Анастасия Володина – Протагонист (страница 29)
– Ах ты су-у-ка, – он взвыл и попытался меня схватить, но я накинула шубу ему на голову и толкнула вглубь ванной. Он поскользнулся на мокром полу и рухнул, я захлопнула дверь, провернула ключ и со всей дури припустила ко входу.
Только я взялась за ручку, как дверь открылась – и я вписалась в кожанку, едва не взвыв от несправедливости мироздания: вот и дружка нечистый принес!
И тут произошло странное. Парень схватил меня за руку и выдернул за порог.
– Погнали, – скомандовал он, а я так растерялась, что послушалась и прыгнула по команде в кислотно-лимонную «Ниву».
Только когда «Нива» покинула поселок, я начала соображать и рассматривать своего нежданного спасителя. Лет двадцати пяти, в спортивном костюме и хилой кожанке не по сезону (мода у них, что ли, такая?), бритый, сероглазый, узкие губы кривятся в презрительной насмешке. А с чего я, собственно, решила, что меня спасают?
– Куда мы едем? – прозвучало робко, и я разозлилась.
– Ты скажи.
– В смысле?
– В смысле, куда тебе отвезти? Как свалила-то?
Я рассказала, как дело было, а он покачал головой.
– Как же тебя так угораздило? Сначала в «Баттерфляе»…
– Я не проститутка!
Он вздохнул:
– Да знаю я, – вздохнул он. – Есть у Беса такая особенность – пить до чертей, а потом не помнить нихуя. Или еще хуже – кусками. Он как раз в этот день проигрался, вот и остался без бабок. Помнил, что «Баттерфляй», помнил, что баба ему в туалете чем-то не угодила. Ну и ухо штопали. Про ухо я ему сказал, что подрался, а про девку – что шлюха заезжая потравила и ограбила.
– Зачем?
– Затем. Заезжих искать не надо.
– Я не про то. Зачем вы мне помогаете? Что вам нужно?
– Чтобы ты мотала из города.
– С какой это стати? Это мой город, у меня здесь дед строил ГЭС вообще-то!
– Где твой дед-то сейчас?
– Умер.
– К нему хочешь?
Я тотчас вспомнила изуродованную танцовщицу, которой, по слухам, за меньшее досталось, и поежилась.
– Я в милицию пойду.
– Иди. Может, повезет. А может, сами тебя Бесу доставят. Решать тебе. До дома я тебя довезу, дальше сама. Бес меня и так заждался, а тачка приметная больно, нечего мне здесь торчать.
– А ты не можешь убедить своего друга оставить меня в покое?
– Он мне не друг.
Я усмехнулась:
– Ты под ним ходишь, вот оно что.
– Я, Снегурка, сам по себе хожу. Треплешься много, а времени у тебя в обрез. Дома есть кто из мужиков, чтоб проводил? Отец, брат?
– Нет, только мама.
– Только мама… Телефон давай, созвонюсь с ней вечерком.
– Нет.
Он фыркнул.
– Да че ты выпендриваешься, нужна ты мне больно…
– Телефона нет.
– Че так-то?
– Дорого.
Он цокнул.
– Красиво живешь.
– Нормально живу! – Тут я наконец пришла в себя и обозлилась окончательно. – Никого не трогаю хотя бы!
– Ты уже дважды тронула, Снегурка. Третьего не будет. Так что найди себе нору поглубже и не высовывайся.
И тут я вспомнила:
– У меня же паспорт забрали! Как я уеду?
Он помрачнел. Побарабанил пальцами по рулю, вздохнул и наконец вытащил связку из бардачка.
– Запоминай, – и продиктовал адрес. Потом сунул мне ключи. – Решишь рвать когти – брось в ящик почтовый. Жратва в кладовке, хватит надолго. Так что не высовывайся и жди.
– Чего ждать?
– Меня. Я попробую здесь как-то всё порешать. Без паспорта далеко не уедешь. И еще: если соседи сунутся, скажешь, что на праздники приехала, ясно? Адрес повтори.
Он перегнулся через меня и толкнул дверь.
– Топай.
Мамы дома не оказалось. Я оставила крайне расплывчатую записку, собрала сумку и, натянув шапку пониже, а капюшон поглубже, выползла из подъезда. Каждая машина вызывала подозрения, поэтому ловить попутку я не решилась, отправилась на автобусе.
Спустя сорок минут я добралась до полуострова, который появился, когда строили ГЭС. Когда-то здесь находились первые в городе СНТ, а теперь множились выпендрежные турбазы – всё из-за удачного расположения, благодаря которому вода не цвела даже в августовскую жару, а до гор было рукой подать. Коттеджи оттесняли старые дачные домики, будто спихивая их с берега в Волгу как отжившее, устаревшее вместе со всей наивной придурью социалистических мечтаний.
Нужный дом я нашла не сразу. Стемнело, свет почти нигде не горел, а фонари не работали, так что шла я почти наугад, повторяя «от лестницы вниз до конца, потом налево, направо, первый дом с краю».
Калитка примерзла, поддалась не сразу, разодрав мне перчатку. Где-то залаяла собака, вслед за ней заголосили и остальные, так что, когда я вломилась в сад, вой стоял на всю округу. Проваливаясь по колено в снег, я пробралась ко входу. На двери висел замок. Ключей было несколько, я перепробовала каждый, но впустую. Уже почти плача, снова вставила замерзшими пальцами наугад один из ключей – и дверь поддалась.
Я вломилась в дом, захлопнула дверь, плюхнулась на ледяной пол и наконец дала себе волю. Отревевшись, поняла, что если сейчас же не встану и не займусь обогревом, то утром мой негаданный спаситель найдет на пороге только хладный труп. Наверняка пошутит про Снегурку. Хотя нет,
Я встала, включила свет и принялась осматривать дом. К счастью, рядом с печкой уже лежала стопка газет, а у стены ровными рядами были выложены дрова. Тут же стоял «Рубин» – у нас был такой же: в последние месяцы бабушка совсем исхудала и всё время мерзла, так что приходилось ставить ей обогреватель в ноги.
В кладовке у стены выжидал мешок картошки, а на полках аккуратно расположилась консервация – от квашеной капусты до варенья. Что ж, мой друг был прав: голодная смерть мне действительно не грозила.
Я растопила печь и отправилась наверх, где, видимо, находилась спальня. Широкая деревянная кровать, хлипкая тумбочка и стенка с книжным набором подростка или моей матушки: Гайдар, Дюма, Жюль Верн, Стивенсон. Комната вымерзла, так что спать здесь я не осталась. Взяла с полки «Графа Монте-Кристо», заприметив надпись на форзаце «Костеньке от мамы и папы в день рождения, 10 апреля 1979».
Поставила чайник и расположилась у печки на раскладушке, твердо решив считать себя не беглянкой с туманными перспективами, а заправской дачницей. Так я и уснула, от усталости позабыв погасить свет.
Прошел день, второй. В кафе уже начиналась моя смена, но я и не думала высовываться. Во двор выходила только затемно, шторы держала закрытыми, печку лишний раз не топила.
Как-то раз посреди ночи под окном раздались шаги. Я схватила кочергу и заползла под подоконник, чтобы меня не увидели. Послышался стук, затем ручка двери провернулась, и…
Я выскочила и замахнулась, но он успел заорать:
– Стой!
Я опустила кочергу и выругалась.
– Чего пугаешь?