Анастасия Волгина – С ароматом сирени (страница 2)
Имя Марковой стало популярным: в новостных лентах то и дело мелькали статьи о секретах её мастерства. А еще через год Прасковья Ивановна написала книгу о садоводстве экзотов. Она сама перевела её на все языки, которыми владела. Маркова не доверилась профессиональным переводчикам; она была уверена — никто, кроме неё, не сможет передать ту искру, которую она заложила в своё дело.
Однажды вечером Прасковья зажгла свет в оранжерее, сделала глубокий вдох и огляделась. Вооружившись перчатками и инструментом, она принялась рыхлить землю, давая корням больше кислорода. Мимо здания на улице Энергетиков проносились иномарки и новые поезда, шуршали по рельсам трамваи первого, тридцать четвертого и семьдесят первого маршрутов, следующие от станции Крюково к «Зеленопарку». Рекламные баннеры отражались в стеклах оранжереи, рисуя на полу световых зайчиков.
Но ни эта световая дискотека, ни гул «Новой Москвы» не могли отвлечь Прасковью от медитативного труда, в котором она, как ей казалось, достигла полного преисполнения. Она шла между рядами, проверяя листья и опрыскивая их специальным составом. Пока она внимательно изучала китайский гибискус, дверь распахнулась. На пороге в ярко-малиновом бархатном костюме появилась Машенька, волонтер школы.
— Прасковья Ивановна! — окликнула она. — Привезли новый образец протеи артишоковой. Пахнет потрясающе! Представляю, какой из неё выйдет мёд. Посмотрите?
Маркова немедля последовала за помощницей. На столе под ультрафиолетовой лампой стояли саженцы нежно-голубого цвета. Это был чрезвычайно редкий экземпляр протеи, нектар которой считался изысканным деликатесом.
— Просто потрясающе… — прошептала Прасковья, склонившись над цветами.
Встретить такое растение посреди оживленного города было феноменально. Цветок стоял в горшке гордо, словно говорил: «Хватит на меня пялиться, изверги, вот возьму и завяну вам назло через пару недель». Но Прасковья, конечно, этих мыслей не слышала. Она была заворожена тем, как природа смогла создать нечто столь чудесное, пахнущее сладким медом.
Наконец, налюбовавшись, Маркова выпрямилась, разминая затекшую спину и аккуратно промакивая глаза, дабы не повредить легкий макияж. Снова вооружившись инструментами, она принялась за привычную работу — борьбу с сорняками и лишними побегами. Но стоило ей потянуться к очередному стеблю, как внимание её привлекло темное пятнышко.
Пятнышко поползло. Прасковья сфокусировала зрение, пытаясь уловить движение черной точки на сочно-зеленом побеге. Это была далеко не первая её встреча с подобным «гостем», да и не она первая видела такое в своей оранжерее — порой на подобные мелочи просто не обращали внимания. Пятнышком оказался крошечный муравей, а следом за ним из пазухи листа вынырнул и второй.
Прасковья машинально потянулась за баллончиком инсектицида, но тот оказался пуст. Под руку попался самый бюджетный освежитель воздуха, который она обычно распыляла возле экспериментального цветка «Клумбиус». Маркова выхватила его руками с безупречным минималистичным маникюром и принялась заливать муравья едкой струей. Тут же из-под земли вылез еще один, затем целая группа. Прасковья продолжала методично поливать их освежителем с ароматом сирени.
И тут она замерла, не поверив своим глазам. В пустой оранжерее эхом раздался её шёпот:
— Что..? Что происходит? Что они делают?
На улице внезапно сработала автомобильная сигнализация, режущая слух. Прасковья вздрогнула от неожиданности, но взгляд от зрелища отвести не могла. Больше ей не хотелось убивать насекомых специальными спреями. Нет, то, что разворачивалось перед ней, хотелось задокументировать. Происходящее заворожило её куда сильнее, чем новый экземпляр голубой протеи.
Время приближалось к полуночи, когда последний муравей скрылся в тени. Прасковья поднялась; ноги её затекли и казались ватными. Она прошла между рядами и тяжело оперлась на рабочий стол. Взглянула на экран телефона, проверяя время, и на глазах её выступили слезы.
— Это… это ужасно. Ничего хуже в жизни я еще не видела! — пробормотала она, обращаясь то ли к себе, то ли к притихшим цветам. Ответа не последовало. Характерная жестикуляция «катушкой» куда-то исчезла — руки бессильно висели вдоль тела.
Она еще минуту потупила в пустоту, потом снова подошла к цветам, всматриваясь в землю, и пригрозила:
— Я найду тебя, чудовище! Слышишь? Тебе от меня не спрятаться!
Заметив еще пару муравьев, она вновь залила их «Сиренью». Глаза её расширились от ужаса и осознания. Бросив всё, Прасковья добежала до выхода и заперла оранжерею на электронный замок. Добравшись до ассистентской, она рванула дверь, но та была закрыта. К ней подошла Лариса.
