего это сделали русские. Несомненно, что мастерски сотворить такой фейерверк они смогли только потому, что кто-то из сотрудников радиостанции им помогал. Они имеют здесь своего «крота». Причем этот «кто-то» весьма информированный мужчина… или женщина. Мы должны найти этого «крота», вытащить его из норы. Обвинение серьезное, а тут все либо неврастеники, либо люди с высокими связями, поэтому будем всё делать тихо, тайно, но быстро. Я обращаюсь к твоему опыту и чутью комиссара уголовной полиции. Твои соображения?

— Хорошо бы определить, где сидит «крот» — на РСЕ или РС?

Ричард только развел руками.

— Предстоит большая работа. Просмотреть и проанализировать все дела сотрудников, поднять сообщения нашей внутренней агентуры за несколько лет. Когда и какие были столкновения, угрозы, жалобы или подозрения. Потом, собственно, где он мог хранить взрывчатку? Пронести 10 килограммов через бюро пропусков невозможно. Значит, надо прикинуть, какие и кому в последнее время приходили грузы, контейнеры, с которыми «крот» мог протащить свой «багаж». Надо бы посмотреть склады, что находятся ещё ниже под нами. Это тоже ниточка. Потом… Ты мог бы покопаться в полицейских делах? Может быть, немцы что-либо имеют на наших людей? Пройди по старым связям. Пусть направят свою агентуру на наш объект, поработают в окружении.

— Это я сделаю. Теперь надо бы побывать в мониторном отделе в Обершляйсхайме…

— И в казармах Макгроу!

— В Макгроу ребята занимаются чистой разведкой. Перехват переговоров судов, самолетов., линий связи, органов печати. Не то. В Обершляйсхайме, о котором, кстати, здесь мало кто знает, дело поставлено шире. Там парни слушают всё, что излучает в радиусе 1000 миль. Тут и бундесвер, и НАТО, и военные объекты, и учреждения восточных стран, включая и наше заведение. Имеется возможность прослушать выборочные записи бесед в кабинетах РСЕ-РС, разговоры по международному телефону.

— Записал. Что ещё?

— Преступник обычно приходит, чтобы взглянуть на жертву. Может, и участники акции появятся здесь, чтобы взглянуть на дело своих рук. Хорошо бы организовать скрытые посты наблюдения в Английском парке. Снова опросить сотрудников, людей из окружения. Составим словесный портрет террористов. Будет от чего отталкиваться. В общем, работа предстоит кошмарная.

— А сроки?

Ричард посмотрел на часы.

— «Вчера». Все это мы должны были сделать раньше, чтобы предотвратить даже попытку взрыва. Ладно, не будем уподобляться тем, кто запирает конюшни после того, как из неё уже украдена лошадь. Максимум осторожности, изобретательности, настойчивости. Легенда на все наши действия — расследование взрыва. О том, что мы ищем «крота», знаем пока только мы с тобой.

Следующие два дня на объекте было вавилонское столпотворение. Журналисты, военные контрразведчики из «Группы-66» армии США, городские власти, люди Полгара из Бонна, чины из БНД и полиции. С легкой руки Редлиха западногерманские журналисты начали пережевывать жвачку о злых кознях Москвы.

Ричард раскрыл «Зюддойче цайтунг». Статья Фроденрайха «Поиски преступников и организаторов».

«В беседе с начальником отдела внешних сношений РСЕ-РС Редлихом последний заявил, что перед взрывом и после него не получено никаких угроз, предостерегающих писем или звонков. Это признак того, что взрыв произведен восточной агентурой».

«Начальник политического отдела мюнхенской прокуратуры Фольман не исключает участия в акции зарубежных секретных служб, — подтверждала «Бильд ам зонтаг». — Одна сотрудница радиостанции заявила, что видела трех человек в масках, которые выбежали из здания за несколько минут до взрыва».

«Разрушения на РСЕ-РС, причиненные взрывом, который, как полагают, подготовила восточная агентура, оцениваются в 4 миллиона западногерманских марок», — резюмировала «Франкфуртер альгемайне цайтунг».

Каммингс чувствовал, что газетчикам явно не хватает фактов, все статьи на одно лицо, репортеры ходят вокруг да около. Если бы найти достоверные доказательства, свидетельства, вот тогда можно было бы прессе бросить кость. Но у Ричарда пока её нет. Сам топчется на месте. Предварительное следствие мюнхенской прокуратуры не получило никаких отправных данных, а поэтому федеральная прокуратура в Карлсруэ отказывается принять дело к производству. Какой-то заколдованный круг. Немцы ведут себя очень странно. Апатия, безразличие к случившемуся, демонстрация полной незаинтересованности в расследовании. Почему? «Педанты, — мысленно ругал их Ричард, — пока сверху не приказали, они и за ухом не почешут».

