Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 37)
– Ваш заказ, милорд, миледи. Приятного дня.
На наш излюбленный столик возле окна опустились две большие чашки и целое блюдо крохотных кремовых десертов, которые очень нравились лорду Кастанелло. Я с наслаждением отпила глоток крепкого кофе – во рту стоял неприятный привкус специй, и мне ужасно хотелось хоть как-то заглушить его. Даррен моментально скривился.
«Фу-у-у… – Эмоция оказалась столь яркой и четкой, что несложно было в красках представить, как мальчик морщится, высовывая язык. – Горько!»
Не удержавшись, я фыркнула. Насколько же похожими оказались отец и сын! И Даррен, и Майло – оба любители сладостей…
– Что вас так развеселило? – Лорд Кастанелло недоуменно выгнул бровь, помешивая кофе палочкой, обсыпанной кристалликами темного сахара.
– Даррен. Он жалуется, что кофе слишком горький на его вкус.
– Он настолько хорошо чувствует все то же, что и вы?
Я кивнула.
– С каждым днем связь все крепче.
– Что ж, в таком случае совершенно с ним согласен, – тут же откликнулся супруг. – Не понимаю, как вы пьете такую гадость.
Я хотела было возразить, но тут же поняла, что Майло просто шутит. Даррен тоже развеселился: кажется, сходство с отцом пришлось ему по душе.
Лорд Кастанелло заинтересованно подался ко мне.
– А что еще он говорит? Расскажите, прошу вас.
На несколько секунд я замолчала, раскладывая нашу связь на тонкие нити. Пестрый спектр ощущений сиял ярко, радостно.
– Говорит, что ему нравится ваш десерт. Еще считает самодвижущиеся экипажи, проехавшие за окном – три, кажется, хотя сама я не заметила ни одного. И с любопытством рассматривает идущих с ярмарки горожан. Говорит, что из окна его комнаты видны шатры на площади Манцони. Даррена интересует абсолютно все. И знаете… когда я чувствую его мысли, мне кажется, будто он почти ничем не отличается от других любопытных детей.
Майло вздохнул, глядя в окно. Мимо, визжа клаксоном, пронесся очередной – как оказалось, четвертый – экипаж.
– Страшно подумать, сколь многого был лишен мой сын за долгие пять лет, – глухо произнес супруг, не отводя взгляда от пестрых шатров ярмарки, видневшихся в конце улицы. – Запертый в четырех стенах, не видевший рядом никого, кроме меня, лекарки и горничных… Как, когда я сумею восполнить ему все эти годы?
Я мысленно прикоснулась к нити нашей связи. Крепкая, прочная, она протянулась между мной и Дарреном, позволяя мальчику видеть моими глазами, чувствовать вкус, запах, дуновение ветра. И вдруг с кристальной ясностью поняла, что нужно сделать.
Если начинать открывать перед Дарреном мир, недоступный ему прежде, то… почему не сейчас?
Оба лорда Кастанелло – и старший, и младший – горячо поддержали мою идею побывать на ярмарке. Внутри шипучими пузырьками поднялось яркое нетерпеливое предвкушение – радость Даррена от предстоящей прогулки была настолько сильной, что я невольно разделила ее вместе с мальчиком, почувствовав себя маленькой девочкой, которую родители впервые взяли с собой в большой город.
Родители… Я украдкой взглянула на Майло, сжимавшего мою руку. Супруг заметно волновался, но я понимала, что это иное, приятное волнение. Для него все тоже происходило в первый раз. Первая совместная прогулка с сыном за многие, многие годы – как бы дико и неправдоподобно это ни звучало.
– Пять, – вдруг сказал Майло, указывая на припаркованный у площади Манцони экипаж, и я тут же ощутила всплеск ликования, исходящий от мальчика. – Фаринта, скажите ему…
– Он слышит каждое ваше слово, милорд.
– Даррен… – Лорд Кастанелло осекся и смущенно рассмеялся. – Простите, Фаринта. Я чувствую себя ужасно глупо из-за того, что назвал вас именем сына. Скажите, что… я получил письмо из Ромилии. Наш новый экипаж почти готов, и скоро его доставят в поместье. Я смогу научить Даррена управлять им, если он захочет.
«Да, да, да!»
В голове словно фейерверк взорвался, перед глазами потемнело. Я помассировала виски, пытаясь унять резкую боль.
– Что с вами? – тут же вскинулся Майло, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.
– Поосторожнее с такими заявлениями, милорд. – Я вымученно улыбнулась. – Честно сказать, я с куда большей радостью предпочла бы увидеть реакцию Даррена своими глазами, чем почувствовать ее… изнутри.
Смутившийся Даррен немного приглушил связь, будто извиняясь за слишком яркие эмоции.
– Готовы? – спросил супруг, привлекая меня к себе.
Я кивнула.
