Анастасия Волжская – Брак с летальным исходом (страница 17)

Шаг. Еще шаг.

Внезапно что-то на границе видимости привлекло мое внимание. Ненужная, досадная помеха. Я обернулась, но слишком резко, и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Ладонь скользнула по холодной ручке, и та поддалась нажиму, распахнулась, лишая опоры.

Удара я не ощутила. Приподнявшись на локтях, с удивлением обнаружила себя на полу в незнакомой темной комнате, освещенной едва различимым голубоватым сиянием. Светом работающего артефакта.

Я нашла его почти сразу. Небольшой предмет, лежащий чуть в отдалении. Сквозь оболочку явственно проступали очертания кристалла. Бездумно я потянулась к нему.

А в следующее мгновение яркая вспышка и последовавшая за ней волна выпущенной на свободу магической энергии захлестнула комнату, вновь опрокидывая меня на пол, ослепляя, выжигая застилавший разум туман.

И погасла.

*

Голова раскалывалась, перед глазами плясали красные всполохи, как после удара. Поднеся руку к затылку, я нащупала набухающую, болезненную шишку. Что же со мной только что произошло?

Колени и локти саднило - кажется, при падении я ободрала кожу. Я пробежалась руками по телу в поисках других повреждений, одернула задравшуюся юбку, поправила рукава. И тут меня прошиб холодный пот.

Шнуровка лифа оказалась полураспущенной. Грудь, не стянутая плотной тканью, ныла. Низ живота неприятно и болезненно тянуло, словно…

На месте воспоминаний обо всем, что было после того, как горничная принесла мне бумагу и свечи, зияла пугающая чернота.

Что я успела натворить за это время?

Я огляделась, поспешно зашнуровывая платье, но в окружавшей меня темноте незнакомой комнаты с трудом можно было различить лишь очертания предметов. Сквозь плотно занавешенные шторы с улицы не пробивалось ни лучика света. Воздух казался затхлым, комната - хоть повсюду и были разбросаны некрупные предметы -нежилой.

Я с облегчением выдохнула. По крайней мере, вряд ли это была спальня лорда Кастанелло, что, особенно с учетом беспамятства и странных телесных реакций, меня несказанно радовало. Да, я прекрасно осознавала природу распаленных зельем желаний и, если бы речь шла о первой брачной ночи в роли леди Осей, подчинилась бы им с радостью. Но в сложившихся обстоятельствах… пусть лорд Кастанелло и приходился мне законным супругом, я вовсе не желала близости с ним, почти незнакомцем, да еще и под воздействием дурмана, подчинявшего меня чужой воле.

На тумбе рядом со мной обнаружился ночник, а внутри чуть поблескивал накопительный кристалл нетипичной, словно бы ручной огранки. Надеясь, что хоть немного заряда сохранилось, я наощупь поискала на основании ночника рычажок, активирующий артефакт, но ничего подобного не обнаружила, светильник был старой, непривычной модели. Но тут пальцы наткнулись на ребристое колесико, и мышечная память услужливо подкинула верное движение. Я повернула диск на одно деление, задав ночнику минимальное свечение.

Кристалл послушно зажегся, заливая комнату неярким светом, рассыпавшимся сквозь прорези ажурного торшера тысячью крохотных звездочек.

Это была детская. Я сидела на пушистом ковре посреди комнаты, заваленной игрушками, резными солдатиками, повозками с большими крутящимися колесами и металлическими моделями первых самодвижущихся экипажей. Детская казалась воплощенной мечтой любого маленького мальчика. Все застыло в беспорядке, как будто юный хозяин спальни лишь на минуту вышел из комнаты и скоро вернется к прерванным играм.

Но пустота, тонкий слой пыли, покрывавший поверхности, завалившаяся набок деревянная лошадка на тонких полозьях, плюшевый медведь с вытертой шерстью, верно, когда-то горячо любимый своим маленьким хозяином, а теперь сиротливо выглядывающий из-под кроватки, были красноречивее любых слов. Это место было оставлено давным-давно.

На несколько долгих мгновений мои переживания и страхи отошли на второй план. Сердце невольно сжалось от чувства потери. Кому принадлежала эта комната, еще хранящая в себе отголоски безмятежного детского счастья? Брату лорда? Сыну? Что произошло с ребенком, и могло ли это быть связано с исчезновением жен лорда Кастанелло?

Мягкая игрушка со скрытым внутри кристаллом, выпавшая у меня из рук в момент энергетического выброса, лежала, прислонившись мохнатым затылком к боку модели экипажа и неестественно раскинув лапы. Я провела над ней ладонью, опасаясь касаться неизвестного и, без всякого сомнения, сильного артефакта, но кристалл был полностью разряжен, и я не смогла понять, в чем же заключалось его действие и что он делал в детской спальне. Тем не менее, эта игрушка вернула мне рассудок, разом очистив одурманенное сознание.

Дурман…

Свечи!