— Видите ли, мой друг, — наставлял его Фольман при встрече, — в ФРГ расценивают инцидент как политическую акцию. Поскольку РСЕ-РС зарегистрирована у нас в стране как официальная государственная радиостанция США, наша юрисдикция никак не может распространяться на ваших людей и их действия. Вот почему, коллега, в печати вы не найдете официальных правительственных заявлений насчет инцидента.

— Дорогой Фольман, такая позиция сказывается на темпах нашего совместного расследования. Время не течет, а низвергается водопадом.

— Понимаю, коллега, ваше нетерпение, но поймите и нас. Некоторые официальные лица в Бонне усматривают в деятельности РСЕ-РС определенное препятствие на пути расширения связей с Востоком, реализации известной вам «восточной политики». Поэтому наше правительство неохотно идет на сотрудничество, особенно в вопросах обеспечения безопасности вашей радиостанции — ведь радиоцентр подчинен Вашингтону, американской юрисдикции. Таковы тонкости вопроса. Всё зависит от вас, господин Каммингс. Вот если бы вам удалось найти что-то конкретное, раскрыть заговор восточных секретных служб, тут бы вся Германия пришла к вам на помощь и лично Фольман собственной персоной. Клянусь.

— «Высшая политика», «государственные интересы»…

— Это так. Но я вас пригласил не столько для беседы. Мы тоже кое-что делаем. Да-да, не смотрите на меня скептически. Наши парни опросили около сотни граждан, которые в те роковые часы проходили, проезжали на такси или частных машинах мимо Английского парка. Мы составили фоторобот одного из возможных террористов. Не хотели бы взглянуть?

Когда в зале погас свет, Ричард впился глазами в экран.

— Черт побери, да ведь это турок!

— Согласен, лицо балканского типа, — осторожно поправил его Фольман.

Он не сказал Фольману — что-то удержало, — что и воскресенье Панковиц сообщил ему интересную новость. Немецкая фирма «Грунд безиц Гбмх унд К°», которой принадлежит здание радиоцентра, долго тянула с выполнением заявки РСЕ-РС на ремонт и профилактику воопроводных труб в подвальных помещениях. И только в роковую субботу согласно записи в журнале посетителей мастер с документами сотрдника фирмы в 19.00 прибыл на объект. В руках держал чемодан с инструментами. Пропуск с разрешения Панковица был выписан на Кючюк-оглу, турецкого гражданина.

Если бы Ричард не ушел на свидание, за разрешением выписать турку пропуск обратились бы к нему. Он бы допросил этого парня: почему тот явился в субботу, да ещё в столь поздний час. Выходит, те, кто замышлял акцию, кто посылал на объект «гастарбайтера», знали, где в это время будет находиться Каммингс. Потому — неожиданный звонок Фольмана в отель. Неужели Ирми связана с Фольманом? Воистину лабиринт. Отметки о времени ухода мастера в журнале не было.

— Господин Фольман, я хотел бы иметь портрет этого типа размером, скажем, 50 на 50. Мы установим его а фойе радиостанции для опознания.

За портретом он решил установить скрытую телекамеру, чтобы следить за реакцией, тех, кто будет изучать, лицо террориста.

Оставалась ещё надежда на экспертизу остатков взрывчатого вещества. Каждое из них несет метки, способные подсказать специалисту, когда, в какой стране или на какой фирме его создали. Ричард нетерпеливо посматривал на телефон, ожидая звонка.

Наконец-то!

— Каммингс слушает… — Нет, это были не эксперты. Он узнал голос Кричлоу. — Джеймс? Где ты? Голова идет кругом, ты мне сейчас вот как нужен!

— Не кричи. Если я кому-то нужен, значит, я здесь, в Мюнхене.

— Где встретимся?

— Давай, по старой памяти, в кафе «Аннаст».

За столиком кафе Ричард с трудом узнал Кричлоу. Годы сделали своё дело. Перед ним сидел пожилой, совсем седой обрюзгший человек. После приветствий Каммингс кратко наложил свои версии, сомнения и предположения, оставив «за скобками» только Ирми.

— В связи с этим на территории Английского парка установили закрытые наблюдательные посты, фиксируем появление подозрительных типов, ведём проверку документов, но пока всё тщетно. Единственная зацепка — турок…

— Это пустой номер, — перебил его монолог Кричлоу.

— Ну почему? Или ты уже знаешь, где сейчас сидят те, кого мы ищем? Быть может, они закусывают шпикачками с пивом?