Анастасия Вознесенская – Зима наворожила (страница 8)

– Ты забыла это, – сказала Татьяна Александровна, кивнув на мятый сложенный лист, лежавший на столе перед ней. – Этот непоседа написал признание на обратной стороне теста!

Евгения хихикнула в сторону.

– Суконов – неплохой парень, но совсем, совсем легкомысленный. Нет, не его я вижу рядом с тобой, Евгеша, не его, – как-то безрадостно вздохнула порядком уставшая женщина, и озорная улыбка Жени исчезла.

– Не волнуйтесь, Татьяна Александровна, я и любовные страдания? Нет-нет, увольте! – решительно заявила она и, желая обрадовать любимую учительницу, продолжила: – Я хочу отучиться и стать педагогом, как вы!

– Никто никогда не знает, когда любовь придёт к нему, – поднявшись, сказала женщина и обняла свою лучшую ученицу за плечи. – Она не обязательно врывается в жизнь с первыми подснежниками. Чаще всего любовь застаёт врасплох посреди суматошного дня, или на автобусной остановке, или рождается из тайного взгляда…

Так случилось и с ними. Когда Женя обернулась, чтобы попросить у сидящего позади неё одноклассника ластик, тот протянул ей весь пенал, а затем их ладони соприкоснулись. Долго он держал чувства в себе, не решаясь признаться, а Женя, догадываясь, однажды угостила его обедом в столовой. Смущаясь, Никита протянул над столом руку, сжатую в кулаке, а когда развернул пальцы, она увидела на его ладони надпись ручкой: «Можешь оставить ластик и моё сердце у себя. Ты мне нравишься, Женя Снегирёва». Неподдельная улыбка озарила лицо лучшей ученицы.

– Выходит, это наше первое свидание? – спросила она, и тот просиял.

Женя потеряла из виду своих друзей. Должно быть, они решили дождаться её внизу, дабы не мешать её разговору с матерью. Оглянувшись, она зашагала к лестнице, не забыв помахать своему любимому куратору. Девушка полагала, что не сможет больше ни к кому прикипеть так же, как к Татьяне Александровне, но жизнь дарит новые знакомства, даже если об этом не просят. Её куратор – прекрасный, знающий своё дело человек. Он позволял себе говорить со студентами на равных и при этом был всегда уверен, что все его просьбы будут услышаны и проекты будут сданы вовремя. Возможно, именно поэтому в его группе редко когда случались «висяки».

– Ну что, едешь на каникулы в Муром? – весело спросил он, и Женя тихо хихикнула.

– В Мурманск, Михаил Ильич, в Мурманск!

Куратор весело махнул рукой и рассмеялся в сторону.

– У меня всегда была беда с географией и с запоминанием этих координат и прочего! Ну давай, беги, а то опоздаешь! – только Женя сделала шаг, как улыбнулась, услышав за спиной вопрос: – Это у вас-то можно как следует разглядеть Северное сияние?

– Есть такое местечко, да, – с воодушевлением ответила Женя и, снова помахав, поспешила к наверняка заждавшимся её друзьям. Но открывшееся зрелище сразило девушку. Дыхание сбилось, а высокое горло свитера начало колоть и жечь.

Жестом собственницы Ида обнимала Никиту за талию. Встав на носочки, она поцеловала его в нос, но тот тут же ответил поцелуем в губы. Ида не протестовала, обнимая его за шею, и только потом, осознав, что их могут увидеть, слегка оттолкнула парня. Никита осмотрелся, а Женя, приложив ладонь к преданному сердцу, шагнула назад и спряталась за стену.

– Ты что творишь? – возмутилась Ида, и Женя снова высунула голову. – А если бы она увидела?

– Ну и пусть. Больше не было бы причин скрывать наши чувства! Ты же не захотела ей обо всём рассказать ещё тогда, в кафе.

– Ты вообще в своём уме? Как об этом можно рассказать? Если бы я была на её месте, то выдернула бы разлучнице все волосы! Нам обоим нужно молчать. Ты хорошо меня понял?

– О, как мне это надоело, знала бы ты! – Никита закинул голову назад, словно просил небеса избавить его от надоедливой девчонки. – «Ник, давай на выходных сходим в театр, Ник, ты же знаешь, что я расстраиваюсь, когда ты даришь мне жёлтые цветы. Ник, ты ешь вредную еду», – передразнил он и, посмотрев на хихикающую Иду, ухмыльнулся: – Терпеть не могу её театры и безвкусные тефтели на пару! А ещё эта курица совсем не понимает намёков! Ну скажи мне на милость, к чему дарят жёлтые цветы?

Ида разразилась таким неприятно-скрипучим смехом, что у Жени зазвенело в ушах, и она чувствовала, как поднялось давление. «Где-то двести на триста!» – с негодующим нервным смешком подумала она и села на корточки к стене.

– Эй, ты в порядке? – спросил женский голос, и среди мелькающих мушек перед глазами Женя узнала Юанну. – Ты вся красная!

– Хорошо, что не белая, – с придыханием ответила Женя и поднялась на ноги.

