Анастасия Вознесенская – Цветочная лавка (страница 8)

– Добрый вечер, госпожа Ингрид! – поприветствовала Ромина. Паулина, изучающая корешки книг в необъятном шкафу, вздрогнула.

– Я очень устала. Не буду ужинать, – женщина, поднявшись по лестнице, скрылась за дверями своей комнаты.

Паулина задумалась: что стало причиной озабоченности госпожи Ингрид? Она лишь однажды видела её умиротворенной, когда они встретились в аэропорту. Неужели Паулина вновь совершила какой-то проступок, или госпоже Ингрид вовсе не нравится её своеобразный характер, и она уже пожалела, что связалась с ней? Может, Ингрид следила за ней в течение дня, и эти книги, как и любое личное имущество, нельзя было трогать посторонним?

Домработница, всплеснув руками, вернулась на кухню. Паулина села за стол, озадаченно размышляя. Завтракать и ужинать одной в таком огромном доме становилось уже традицией. Подперев ладонью щеку, она заметила спускающуюся хозяйку. Женщина устало вздохнула и присоединилась к столу.

– Прошу прощения. Я совсем позабыла о тебе, – объяснилась та и одним движением развернула и постелила на колени накрахмаленную салфетку.

– Очевидно, вы всегда помните обо мне, а вот про себя забыли, – улыбнулась Паулина.

Ужин прошёл в безмолвной тишине, а после женщина попросила Паулину задержаться.

– Есть только одна вещь, которая может нанести мне душевные увечья, – начала она, и девушка стала прокручивать в голове каждую возможную оплошность. – Это ложь. Но солгавшему всегда будет хуже, поскольку он начнет терзаться мыслью: знаю я правду или ещё нет.

Паулина заметно напряглась, но, позволив женщине высказаться, решила исправить ситуацию наутро. Дождавшись Ингрид и собрав всю волю в кулак, девушка попросила простить её.

– Человеку не придётся просить прощения, если он не будет оступаться. Но если он считает себя правым, вовсе не нужно извиняться, – ответила она и незамедлительно направилась к машине.

Ингрид поделилась своими мыслями с Хеленой, которая ожидала её в кафе напротив оранжереи.

– Не слишком ли ты давишь на неё? – осторожно спросила Хелена, склонив голову набок.

– Ты не представляешь, что сердце заставляет чувствовать меня… Я всячески пытаюсь защитить её от того, от чего не смогла оградить Сару…

Хелена положила свою ладонь поверх руки подруги.

– Пожалуйста, не надо терзать себя. Паулина не похожа на ветреную девушку… – сказала она и тут же одёрнула себя. – Прости, я не хотела тебя обидеть.

– Правда не может ранить меня.

– Я знаю Паулину два дня, но готова поручиться за неё. Она никогда не сделает что-то плохое нарочно.

– Меня всегда восхищала твоя вера в людей, – усмехнулась Ингрид и прислонила стакан со льдом к виску.

– По-моему, тебе лучше рассказать ей всё, как есть, потому как запоздалое признание не будет иметь никакой силы.

– Пусть я и кажусь всегда непоколебимой женщиной, но в этой ситуации силы покидают меня. Когда-нибудь, когда-то…

Паулина старалась помнить всё, что сказала ей Ингрид. Эти своего рода наказы, которые казались странными на первый взгляд, обретали смысл в тишине. Ночи для Паулины всегда были одинокими и опустошающими, а в сложившихся обстоятельствах ей стало ещё сложнее совладать с непреодолимой тоской. Она никак не могла понять людей, которые теперь окружали её. Они странно себя вели в её присутствии: то чересчур услужливы и улыбчивы, то сдержанны и безэмоциональны. Лишь госпожа Ингрид всегда одинакова: женщина никак не проявляла своих эмоций и всегда была холодна, как Снежная королева. Девушка постепенно смирилась с нордическим характером хозяйки. Паулина даже чувствовала, что ей по душе строгость и сдержанность Ингрид, а то, как она в самых сложных ситуациях способна сохранять исключительное самообладание, вызывало неизменное восхищение.

Паулина проснулась в прекрасном расположении духа. Раздвинув шторы и распахнув настежь окно, она с задором в глазах наблюдала за жизнью вокруг: низкогорья покрыты изумрудным ковром, воздух насыщен ароматом лаванды и синнабонов, которые с энтузиазмом пекла Ромина. Паулина собрала волосы в низкий изящный хвост и, надев свой лучший джинсовый сарафан с ромашками, спустилась в пустующую гостиную. Выпила стакан воды с лимоном и, не заметив женщину, остановившуюся на лестнице, ушла.

– Что это было? – изумлённо вскинула брови Ингрид, повернувшись к Ромине.

– Госпожа Ингрид, ваша гостья спустилась вниз и, не притронувшись к завтраку, выпила лишь стакан воды и ушла.

– Я тоже была тут, Ромина, – демонстративно закатила глаза Ингрид и выдохнула: – Можешь заняться своими делами.