Стоило шагнуть на площадь, как ярмарка, шумная и многоголосая, затянула нас под пестрые пологи. Отовсюду раздавались призывные крики торговцев, слышались смех снующих под ногами детей, шуршание тканей, треск углей в переносных жаровнях, перестук каблучков по брусчатке. Над шатрами палаток возвышался огромный разноцветный купол деревянной карусели – центра притяжения всех окрестных девчонок и мальчишек. Я почувствовала, как восхищенно охнул Даррен, увидев, как взмывают вверх и опускаются вниз деревянные резные кони с хохочущими всадниками.
Оставив меня у ближайшей палатки, Майло ненадолго скрылся в толпе и через минуту вернулся с двумя яблоками, покрытыми карамельной глазурью. Протянув одно мне, он с наслаждением вгрызся в хрустящую сладкую корочку.
– Попробуйте, – улыбнувшись, попросил супруг, увидевший, что я нерешительно верчу в руках деревянную палочку с лакомством.
Я послушно откусила кусочек. Сочное яблоко с легкой кислинкой в сочетании с карамелью давало необычный, но очень приятный вкус. Даррен довольно зажмурился, облизываясь, и тут же потребовал еще.
– Нравится? – спросил Майло, глядя мне в глаза со странным затаенным ожиданием, и я никак не могла понять, ждал ли он моего собственного ответа или хотел услышать мнение сына.
Но, к счастью, в отношении яблок в карамели мы с Дарреном были абсолютно солидарны.
– Очень, – честно ответила я.
Удивительно, я столько раз раньше бывала на ярмарках, но никогда так и не решилась попробовать ни сладкую вату, ни яблоки, ни орехи в меду. А сейчас… Может, дело было в незримом присутствии сладкоежки-Даррена. А может, в том, как супруг осторожно отламывал тонкую корочку карамели, а после обхватывал губами яблочную мякоть, высасывая кисловатый сок…
Я со всего размаха отвесила себе иллюзорную пощечину. Что же я делаю? Даррен рядом, и все мои непристойные мысли для него полностью открыты. Но… в последние дни со мной что-то происходило, и мне все чаще приходилось себя останавливать – не тянуться к супругу, не пытаться, как будто случайно, положить голову ему на плечо, не прижиматься в тесной карете, чтобы почувствовать, как рука Майло скользит по моей талии, притягивая ближе. Я никогда прежде не задумывалась, что мне может столь отчаянно не хватать физической близости. И именно сейчас, когда особенно важно было держать себя в руках…
– Хотите еще?
Выдавив из себя улыбку, я покачала головой. Еще одного раунда борьбы с собой при виде супруга, облизывающего сладкие, блестящие от сока губы, я просто не вынесу.
– Может быть, позже?
Майло кивнул, соглашаясь.
Пока лорд Кастанелло разглядывал ближайшие палатки, решая, куда повести нас дальше, я потянулась к Даррену. Мне было ужасно стыдно перед мальчиком за свои несдержанные мысли. Он тут же откликнулся – меня окутало теплой волной чистой детской радости и восторженного любопытства. К моему облегчению, в чувствах Даррена не ощущалось отторжения, неприятия или злости – лишь тоненькая вибрирующая нить, показавшаяся мне похожей на хитрую улыбку. Сын лорда Кастанелло прекрасно понял, о чем я думала. И, кажется, не был против моих чувств к своему удивительному отцу.
– Здесь есть небольшой зверинец. И акробаты. Пойдемте сначала туда? – наконец решил Майло.
Я позволила супругу увести меня вглубь ярмарки.
Мы с Мелией постарались на славу, подбирая мне костюм и шляпку для ежедневных поездок в город. Плотная жесткая вуаль сзади защищала затылок и шею от случайных прикосновений, спереди же могла откидываться или закрывать лицо – по моему желанию. Перчатки из мягкой кожи, темно-бордовый жакет с воротником-стойкой и длинная расклешенная юбка до пола позволяли не оставлять ни единого открытого кусочка кожи. В таком наряде я чувствовала себя спокойно даже в толпе, а Майло зорко следил, чтобы никто не подходил слишком близко.
Клетка с рычащим тигром, две обезьяны и свернувшаяся обманчиво неподвижным клубком змея-эфра не произвели на Даррена должного впечатления. Звери за толстыми прутьями решетки вызвали у него лишь жалость. Акробаты показались скучными, и только силач, легко подбрасывавший в воздух огромные гири, ненадолго привлек внимание мальчика. Но не прошло и минуты, как ментальная связь между нами нетерпеливо замерцала, предлагая идти дальше.
«Папа лучше», – безапелляционно заявил Даррен, подбрасывая мне образ полуобнаженного лорда Кастанелло, упражнявшегося на заднем дворе поместья, и я поспешила согласиться, пока мальчик не надумал показать мне что-нибудь еще. Например, купание в речке – по широким плечам супруга я догадывалась, что он может оказаться отличным пловцом.
Довольный смех Даррена колокольчиками прозвенел в моей голове.
«А теперь карусель!» – потребовал мальчик, и Майло повел нас вперед.
Плутая между торговыми рядами и изредка останавливаясь, чтобы купить кулек очередного лакомства или попробовать выиграть приз, подцепив в сачок вертких рыб из бочки, мы довольно скоро вышли к самому центру ярмарки.