Анастасия Юферева – Новогодние чудеса (страница 22)
– Ух! – выдохнула Ула.
– Тётя Лора занесла утром – это моя любимая игрушка! Твоя бабушка вешала её на ёлку, когда я была младше тебя, представляешь?
– А это что? – Ула указала на свёрток.
– Рукавицы, они малы Лоре, но ещё крепкие, а твои как раз прохудились.
Из-под бумаги показались неуклюжие рукавицы, грубо связанные и старые.
– Теперь Дед Мороз ни за что не подарит мне белые рукавички, – хлюпнула носом Ула.
– Давай-ка чисть зубы и бегом за стол.
Мама закрыла коробку с шутом и сняла со сковороды последние оладьи.
От обиды у Улы горело горло, но вместо того, чтобы ещё раз сказать маме про рукавицы, она заныла:
– Не хочу-у чистить зубы. Давай после завтрака…
– Знаешь, сегодня так нельзя, – прошептала мама. – Перед Новым годом нужно быть особенно хорошей девочкой.
– После завтрака-а…
Мамины усы сердито ощетинились:
– Никаких оладий и никакого карамельного сиропа, пока не почистишь зубы!
– А я и не хочу твоих оладий! – назло соврала Ула и тут же поверила, что ничуточки не голодна. – И сироп я не люблю!
Ула убежала в комнату, но мама скоро зашла к ней с тарелкой оладий.
– Я хотела отпустить тебя погулять до обеда, но теперь тебе придётся сидеть здесь.
Ничего не ответив, Ула запрыгнула на кровать и спряталась под подушку.
– Ты можешь всё исправить: почистить зубы, позавтракать, убрать игрушки и вытереть пыль. Сегодня Дед Мороз заглядывает в каждое окошко и проверяет, кто достаточно хорош, чтобы получить подарок?
Не дождавшись ответа, мама вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.
Ула полежала ещё, полежала, потом встала, изо всех сил пнула красно-синий мячик – до боли в лапе! – и отвернулась от остывающих оладий, будто кто-то мог её увидеть. Она решила больше ни за что не есть! Совсем никогда!
Солнце лилось сквозь замороженное окно, растекалось по ломаным дорожкам и диковинным перьям. Вот бы сейчас туда, поиграть в снежки!
Ула уткнулась в стекло и сощурилась – будто что-то рыжело с той стороны? Отогрев снежинки дыханием, она потёрла локтем, потом ещё и ещё раз, пока в морозных узорах не проглянул кружок голубого неба. Тогда Ула прижалась к нему носом – и! – отшатнулась.
С той стороны чернел такой же блестящий нос!
Медленно Ула поднесла к кружочку глаз и заморгала – слишком ярко! Но сквозь слёзы она разглядела рыжую шёрстку и блестящие глазки. Ула прижалась ещё сильнее, чуть не раздавила нос…
…И лисёнок с той стороны стекла оказался в комнате!
Взъерошенная и чумазая гостья отряхивалась рядом с Улой на подоконнике. Снег с неё таял лужицами. Ула даже ткнулась в одну и фыркнула – настоящая.
– Ты кто? – спросила Ула. – Дед Мороз?
Незнакомка расхохоталась, обнажив зубки, которые вряд ли сегодня чистила. Да и фуфайка вся наперекосяк и заляпана. Но лисичка так мило вздёрнула на макушке ушки и заявила:
– Зови меня Алу, – что сразу понравилась Уле.
Зажмурившись, Алу повела носом:
– М-м-м, карамельный сироп?
– Да, мамины оладьи, – сквозь зубы процедила Ула.
– Они ж почти остыли! Чего ты не съела?
– Не хочу!
– Ой ли! – усмехнулась Алу. – Угостишь?
– Да пожалуйста, – Ула передёрнула плечами.
Лисичка до того аппетитно уминала оладьи, что Ула не могла отвести от неё взгляд.
– Да будет тебе нос задирать! Дед Мороз твой не смотрит, мама не смотрит, налетай давай, обалденные оладьи!
Ула покосилась на окно, но синий кружок уже затянулся новыми снежными узорами.
– Мама сказала сначала почистить зубы…
Алу щедро обмакнула оладью в сироп и прямо немытой лапкой сунула Уле под нос.
Скоро обе лисички улыбались своим отражениям в чисто вылизанной тарелке.
Блестящими, как бусинки, глазами Алу осмотрелась и присвистнула:
– Сколько у тебя игрушек!
Вихрем она промчалась по комнате: трижды подбросила и поймала мячик, покрутила юлу, покатала в коляске куклу, собрала из раскиданных кубиков высоченную башню, а потом запустила в неё со всего размаха подушкой.
Кровать-то так и не заправила!
– Тише… – прошептала Ула.
– Ой, ладно тебе! – и подушка полетела прямо Уле в лицо.
Тогда Ула накинула на Алу одеяло – и они, хохоча, покатились по комнате, ещё больше рассыпая игрушки.
Когда Алу наконец вырвалась, она хлопнула Улу по плечу и с криком: «Салочки! Догони!» бросилась в коридор.
Ула – за ней.
Алу залетела в чулан к умывальнику.
Ула – за ней.
Алу перевернула таз и прыгнула обратно в прихожую.
Ула – за ней и, не успев затормозить, врезалась в белую коробку.
Раздался хруст стекла.
Это была та самая коробка с золотым шутом.
На кухне шипело масло, мама насвистывала под нос рождественскую песенку и ничего не слышала.
– Что теперь будет… – прошептала Ула и сжалась в комок.
– Что-что? – пожала плечами Алу. – Склеить можно.
Но Ула её не слышала и только причитала:
– Папа вернётся с ёлкой, мама увидит…
– Дело плохо, – Алу шустро поводила носом из стороны в сторону. – Иди за мной.
Она решительно направилась обратно в комнату, и Ула, всхлипывая, поплелась за ней.