В голове постепенно прояснялось. Мне вспомнился тяжелый экзотический древесный запах, смешивающийся с легким ароматом весенних цветов, окутавший меня, пока я, воспользовавшись моментом, пыталась вычислить неизвестного автора загадочных писем. Как начали путаться мысли, как тело наливалось тяжестью по мере того, как я все больше и больше вдыхала пары добавленного в воск ароматического зелья. А в том, что это было именно магически измененное зелье, я не сомневалась. Безусловно, некоторые масла обладали возбуждающим эффектом, но настолько усилить его мог только опытный зельевар.

Вот кого господину дознавателю стоило бы лишить лицензии.

Я скривилась, укоряя себя за глупость. Слишком уж я расслабилась, доверившись обещаниям лорда, слишком обрадовалась неожиданной услужливости прислуги. И вот результат.

С видимым усилием поднявшись на ноги - ушибы болели, от отката и злости ощутимо потряхивало - я поспешила вернуться к себе. Надо было разобраться со свечами и проветрить комнату.

К тому же, оставаться в детской, пусть здесь я и ощущала себя на удивление защищено, было неразумно. Я словно бы случайно приподняла завесу над какой-то страшной и болезненной семейной тайной лорда Кастанелло, и это вызывало странное чувство вины и стыда. Заброшенная детская казалась чем-то… слишком личным.

Впрочем, после произошедшего никакие муки совести не заставили бы меня расстаться с игрушкой, которую я бережно прижимала к груди. Артефакт, пусть и разряженный, придавал мне уверенности, что в дальнейшем я буду настороже и сумею защититься от опасности.

Я выглянула в коридор. Совсем рядом с детской из-под крайней двери в этом крыле поместья выбивался тоненький луч света. Смутно припомнив, что, кажется, именно к нему я шла в полубреду под действием паров зелья, я вдруг залилась краской. Нетрудно было предположить, что там располагались покои самого лорда. Всего две двери отделяли меня от того, чтобы совершить непоправимую глупость и…

Я не стала додумывать эту мысль.

Дверь в мою комнату оказалась прикрыта. Это было плохо: скорее всего, свечи все еще горели, и за время моего отсутствия запах мог еще сильнее пропитать небольшое помещение. Посреди ночи правилами приличия можно было пренебречь, и, решительно задрав юбку, я плотно закрыла тканью рот и нос. Сжимая в одной руке украденную из детской игрушку, а другой придерживая подол, я глубоко вдохнула и заскочила внутрь.

Свечи горели ровно, от пламени вился легкий, едва заметный дымок. Аромат еще больше усилился, и сейчас я чувствовала его даже через плотную ткань. Я тут же затушила огонь - лучше темнота, чем дурман. Стараясь не дышать, бросилась к окну и попыталась распахнуть его.

Игрушка и подвернутый подол мешали, пришлось выпустить их, положившись единственно на свою выдержку. Но даже нажиму двумя руками щеколда поддавалась с трудом. Легкие горели, я отчаянно боролась с желанием вдохнуть. Голова кружилась, то ли от витавших в воздухе паров зелья, то ли от недостатка кислорода.

Так и не открыв окно, я выскочила из комнаты. Сделала несколько глубоких вдохов, как можно дальше отойдя вглубь коридора, и вновь скользнула за дверь.

Со второй попытки мне все же удалось открыть створки. Я высунула голову в окно и с наслаждением вдохнула морозный зимний воздух. Ветер смахнул на пол листы бумаги, следом укатилось перо. На столике, насмешкой над моим нынешним положением, остался лишь подсвечник с потухшими свечами. Подавив в себе желание зашвырнуть его куда-нибудь, я осторожно, стараясь не касаться подтаявшего маслянистого воска, отодвинула свечи подальше.

Простояв у окна, пока меня не начала бить дрожь от холода, я отступила вглубь комнаты, осторожно принюхалась и тут же ощутила приступ дурноты. Запах, казалось, был везде, пропитав постель, тяжелые портьеры, ковер. Даже с распахнутым настежь окном и дверью находиться здесь было невозможно - не говоря уж о том, чтобы провести остаток ночи.

Поджав губы, я смотрела на свою комнату из коридора через дверной проем, и внутри тугим комом зрело раздражение. По всему выходило, что после полученного от лорда Кастанелло внушения слуги от молчаливой неприязни перешли к открытым действиям, вознамерившись меня отравить. Конечно, афродизиак вряд ли причинил бы мне вред, но тот факт, что положение мое с каждым днем становилось все хуже, заставлял задуматься. А лорд предпочитал держать меня в неведении, так и не дав за ужином ни одного обещанного ответа.

Если же эти свечи не просто чья-то жестокая шутка, что, в таком случае, вообще происходило в поместье?

Я тряхнула головой и помассировала виски. Похоже, что дурман, выветрившись из комнаты, распространился и по коридору, а значит, не стоило тут оставаться.