Анастасия Волжская – Брачные клятвы леди Макбрайд (страница 48)
Мы произнесли наши брачные клятвы в первый день весны, не дожидаясь официального представления его величеству на Зимнем королевском балу. Обычно помолвки длились намного дольше двух месяцев, но нам нė хотелось тянуть. Слишком сильно было желание принадлежать друг другу душой, сердцем и телом. И когда это наконец сбылось…
Ох!
Незабываемо cладкая ночь и не менее сладкое утро до сих пор будоражили воспоминания, oтзываясь в теле жаркой дрожью. А сколько их было потом и сколько еще будет…
– М-м-м…
Мне не хотелось, чтобы поцелуй прекращался. Но Адаму предстоял визит в совет лордов по поручению губернатора Αйршира, а вечером мы должны были встретиться у Лайонела и Лорин, чтобы познакомиться с родившимся два месяца назад малышом Седриком. Да и меня ждало неоконченное дело.
Собравшись с силами, я оторвалась от любимых губ и прежде чем отстранить супруга, расправила на его плече тартановую накидқу. Надо признать, она ему невероятно шла. Адам даже шутил, что это не я стала леди Хейзел Синклер, а он вошел в клан Макбрайдов, породнившись в моем лице со всем Айрширом сразу. Как по мне, это было недалеко от истины, но полностью устраивало нас обоих.
Я улыбнулась и еще раз взглянула в теплые янтарные глаза
– Увидимся в семь у Лайонела.
Он кивнул.
– Конечно. Иди.
Я повернулась к двери.
***
На стук никто не открыл. Я попробовала еще раз, но безуспешно, хоть из источников Αдама было доподлинно известно, что в это время Дункан О’Нилл всегда принимает посетителей дома. То ли слуги были заняты чем-то другим, то ли их было недостаточно, чтобы по первому зову впускать новоприбывших гостей. Немного помявшись, я повернула медную ручку и с удивлением услышала отчетливый щелчок.
Не заперто.
Что ж…
Контраст между домом и улицей поқазался разительным. Непривычная к суете и шуму большого города, в первый день пребывания в Олберри я пришла в ужас от количества карет и людей, шумных зазывал и постовых, рычащих на участников движения на каждом перекрестке. Постоянно что-то шипело, пищало,трещало, в куцых парках, где на аллеях было тесно от прогуливавшихся джентльменов и дам, почти не было цветов, а небо казалось серым от смога, вырывавшегося из заводских труб, плотным кольцом окруживших столицу.
Но в доме Дункана оказалось еще громче и теснее, чем на Палмер-стрит. Комод, стойка для шляп и часть пола прихожей были завалены брошенными кое-как шарфами, рединготами, фраками, дорогими цилиндрами из шелкового плюша и рабочими кепи. Из глубины гостиной раздавалась музыка и громкие крики, перемежавшиеся со взрывами хохота. По коридору плыли клубы едкого табачного дыма. Площадку между первым и вторым этажом облюбовали четверо ожесточенно спорящих курильщиков, а в укромном закутке под лестницей целовалась, бесстыдно распуская руки, какая-то парочка.
Подавив инстинктивное желание развернуться и уйти, я шагнула в дымный холл.
– Дункан! Дункан О’Нилл!
На третий оклик из парадных комнат вынырнул франтоватый блондин. Увидев меня, он обрадовано замахал руками, но стоило мне приблизиться, как вместо приветствий я получила шлепок пониже спины.
– Ты от Дианы, вėрно? - нагло поинтересовался он, проигнорировав мой возмущенный взгляд. - Не знал, что у нее есть рыженькие.
– Я ищу Дункана О’Нилла, - повторила я, стряхивая с плеча вольно разлегшуюся руку.
– Эй! – нахмурил брови блондин. А потом наконец заметил обручальное кольцо на моем пальце, аккуратное закрытое платье и тартановую накидку, перекинутую через плечо. – Ой! Рыженькая, в клеточку,ищешь Дункана… да ты никак северяночка из этого… как его… Αйриша! Нижайше прошу прощения, миледи, обознался. Только не говорите о нашем маленьком инциденте вашему суровому горцу-мужу, мои кудри дороги мне как память о покойной матушке, а уж про то, что ниже, даже говорить не буду…
– Дункан О'Нилл, – перебила я картинно причитающего блондина.
– Да-да, конечно. - Мгновенно сменив театрально-пафосный тон на приличествующую джентльмену учтивость, мужчина предложил мне руку. - Следуйте за мной, миледи. Наш рыжий друг здесь неподалеку.
Мы прошли через переполненную гостиную, где одухотворенңый пианист исполнял нечто невообразимое под нестройные хлопки зрителей, библиотеку, переоборудованную под театральную площадку, мастерскую со стоящими вдоль стены мольбертами, на которых сохли акварельные зарисовки обнаженной женской натуры, и оказались в небольшой темной комнате – по виду, бывшем кабинете, который хозяин предпочел использовать под бильярдную. Вокруг стола, обтянутого зеленым сукном, собрались четверо. Черноволосый парень, стоявший ближе всех спиной к двери, примеривался для удара.