Женя с трудом подавляла в себе желание расплакаться и глотала горькие, как зелень одуванчика, слёзы. С большей радостью она приняла бы от него букетик полевых цветов вместо куста жёлтых хризантем, которые он любил дарить. Однако это оказалось самой настоящей издёвкой, и он просто мечтал от неё поскорее отделаться. Ладно, но было бы честнее во всём признаться вместо того, чтобы держать её за дуру. Осмелев от вскипающей внутри злости, из-за которой стало невыносимо душно, Женя с улыбкой вышла к ним, расстегнув куртку.

– О, а мы тебя уже заждались! – весело воскликнул Никита.

– И правда. Где ты так долго ходила? И потом, тебе не холодно? – спросила Ида, глядя на внешний вид подруги.

– Ну вы и неженки! Быстро же вы привыкли к московскому климату! – отозвалась Женя, стараясь не смотреть на двух предателей. Ида лишь недоверчиво пожала плечами и получше укуталась в шарф.

Но уже в аэропорту их ждал пренеприятнейший сюрприз: из-за плохих погодных условий их рейс был отменен. Женя, заметно расстроенная, уселась на пустующее место в зале ожидания.

– Я обещала встретить этот Новый год с мамой, – загрустила она, обводя заплаканными глазами присутствующих.

– Ладно, не ной, – нахмурил брови Никита. – Возможно, завтра получится улететь.

Женя изнемогала от желания как следует ударить его, чтобы тот заткнулся. Все отлично знали, что на завтра свободных билетов нет. Или сегодня, или уже в новом году. И заодно ей горячо хотелось отвесить пощёчину его неутомимой избраннице, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с её лица. И как она могла не видеть незаинтересованность своего парня, его явное пренебрежение и нежелание быть с ней? Когда Ида положила ладони на его плечи, тот так странно посмотрел на неё, что Женя брезгливо поджала губы.

– В конце концов встретим его здесь, – сказала Ида, отстранившись.

Ида – хороший пример человека, который не слишком близок со своими родными, и потому его не особенно печалит невозможность встретиться со своей семьёй в канун Нового года.

– Одна в праздничную ночь ты точно не останешься! – не выдержала Женя, как тут же прикусила язык.

– Не поняла… – повернулась к ней Ида.

– Я имела в виду, что в любом случае мы есть друг у друга, – преодолев себя, сказала Женя и поднялась, дабы не выдать осуждение, которое читалось на её лице. – Мне нужно позвонить.

– Ну вот опять! – всплеснула руками Ида, а Никита закатил глаза, давая понять, как ему осточертели все Женины выходки.

Шмыгнув носом, Женя решила набрать тёте, отдавая себе отчёт – из этого вряд ли выйдет что-то хорошее.

– Слушаю тебя, Евгения, – послышался родной голос в трубке. А ещё звенела посуда, шум в раковине от струи воды и знакомые напевы из предпраздничных программ. Сейчас все отзвуки слышались девушке явственней. – Ну как ты? Давненько же мы не общались.

Женя не знала с чего начать и потому выпалила на одном дыхании:

– Я в беде.

Услышала свои слова эхом в трубке, и по коже невольно пробежали мурашки.

– Что случилось? – строго, почти требовательно спросила тётя, и эти слова показались такими громкими на фоне включенной в кухне воды. Девушка знала, что тётя сильно любит свою племянницу. И теперь наверняка она бросила резать оливье и встревожилась.

Характеры её тёти и мамы разнились настолько, что никто бы ни за что не догадался, что они сёстры. Лишь в одном они были схожи – обе волновались за членов семьи больше, чем за себя.

– Я не успеваю к маме! И буду вынуждена встречать Новый год с двумя предателями! – не сдержалась Женя и с силой хлопнула себе ладонью по губам.

В трубке повисла тишина, и девушка даже взглянула на экран – не сбросила ли тетя звонок, едва услышав про свою сестру, но нет, женщина молчала в трубку.

– Тётя? – позвала её Женя, и та откашлялась.

– Ты попадёшь домой, дорогая. Приезжай ко мне, и всё поймёшь.

– А мои… – девушка обернулась, глядя на беспечную парочку, и не могла подобрать слова. Так и не сумев пересилить себя, чтобы назвать тех друзьями, она тяжело вздохнула.

– А вот это уже сама решай, – ответила женщина. – Давай, мне нужно готовиться.

Женя опешила. В нерешимости она вернулась, а потом сорвалась с места.

– Эй, ты куда? – окликнула её Ида.

– В Мурманск, – на ходу ответила Женя, как вдруг Никита догнал её, остановив за руку.

– Что ты придумала?

– Руку убери, – тихо процедила та, и парень в недоумении отпустил её.

Глава 10

Женя стерпела и то, как они вдвоём сели в её такси и отправились к её тёте. Наказав им оставаться у подъезда, девушка поднялась в квартиру сто двадцать девять, откуда тянулись ароматы свежего огурца и жареных шампиньонов. Быстро чмокнув племянницу, женщина вернулась в кухню, и Женя рассеянно проследовала за ней.

– Сделай телевизор погромче, обожаю этот фильм, – сказала тётя, и Женя послушно выполнила её просьбу в то время, как женщина продолжала резать в салат морковь. – Слей воду и почисти яйца, – продолжала она.