— Машенька уже ушла, Прасковья Ивановна.
— Лариса! — Маркова тяжело дышала. — В оранжерею не заходи. И всем передай: чтобы ничего там не трогали. У меня там эксперимент. Поняла?
— Э-э… хорошо, как скажете, — ответила растерянная сотрудница.
— Нет, я серьезно! Я закрыла оранжерею, никто туда заходить не должен. Ты меня поняла?
— Поняла.
— Ну отлично. До завтра.
— Доброй ночи, Прасковья Ивановна.
Лариса пошла дальше по коридору, параллельно записывая голосовое сообщение в общий чат садоводов, а Маркова принялась собираться в вестибюле. Она накинула джинсовку и потянулась к обуви. Обув правую туфлю, она попыталась натянуть левую на ту же ногу.
— Ой… Как же так получилось? Бессмыслица какая-то…
Прасковья достала смартфон и дрожащими пальцами забила в поиск: «К чему на правую ногу надеть оба ботинка примета». Поисковик выдал миллион ссылок. На одних сайтах говорилось, что это к удаче, на других — к несчастью, на третьих — к деньгам. Маркова брезгливо отплюнулась:
— Ну что за бред-то…
Убрала телефон, натянула-таки левую туфлю на левую ногу и поплыла вон из здания академии, напоследок хлопнув тяжелой дверью времен «нулевых». На крыльце она принялась искать наушники. Нашла кейс, но в нем был только один наушник. Похлопала себя по карманам, заглянула в сумочку — пусто. Не желая возвращаться в здание, она двинулась в путь.
По пути на станцию ей встретились парочка трудоголиков — типичных офисных планктонов, курьеры и какой-то побитый мужчина с цветами. Луна слепила правую сторону её лица, заставляя Прасковью щуриться. В наушнике правого уха играла музыкальная подборка под её вкус, но Маркова не слышала звуков из-за собственных мыслей.
«Кто бы мог подумать... — размышляла она. — Может, это потянет на целое открытие? Я ведь изучала диссертации о насекомых, но ни в одной про такое не говорилось. Как же так?»
Прасковья уже подходила к станции Крюково. Она заглянула в мобильный телефон, проверяя расписание: через пятнадцать минут отходила обычная «скотовозка», а через тридцать — скоростная «Ласточка». Решив не торопиться, она решила переждать в кафе.
Когда позже она собралась переходить дорогу по «зебре», мимо неё с ревом пролетела «семерка», битком набитая пьяными молодыми людьми. Машина резко затормозила.
— Эй, красавица! — крикнул татуированный парень с ярко-розовым «ежиком» на голове. — Садись, подвезем!
Прасковья промолчала, одарив компанию строгим взглядом, полным брезгливости.
— Васёк, эта милфа — не твой вариант, — подколол товарища рыжеволосый парень без футболки.
— Да пошел ты! — отрезал розововолосый и снова обратился к женщине: — Извините, подскажите, ночная на проспекте Ленина открыта? Нам туда надо.
— Малышка, да чего ты ломаешься? — влез третий, на вид самый адекватный, но характером явно не лучше остальных, хотя он выглядел постарше остальных.
Прасковья, не выдержав такого хамства, со всей силы ударила по высунувшимся из окна головам своей сумкой и быстро пошла в сторону кафе у станции. Заказав большую порцию какао, она дождалась «Ласточки» и уехала домой.
На следующий день плохо спавшая от волнения Маркова вернулась в оранжерею. По прибытии она решила закончить начатое: уничтожить сорняки и обрезать лишние побеги. Спустя некоторое время ей снова попались на глаза муравьи. Рука потянулась к освежителю. В этот раз насекомые казались чуть крупнее предыдущих, хотя еще не достигали размеров королевы.
Прасковья вновь застыла, рассматривая их. Ей нестерпимо захотелось вооружиться лупой, но той под рукой не оказалось. Придя в себя, садовод высшего класса вновь направила на муравьев струю освежителя с ароматом сирени. Первое мгновение ничего не происходило, но затем началась борьба не на жизнь, а на смерть. Как только Прасковья добавляла дозу освежителя, муравьи становились агрессивнее. Маркова обнаружила странное: насекомые словно наслаждались химией, она будто придавала им сил. Тут подползло еще несколько сородичей. Все знания из научных трудов пролетали перед глазами садовода, не находя логического объяснения. Борьба набирала обороты с каждым пшиком. Побеждающие особи были заметно резвее своих собратьев. Так продолжалось ровно пять нажатий на клапан, пока не остался один — самый сильный. Он разорвал и съел своих слабых, недостойных братьев, после чего спокойно уполз восвояси.
Чтобы отвлечься от этой ужасающей картины, Прасковья пошла проведать свой прелестный новый цветок с голубыми лепестками. Она взяла один экземпляр и принялась за изучение корней, листьев и, что немаловажно, сердцевины. Со склада она принесла удобрения, чернозем, песок, грунт, щебень и сыворотки личной разработки, которые, разумеется, были ею заранее запатентованы.