Каталина молчала. Внутри всё кипело – страх, злость, предчувствие, – но лицо оставалось холодным и неподвижным.
– Если найдём место, – спокойно сказал Марк, не отрывая взгляда от страниц, – сможем сорвать их план.
– Ты слишком уверен, – перебил Джон, глаза сверкали опасностью. – Откуда тебе это известно?
– У тебя есть план лучше? – усмехнулся Марк. – Слепая ярость не ведёт к успеху. Нужна холодная голова. Сейчас ты не в состоянии контролировать даже себя.
Они стояли лицом к лицу, взгляды столкнулись, как клинки. Джон сжал журнал, а Марк сделал шаг вперёд, сокращая пространство.
– Хватит! – рявкнул Джон. – Это не место для игр!
– Игры? – усмехнулся Марк, не отводя взгляда. – Я говорю о том, что реально важно. Ты слишком эмоционален, Джон. Остынь!
Джон сделал шаг ещё ближе. Их лица оказались на расстоянии вытянутой руки. В глазах обоих – напряжение, готовность к столкновению.
– Что ты знаешь, а? – выплюнул Джон, кулаки сжаты. – Говори!
– Я знаю ровно столько же, сколько и ты, – холодно сказал Марк. – Только я умею отключать ярость и мыслить ясно. Холодная голова – единственный шанс что-то решить. Нужно взять себя в руки и искать!
И тогда раздался шёпот в её голове, проскользнувший как змеиный язык:
—Не ищи их. Они сами найдут тебя. Я буду рядом. Я не дам тебя в обиду.
Каталина сжала сумку, чувствуя, как в глубине бьётся дневник, словно чужое сердце. Её волновало только то, что таилось на его страницах.
***
Они вернулись быстро – то ли потому, что дорога занимала всего пятнадцать минут, то ли из-за резкого всплеска адреналина. Каталина отгородилась от остального мира, погрузившись в свои мысли. Джон с Марком обсуждали ночную вылазку в лес, их голоса отдалялись, пока она проходила мимо них.
Не произнеся ни слова, она вошла в сад с сумкой в руках. Села на каменную скамью и открывая дневник отца.
Но теперь, среди множества строк, глаза её находили то, чего она ждала годами – строки, написанные для неё. Строки, которые должны были быть увидены ею раньше, но открылись лишь сейчас, обжигая сердце теплом и болью одновременно.
Она открыла первую страницу, адресованную ей, и почувствовала, как каждое слово оживает под пальцами. Это было то, что она так долго ждала: слова, которые могли объяснить, оправдать, пожалеть. В его записках чувствовалась тяжесть эмоций, о которых он не решался говорить вслух. Каталина читала, и мир вокруг сжимался, оставляя только её и эти строки, наполненные тем, чего она так долго была лишена.
Дневник Джеймса Ланкастера
8 ноября 1995
"Я жду её. Считаю дни. Джулия говорит, что всё будет хорошо. Я верю. Никогда ещё я так не ждал ничего в жизни."
16 ноября 1995
"Сегодня я держал её на руках. Наша дочь, Каталина. Слёзы душили меня, но я не стыдился. Обещал себе и Богу: я буду защищать её всегда. Моя жизнь теперь принадлежит ей. Дочь… я люблю её так сильно, что ничто не сможет изменить это."
12 августа 1997
"Первый смех. Лёгкий, прозрачный. Я слышал его и плакал. Джулия смеётся вместе со мной. Каждый день с ними – дар. Я так хочу защитить Каталину от всего мира."
24 мая 2000
"Иногда я испытываю страх. Каталина… её взгляд… в нём что-то, чего я не понимаю. Джулия говорит, что она особенная, и нужно принять это. Порой кажется, что Каталина слишком взрослая для своего возраста. Сегодня она смотрела на меня дольше обычного. Я почувствовал странное напряжение, словно она видела мои мысли. Любовь моя к Джулии и дочери – единственное, что удерживает меня от страшных мыслей."
12 декабря 2001
"Сегодня она ударила ребёнка. Я был потрясён – с какой жестокостью это произошло. Я всегда мечтал видеть в ней ангела, но теперь понимаю: это был лишь образ, который я сам создал в своём сердце. В её движениях – сила, которой не должно быть. Она жестока и не знает сострадания. Джулия говорит, что это всё нужно переждать. Но я не могу отделаться от чувства, что внутри неё скрыто нечто страшное, что нельзя понять."
16 июля 2002
"Снова психотерапевт. Каталина молчит. Ни слова. Уже почти семь лет. Джулия устала. Её глаза красные от бессонницы. Я боюсь за них обеих."
4 мая 2003
"Джулия говорит, что всё пройдёт. Но я не знаю, что думать. Эта девочка… словно дьявол. В ней нет тепла, нет доброты – только ледяная пустота, которая сжимает сердце. Я боюсь, что она не ребёнок, что внутри неё скрыто нечто чуждое, не поддающееся моему пониманию. И всё же… я её отец. Я должен быть сильным ради них. Но я не понимаю её! Я боюсь её!"
