Анастасия Волжская – Твоя по ошибке (страница 12)

Я отрезала небольшой кусочек яичницы со свежими томатами, сыром и беконом, отправила в рот и тщательно прожевала. Да, надо было отдать хозяину дома должное: при всех его достоинствах он к тому же прекрасно готовил.

Совесть немедленно потребовала сделать для лэра Ноура что-нибудь приятное в ответ. Например, подняться со своего места, медленно обойти стол, на ходу расстегивая тугие пуговички блузки, наклониться к мэру и жарко прошептать слова благодарности в самые губы. А потом… перейти от слов к делу. Опуститься на колени и…

Ох, Красстен, вот чтобы тебе так ночами не спалось!

Отбросив навязчивые фантазии, которые вызывало в голове проклятое зелье, я мысленно пообещала, что завтра обязательно встану раньше мэра и сама накрою стол. Вспомню несколько маминых рецептов – она любила побаловать нас простыми, но очень вкусными блюдами вроде блинчиков с ягодной начинкой или омлета.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, представляя, как мэр удивится, увидев меня на своей кухне… особенно если под фартуком у меня будет лишь мой любимый алый комплект…

Вилка едва не выпала из враз ослабевших пальцев.

О чем я только думаю? Работа, дом, да и вся жизнь лэра Ноура была в Хелльфасте – так зачем ему тратить время, возвращаясь вечером… ко мне? Не за блинчиками же… с полуобнаженной девушкой в одном лишь фартучке…

Он не вернется, решила я, рационально рассудив, что это только к лучшему. А антидот, скорее всего, заберет какой-нибудь клерк из мэрии…

Глаза защипало.

Зелье, проклятое зелье! Слезы были готовы хлынуть водопадом от созданной моим же воображением картины, как я сижу одна на крыльце пустого дома и жду, жду, жду… Жду безо всякой надежды, без шанса на взаимность…

Нет, хватит. Чем скорее я приготовлю антидот, тем быстрее избавлюсь от совершенно неприемлемых, абсолютно безумных мыслей. Перестану, наконец, думать о лэре Ноуре и стану собой.

Вскочив со стула, я готова была уже броситься к лестнице в подвал-лабораторию, но негромкий голос лэра Ноура остановил меня, не дав сделать и шага.

– Куда ты? Не нравится завтрак?

Я послушно замерла под его взглядом.

– Что вы, – пробормотала смущенно, – все замечательно. Просто зелье… я подумала, вы захотите, чтобы я начала работать над антидотом как можно скорее…

– Не настолько быстро, – усмехнулся мэр. – Это подождет. Поешь сначала.

Мысленно отвесив себе пощечину за глупый и бессмысленный порыв, я вернулась к остывшей, но все еще вкусной яичнице. Лэр Ноур следил за мной, будто подозревая, что стоит ему отвернуться, как я снова выскочу из-за стола. Внимательный взгляд насыщенно-синих глаз жег кожу, заставляя сердце биться чаще.

Я долго не решалась посмотреть на него в ответ. Казалось, если наши взгляды встретятся, зелье снова возьмет верх и… Воображение подкидывало нечеткие, но, без сомнения, бесстыдные картины: я и лэр Деймер на столе, на диване в гостиной, на ступенях…

Пытаясь избавиться от навязчивых образов, я стиснула в пальцах кружку с горячим кофе и сделала большой глоток. На верхней губе остался светлый след молочной пены. Я слизнула его языком и даже не увидела – почувствовала, как взгляд лэра Деймера впился в мое лицо.

И что-то случилось…

Ножки резко отодвинутого стула проскребли по паркету. За спиной послышались торопливые шаги, скрип ступеней лестницы, хлопок двери. Я так и не успела домучить кружку кофе, когда лэр Ноур, одетый в дорогой деловой костюм, спустился в гостиную и, не глядя на меня, коротко и сухо попрощался.

Низкое урчание мотора, шуршание шин по гравию.

Тишина.

Я зябко поежилась от накатившего на меня холода и чувства глухой ноющей тоски. Захотелось завыть – до того огромным и пустым показался вдруг особняк… без лэра Деймера.

И это было невыносимо.

К обеду на огромной, во всю стену доске для записей, покрытой грифельной краской, не осталось места. Я выписала все, что только смогла вспомнить из выкладок Красстена, полностью воспроизвела формулу «Жгучей страсти», выделила активные компоненты зелья и подобрала к ним подходящие антидоты – даже учла, что полученная жидкость должна быть насыщенно-синей и помогать от головной боли и поноса, – но что-то все равно ускользало от моего взгляда. Разглядывая вычерченную схему соединения, я не могла отделаться от мысли, что зелье не сработает.

Впрочем, сдаваться я не собиралась. Собрав по всей лаборатории необходимые ингредиенты и нацедив для опытов пару пробирок «Жгучей страсти», запрятанной в глубине кухонного шкафа, я изготовила пробный антидот – и, разумеется, потерпела неудачу. Словно в насмешку, зелье даже не сменило насыщенно-винного цвета.

