Anastella V. – Каталина (страница 3)

***

Он ждал её на набережной, где серая Темза казалась особенно вязкой и чёрной. Ветер бил в лицо, пробираясь под воротник – ноябрь напоминал, что осень кончается. В этом холоде было что-то уместное.

Каталина стояла чуть в стороне, оставляя между ними осторожную дистанцию. Джон тоже не приближался – был рядом, но без намёка на вторжение. Его взгляд был спокойным, собранным, как у следователя на допросе, тот самый, который когда-то встречал свидетелей на месте преступления. Он уже давно не носил форму, но привычки остались.

Она достала из внутреннего кармана пальто помятый конверт и молча протянула ему.

– Это пришло вчера, письмо… от моей матери, – сказала она.

Он принял конверт, кратко взглянул на неё и раскрыл письмо. Прочёл без спешки, но и без задержек. Лицо не изменилось.

– Ты уверена, что это её почерк?

– Узнаю его безошибочно. Но… содержание. Эти религиозные отсылки… Не похоже на неё.

Она замолчала, подбирая слова.

– Она предупреждает о ком-то, кто причастен в их гибели.

Мужчина аккуратно свернул лист и вернул обратно. Вопросов не последовало.

– Я поеду в Гриндлтон, – спокойно сказала Каталина. – Я должна выяснить, что произошло.

Джон кивнул, будто подтверждая собственную догадку.

– Я знал, что ты так скажешь, – произнёс он, глядя в воду. – И знал, что поедешь, даже если я попрошу тебя не делать этого.

На мгновение он утих, затем добавил:

– Там творится что-то странное, Кэти. Люди исчезают. Целая цепочка. Сначала подросток, потом женщина, теперь – мой брат. Полиция разводит руками, в городе паника. Люди прячутся по домам. И ещё смерть твоих родителей… Всё складывается в одно: там орудует какой-то маньяк.

Каталина сжала пальцы на перилах, ощущая холодок, бегущий по спине.

– Культ.

– Прости? – Джон поднял брови.

– Там не маньяк, а древний культ.

– Откуда такая уверенность? – Он смотрел прямо, но в голосе проскользнула осторожность.

– Просто знаю. – Она не собиралась объяснять, что уверенность приходит к ней в приступах боли. – Я еду в Гриндлтон выяснить, что случилось. Я буду не одна, Аника поедет со мной.

Джон выдохнул, его плечи напряглись.

– Просто знаешь? – Его голос стал жёстче. – Каталина… это не шутки. Если тебе есть что сказать – говори. Ехать туда вам опасно. Ты втянешь себя и подругу во что-то, чего даже представить не можешь.

В её взгляде была ясность позиции.

– Со мной всё будет в порядке. Я хочу знать, кто убил моих родителей. – Джон чуть сдвинулся, хотел дотронуться до её руки, но передумал.

– Ты правда не понимаешь, что это может стоить тебе жизни? – Его голос сорвался на полтона.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь! – Джон шагнул ближе, пытаясь заставить её посмотреть в лицо. – Ты привыкла думать, что храбрость делает тебя неуязвимой, но это не так. Это голод. Жажда мести, которую ты выдаёшь за силу.

Она медленно встретила его взгляд.

– Я тебе уже сказала, Джон.

– Там загадка, которая не под силу двум женщинам. Ты писательница, Кэти, не детектив. У вас нет подготовки, нет опыта. Это не игра в сыщиков, там люди исчезают, настоящие люди! Вы вдвоём не справитесь.

Каталина подняла голову и прищурилась.

– Двум женщинам? – холодно уточнила она. – Или двум непрофессионалам?

Он замолчал, понимая, что сказал лишнее. Она не дала ему отступить.

– А у тебя есть? – В голосе прозвучал ядовитый холод. – Может, у полиции Гриндлтона? Если есть, то почему расследование стоит на месте? Почему все молчат?

– Чёрт, Каталина, прекрати так бездумно распоряжаться своей жизнью!

– А кому ещё, кроме меня, ей распоряжаться? – резко развернулась Каталина. – Тебе? Родителям? Они мертвы, Джон. Им больше не нужна моя жизнь.

Она выдержала паузу, не отводя взгляда.

– А мне нужна. Потому что теперь единственное, что у меня есть: цель.

Джон замер, её слова попали без промаха. На секунду он отвернулся, сцепив руки, чтобы не сказать лишнего.

– Ты не изменишь решения, да? – спросил он глухо, без попытки спорить.

– Да.

– Ладно. Тогда я поеду с вами. Возможно, там появились новые улики. Но пообещай мне одно. Не лезь туда, куда не нужно. Слушай меня. Если станет опасно – не геройствуй. Ясно?

Девушка коротко кивнула – жест для виду. Его голос звучал спокойно, без давления, но именно в этом спокойствии ощущалась твёрдость, которую она хотела почувствовать.

– Каталина, я не думаю, что ты бездушная, – тихо сказал он, без упрёка. – Скорее наоборот. В тебе слишком много всего. Просто ты не позволяешь никому увидеть, что там под поверхностью.

Он посмотрел на неё открыто, без защиты:

– Чего ты боишься? Не мира – его ты не боишься. А близости. Ты прячешь свои раны. Такие, что не хочешь, чтобы кто-то вроде меня стоял рядом и видел их.

Он немного отступил, уважая дистанцию:

– И я понимаю. Ты не обязана мне верить. И, честно говоря, я не уверен, что веришь. Ни сейчас, ни раньше. Но я всё равно останусь. Потому что важно не то, что когда-то случилось между нами. Важно то, что может случиться, если кто-то сорвётся, и всё начнёт рушиться. И в этот момент нужно быть рядом, чтобы удержать. Или хотя бы попытаться.

В её взгляде что-то мелькнуло, но то была усталость.

– Думаешь, удержишь? – безрадостно усмехнулась она. – Гриндлтон меняет всех. Посмотрим, что ты скажешь через пару дней.

Каталина задержала взгляд на мутной воде Темзы, а затем отошла от перил.

– Завтра утром, в восемь. Кингс-Кросс. Не опаздывай.

Она уже собиралась уйти, но, обернувшись наполовину, добавила коротко и равнодушно:

– И больше не называй меня Кэти.

Слова прозвучали не как просьба – как окончательный вердикт. Она сделала несколько шагов, когда за спиной раздалось:

– Тогда… на озере.

Каталина остановилась. Не оборачиваясь.

– Я не жалею, – сказал Джон, почти отстранённо. – Тогда это было правильно. Даже если ты так и не поняла, зачем.

– Я знаю, что не жалеешь.

Между ними вновь образовалась пропасть.

– Ничего ты не поняла, Кэти, – едва слышно пробормотал он.

Она не остановилась. Но её плечи на долю секунды дрогнули, почти неуловимо. И этого было достаточно, чтобы он увидел.

***