15 сентября 2004
"Сегодня она второй раз в жизни рассмеялась так, что слёзы навернулись и у меня. Джулия удивилась. Я понял: даже в холоде есть тлеющий уголёк тепла. Но отчаяние сжимало грудь – что, если это тепло погаснет? Что, если оно исчезнет, прежде чем я успею его сохранить? Я хочу найти способ удержать его, но чувствую собственную беспомощность перед тем, что скрыто в её сердце."
9 декабря 2007
"Приходил священник. Говорит, здесь ей хуже, что Гриндлтон душит её. Говорит, нужно другое место. Я не верю в это, но тревога гложет меня изнутри, сжимает грудь, не отпуская ни на минуту. Каждый раз, когда вижу Джулию, замечаю, как Каталина реагирует на её голос – внимание дочери сосредоточено слишком остро, будто она видит то, что скрыто от меня. Страх, тревога, беспомощность переплетаются с тихой, едва уловимой гордостью: пусть хоть Джулия умеет дотянуться до этого закрытого сердца, пусть хоть кто-то может проникнуть сквозь лёд, который я сам не могу растопить."
11 января 2008
"Зимой она исчезла. Обыскали весь город и лес. Нашли на пирсе – босую, в пижаме, со стеклянными глазами. Я не понимал, что с ней происходит, и это разрывало меня изнутри. Её взгляд это зеркало чужого мира. Никогда не видел ничего подобного, и это пугает меня до глубины души."
26 октября 2009
"Перевезли её в Лондон – к моей сестре Монике. Через месяц она заговорила, словно раньше просто не хотела. Проблеск надежды: может, она сможет быть как все? Я наблюдал за ней каждый день. Если это цена её счастья – я заплачу. Молиться не смог; вся моя вера теперь – в то, что Каталина станет обычной."
14 февраля 2010
"Сегодня Каталина нарисовала картину. Не обычную – она нарисовала ад. Линии точные, резкие, краски тёмные. Я вижу её внутренний мир – странный, зловещий. На мой вопрос, что здесь изображено, она спокойно ответила: что там ее дом. Джулия будто не замечает, или ей так же больно, как и мне. Я не понимаю, что происходит внутри неё, и тревога сжимает грудь, но я стараюсь принять это."
6 апреля 2010
"Каталина растёт. Она красавица, но всё так же холодна – мир её почти не касается. Со своей подругой Аникой она мягче. Иногда улыбается, порой смеётся. Я благодарен, что она нашла кого-то, с кем может быть другой. Иногда ловлю себя на мысли: что если я не смогу защитить её? Но когда смотрю на Джулию, понимаю – вместе мы справимся. И в этом есть надежда: что даже её холодное сердце способно открыть кусочек тепла, если рядом будет любовь и забота."
15 декабря 2011
"Сегодня звонили из больницы. Каталина лежит без сознания. Говорят, её кто-то вытащил из озера. Сердце разорвало от страха. Когда увидел её – белая, холодная, с мокрыми волосами – впервые подумал, что могу её потерять. Она дышит, открыла глаза… но смотрит мимо меня. Снова пустота, снова пугает. Любовь моя к ней – моя сила и наказание одновременно."
Перевернув страницу, сердце Каталины пропустило глухой удар. Строчки плыли перед глазами, каждая буква обжигала, открывая правду, отдававшуюся болью где-то в грудной клетке. Она ощутила одновременно шок и пустоту.
2 марта 2013
"Сегодня я узнал правду. Случайно услышал разговор Джулии и отца Уильяма. Они говорили почти шёпотом, но каждое слово пробивало меня насквозь. Джулия пыталась донести, что он не имеет права вмешиваться в её жизнь после того, как оставил её беременной. Я застыл. В груди застрял камень, и я не мог сделать вдох. Тогда я осознал: Каталина не моя родная дочь… Они увидели меня. И всё раскрылось. А я… я всю жизнь думал, что Каталина – мой ребёнок. Любовь к Джулии была сильнее этого. Каждый раз, когда Уильям приходил с советами и видимым участием, я сдерживал гнев, сомнения, ревность. Не смел упрекнуть Джулию. И всё же… я люблю Каталину. Люблю и Джулию. Я стою перед ними разорванный, бессильный, и ощущение утраты, предательства и собственной беспомощности давит на меня с каждой секундой. "
18 ноября 2020
"Джулия, слишком ранимая и слабая, я боюсь что не сумею уберечь её от…"
На этом запись прерывается.
Лицо Каталины оставалось непроницаемым, руки с силой сжимали дневник.
Она медленно подняла взгляд на вересковую пустошь, ветер пронизывал её молчание, касался каждого уголка сознания. Снаружи она была равнодушна и неподвижна, но Демон ощущал каждое движение её души – тихое, почти неслышное. Боль, обида, сомнение, недоверие к миру и к самой себе жили в ней, скрытые за холодной маской.
– От кого отец пытался уберечь маму?
– От тебя, – не скрывая правды ответил демон.
Каталина не ответила. Её глаза устремились в сад, на серую траву и каменные дорожки. Лицо оставалось неподвижным, ни один мускул не дрогнул.
– Теперь ты другая, – продолжил Демон. – Ты изменилась, Кэти, – голос смягчился, стал осторожным, – правда о твоём происхождении… теперь ты знаешь.