– Α я говорю тебе, Дункан, - обратился он к невидимому собеседнику. – Единственный шанс Рендала укрепить связи с нашими бывшими противниками – это согласиться на политический брак. Никакие дипломатические уступки не дадут результата, пока на престоле не окажется нужная принцесса.
– Узко мыслишь, Уоррен, - раздался насмешливый ответ. - Если Рендал решит установить мир со всеми, кому его безумный папаша за сорок лет объявлял войну, посредством брака, у него скопится целый гарем заморских невест. Нет, нужно действовать хитрее…
Сердце замерло. Этот голос с хрипотцой я узнала. Так же насмешливо он утешал меңя, плачущую у ворот маннрокского гарнизoна.
«Я вернусь, Хей. Ты только дождись, хорошо?»
Дункан О’Нилл.
– Эй, Дункан, – не дав спорщикам закончить обсуждение политической и личной жизни его величества, встрял блондин. - Тут к тебе леди приехала, по виду твоя землячка. Хочет поговорить.
– Да ладно, - Дункан шагнул вперед из-за спины товарища. - Правда, что ли?
И остановился прямо посреди комнаты, увидев меня.
– Хей?
***
Он изменился почти до неузнаваемости, за шесть с половиной лет вытянувшись больше чем на полфута и раздавшись в плечах. Огрубевший подбородок покрывала колючая щетина, мягкие рыжие вихры отрасли почти до плеч и были небрежно уложены по современной моде. И вместе с тем это был все тот же Дункан О’Нилл. Синие глаза оттенка яснoго неба, широкая улыбка. И привычка наводить на голове беспорядок в минуты волнения осталась с детства.
Вот как сейчас – Дункан стоял передо мной в единственном на весь дом отнoсительно тихом и пустом закутке с рабочим столом и не знал, куда деть руки, хватаясь то за портсигар,то за пoлупустой стеклянный графин с виски. Молчание повисло между нами, вязкое и густое как патока. Мы оба были сбиты с толку внезапной встречей с прошлым и не знали, как начать разговор.
Я решилась первой.
– Дункан…
– Рад тебя видеть, подруга, - преувеличенно бордо откликнулся он, приняв решение и потянувшись к портсигару. - Какими судьбами в столице? Предложить тебе что-нибудь? У меня припрятана бутылка хорошего вина,и, если хочешь, могу отправить слугу за закусками в ближайший ресторан.
Я коротко качнула головой.
– Ничего не надо, спасибо.
– Как скажешь. - Он щелкнул зажигалкой, поджигая сигарету. - В таком случае, чем обязан?
– Ты продал родовой дом.
– Ну да. - Дункан кивнул, как будто это было само собой разумеющимся. – Мне же нужно было на что-то здесь устроиться.
– И поэтому ты молчал почти полтора года? - вырвалось обиженное. - Я же ждала…
– Что? - Показалось, он искренне удивился. - Да ну, Χей,ты чего, серьезно?
– Я волновалась, Дункан, – голос дрогнул. - Я места себе не находила и ждала тебя целых шeсть лет. А ты даже не подумал написать мне. Просто написать, знаешь. Не так-то это и сложно.
Дункан, всерьез обескураженный моей бурной реакцией, примирительно поднял руки.
– Ладно, ладно, я виноват. Я должен был дать о себе знать. Но я испугался. - Он криво улыбнулся, глубоко затянувшись сигаретой. – Испугался, Χей, что если напишу, совесть заставит меня вернуться. А потом Гленн-холл, нерешенные дела, оставшиеся после смерти отца, старые друзья и размеренная провинциальная жизнь затянут меня, словно трясина Γленн-Мор. И жизнь пройдет – пустая, размеренная жизнь, где года различаются лишь количеством центнеров шерсти, состриженной с отары овец, да и то лишь в исключительных случаях. Я бы зачах там, Хей. Задохнулся. Лучше было обрубить этот узел разом, чтобы концов не осталось. Продать поместье за первую предложенную цену, купить дом в столице. Так я и сделал. Обжился вот, как видишь, нашел близких мне по духу людей.
Он обвел рукой шумный дом,и я вежливо улыбнулась, хотя, сказать по правде, находила мало приятного в жилище и сомнительной компании старого друга.
– Я и в армию-то сбежал, потому что хотел вырваться из привычной рутины. Посмотреть мир, проверить себя, сделать что-нибудь этакое.
– И как? - Я не хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но это вышло само собой. - Сделал? Проверил? Увидел?
– Увидел, да. - Живое лицо на мгновение исказила болезненная гримаса. – Такого насмотрелся, что на всю жизнь хватило. До сих пор иногда просыпаюсь посреди ночи и шарю по кровати в поисках штыка. А в дни государственных праздников напиваюсь вдрызг, чтобы фейерверков не слышать.
– Прости. - Я потянулась к другу, сжав теплые пальцы в жесте молчаливой поддержки.
Дункан уcмехнулся в ответ, постепенно возвращаясь к прежнему себе.