Ингрид вышла из дома и заметила Паулину, помогающую садовнику. Сняв солнечные очки, она вскинула брови и, ещё какое-то время понаблюдав, как та вовлечена в беседу, уехала. Девушка, познакомившись с садом и хорошенько изучив его, вернулась в дом. Не зная, чем себя занять, она слонялась по гостиной, как вдруг услышала приветливый голос за своей спиной:

– Любишь фондю?

Паулина обернулась и заметно повеселела. Ей приветливо улыбалась Ромина. Каково же было удивление Паулины, когда она заметила на кухне диффенбахию и сансевиерию в бордовых горшках. Если бы бабушка не вышвырнула её такой же цветок из окна, как бесполезную вещь, то сейчас он вырос бы таким же красивым. Женщина в белоснежном переднике растапливала сыр в какелоне, а Паулина, улыбаясь, нарезала французский багет. Она думала о том, как найти точки соприкосновения с госпожой Ингрид и расположить её к себе.

– Ну, каково это, жить в таком доме? Роскошный, правда? – поинтересовалась Ромина, с прищуром глядя на гостью.

– Не знаю, – пожала плечами Паулина, – до того, как я пошла в школу, мы тоже жили в большом доме. А потом, когда бабушка влезла в долги, мы переехали в меньший, и в нём оказалось даже больше уюта.

Паулина умолкла. Как в детстве она не интересовалась финансовым положением в семье, так и сейчас это её мало волновало. Она часто удивлялась, как её бабушка, будучи таким деловым, умным и наученным жизнью человеком, умудрилась взять неподъёмный кредит. И даже сейчас это никак не умещалось в её голове.

– Безмозглая, одним словом! – воскликнула Ромина, чем повергла Паулину в изумление.

Оказалась, кошка, каждый раз приходившая к окну в ожидании вкусного угощения, сейчас увлеклась бабочкой. Усмехнувшись, Паулина взяла куриные ножки и вышла во двор. Пёстрая кошечка стала ласкаться и тереться о её ноги. Девушка, накормив питомца и помахав пожилому садовнику, вернулась в дом.

Вечером в гостиной послышались голоса Ингрид и Хелены. Паулина поприветствовала их, помогая Ромине накрывать на стол. Ингрид удивленно округлила глаза.

– Как твои дела, Паулина? – радушно спросила Хелена, когда та сняла передник, любезно одолженный Роминой.

Паулина, присев рядом, вздохнула.

– В саду у госпожи Ингрид тридцать кустовых роз, – она обернулась и продолжила, – сто двадцать шесть книг в бурой обложке вот в том шкафу и по восемьдесят две золотых вертикальных полосы на каждой из этих бежевых штор.

Ингрид задумчиво провела пальцами по лбу, а Хелена, украдкой улыбаясь, сделала глоток сока.

– Первый ужин, когда за этим столом, кроме меня, есть ещё кто-то. Ведь три предыдущих я провела в безмолвной тишине, – заметила Паулина и мельком взглянула на женщину, сидящую во главе стола. – Одно хорошо, что сегодня я не осталась в одиночестве.

Паулина очень удивилась, когда Ромина неожиданно перестала появляться в доме госпожи Ингрид. Предположив, что новая девушка, с которой она не была знакома ранее, лишь сменяет её, она немного успокоилась. Но продолжительное отсутствие Ромины заставило её задуматься. Вскоре Паулина не выдержала и напрямую спросила Ингрид:

– Вы что уволили Ромину?

Женщина осталась бесстрастной, и напряжение достигло апогея. Если бы электричество вырабатывалось от всплеска человеческих эмоций, то в этот день можно было обеспечить освещением весь город.

– Женщина ни в чём не виновата! – недоумевала Паулина. – В таком случае, я бы хотела уволиться, даже не приступив к работе.

Ингрид отложила приборы.

– Из-за твоего сложного характера мне тяжело с тобой говорить, – наконец отрезала она.

– Это у меня-то он сложный?! – возмутилась Паулина. – Из-за вашей привычки смотреть на всех свысока, мне легче найти общий язык с домработницей – женщиной, годившейся мне в бабушки, – нежели с вами!

Паулина вышла из-за стола и поднялась к себе. Её желанием было покинуть этот дом несправедливых решений как можно скорее.

С рассветом пришёл нескончаемый дождь. Девушка понуро наблюдала за длинными струйками, катившимися по стеклу. Она хотела уйти неслышно, чтобы никто не заметил и не хватился её. Осторожно ступая, она пробиралась к выходу и вдруг услышала, как кто-то на кухне тихонько напевает песню. Странными показались две вещи: кто-то находился на кухне так рано и этот кто-то напевал очень знакомым голосом. Оставив на полу рюкзак, Паулина пошла на звук живых мелодий. С любопытством она заглянула на кухню и расплылась в улыбке, увидев Ромину. Обуреваемая эмоциями, она заключила женщину в объятья.

Они который час говорили обо всём, потерявшись во времени. Заслышав шум в гостиной, Паулина выбежала и заметила Ингрид, собирающуюся уходить. Догнав госпожу, девушка преградила ей путь.

– Я спешу, – серьёзно и холодно сказала Ингрид и подошла к зеркалу.