Идея «мыслить как Красстен» и добавлять ингредиенты по наитию, а не по рецепту, тоже оказалась бесполезной. Антидот получался то зеленым, то мутным, то вонючим, а последний опыт по цвету и консистенции и вовсе напоминал жидкую глину. Я перетащила вниз все конспекты, сохранившиеся со времен учебы, но ничего похожего в них, конечно же, не было. По старым записям мне удалось сварить только зелье от головной боли и зелье от поноса, однако на «Жгучую страсть» они не оказали никакого эффекта.

В результате я впустую извела на бессмысленные опыты почти все запасы лаборатории Ноуров. Для новых экспериментов мне катастрофически не хватало ингредиентов, даже самых простейших, а у некоторых веществ, которыми в изобилии были уставлены длинные полки закрытых алхимических шкафов, давно истек срок годности. Видно было, что запасы реактивов не пополнялись уже много лет. В отличие от дома, лаборатория действительно была никому не нужна.

Перекрывая пламя в горелке, я отстраненно подумала, что лучше бы Красстен потратил деньги на то, чтобы привести в порядок семейную лабораторию, и проводил опыты здесь. Оборудование, стоявшее в доме Ноуров, было намного качественнее, чем треснувшие колбы, покосившиеся стойки и протекающие реторты, которыми приходилось пользоваться в кампусе. Но, увы, Красс всегда яро противился любой идее об аренде лаборатории вне Хелльфаста, утверждая, что только в столице у него под рукой было все необходимое.

Друг постоянно пытался усовершенствовать зелье, при случае дорабатывая его где и когда придется. В результате часть работ над «Жгучей страстью» и антидотом прошли мимо меня. Антидот – по крайней мере, ту его версию, которую я видела у Красстена, – он изготовил в ночь перед отъездом на кухне своего университетского приятеля, у которого жил последние несколько недель. Похоже, Красс что-то добавил или изменил в выведенной нами формуле, но – как всегда в своей гениальности – забыл рассказать об этом. И теперь я была вынуждена фактически придумывать все заново, раз за разом ошибаясь в расчетах.

Чего-то не хватало. Что-то было не так. В последний момент Крассу удалось добиться нужной реакции, но я понятия не имела, как именно он это сделал.

Будто ответом на мои невеселые мысли две из десятка пробирок с неудавшимися версиями антидота взорвались, лишь чудом не поранив меня мелкими осколками. Лабораторию заволокло едким дымом. Я спешно бросилась наверх, прикрывая рукавом нос и глаза от удушливых зеленоватых клубов. За спиной раздались еще два взрыва, и чутье алхимика подсказывало, что остальные зелья вскоре разделят незавидную участь нестабильных образцов.

Я с неохотой признала: это был полный провал.

Низкое вентиляционное окно лаборатории, специально спроектированное так, чтобы можно было открыть его снаружи, выходило на задний двор. Я широко распахнула створки, выпуская зеленоватый дым: лабораторию следовало проветрить, прежде чем вновь спускаться туда и оценивать произведенный ущерб. Дверь, нагреватель, теперь вот подвал – было ужасно стыдно за все разрушения, случившиеся в особняке Ноуров по нашей с Крассом вине.

Я всхлипнула от внезапно накатившей тоски. Неудачи – слабый диплом, отсутствие работы и жилья, Крассово зелье, по глупой ошибке связавшее нас с лэром Деймером Ноуром, проблемы с антидотом – навалились разом, почти раздавив непосильным грузом. До безумия захотелось опереться на надежное плечо. Найти кого-то, кто был бы готов разделить со мной эту ношу, кто помог бы, утешил…

Лэр Ноур…

Он. Опять он, только он. Проклятое зелье – а что же еще – путало мысли, заставляя искать поддержки у того единственного, к кому неудержимо влекла магия «Жгучей страсти». Я всхлипнула еще раз. В последнее время я стала слишком чувствительной, и в этом, наверняка, тоже было виновато Крассово зелье.

Пока дым, низко стелясь по траве, медленно выплывал из окна лаборатории, я решила обойти задний двор особняка Ноуров, смыкавшийся с сосновым лесом. Летнее солнце жарило вовсю, и в воздухе стоял ни с чем не сравнимый запах нагретой смолы и хвои. Жужжали шмели, собирая нектар с цветов, ковром расстилавшихся под ногами. В низине укрытая тенью вереска созрела черника, и я, повинуясь странной внутренней уверенности, что и сегодня буду ночевать под одной крышей с лэром Деймером, набрала стакан темных ягод для утренних блинчиков, а остальное съела прямо с куста. Черника немного примирила меня с неудачами в зельеварении – по крайней мере, будет чем подсластить лэру новость о том, что работа над антидотом затягивается.

Невдалеке от дома обнаружилась заброшенная остекленная теплица. Я не сразу заметила ее: тонкие деревянные рамы были густо увиты плющом, отчего здание скорее напоминало небольшое ветвистое дерево, чем творение человеческих рук. Любопытство толкнуло меня ближе. Приникнув к мутному стеклу, я различила очертания зеленых кустарников и разноцветные пятна распустившихся бутонов.