Анастасия Волгина – С ароматом сирени (страница 1)
Анастасия Волгина
С ароматом сирени
_____________________________________________________________________________
В апреле, одним теплым утром, Прасковья Ивановна Маркова — женщина, как она сама считала, преклонного возраста, вошла в ванную комнату своего дома. Дом этот располагался в Сергеевке, небольшой деревеньке Солнечногорского городского округа Подмосковья. Маркова хлопнула в ладоши дважды, зажегся свет, и она мельком огляделась.
Её взгляд тут же зацепился за тонкую черную цепочку на кафеле у раковины.
Муравьи. Опять.
Она выхватила с полки баллончик самого бюджетного освежителя воздуха с ядовитым названием «Сиреневый сад» и, брезгливо сморщив носик, принялась заливать насекомых липкой пахучей струей. Прасковья вздрогнула, поправила шелковый халат и поспешила выйти, плотно прикрыв дверь.
Начало ужасающей катастрофы нужно считать заложенным именно в этот, казалось бы, ничем не примечательный денек. Фетилёк этой катастрофы подожгла именно она — Прасковья Ивановна Маркова.
Ей было без пары месяцев сорок шесть лет. Среднестатистическая домохозяйка с закрашенной первой сединой, волосы отливали темно-каштановым оттенком. Лицо приятное, с мягкими чертами, в которых выделялись пухлые, яркие от притока крови губы и большие серые глаза. Миниатюрностью Прасковья отличалась необыкновенной: рост едва достигал метра шестидесяти, а размер ножки был и вовсе детский — тридцать четыре с половиной. Даже домашние розовые тапочки у неё были на небольшом каблуке. Нельзя было сказать, что Прасковья ходит; нет, она буквально порхала. Многие женщины недолюбливали её за эту способность никогда не уставать от каблуков.
Когда же она с кем-то говорила своим мягким воркующим голоском, можно было заметить характерную жестикуляцию обеими руками: ладони словно накручивали невидимую нить. А так как говорила она всегда эмоционально (эрудиция её проявлялась не только в беседах о сумочках, но и в вопросах мирового масштаба — по крайней мере, она их таковыми считала), эта «катушка» незамедлительно появлялась в поле зрения собеседников. Вне своих интересов Прасковья почти никогда не говорила.
Несмотря на первое впечатление, Маркова не сидела в соцсетях. Она любила повторять: «Чтобы жить счастливо, нужно, чтобы никто не знал о твоем счастье». Однако её брак это не уберегло. Муж уехал вместе со своей партнершей по активам за границу еще в 2007 году, оставив Прасковье некоторую сумму денег на первое время и квартиру в Химках. Из квартиры её вскоре попытались выжить, но Маркова выиграла суд, получила приличную сумму и решила купить небольшой домик с участком, а квартиру сдавала в аренду студентам.
Выходить замуж она больше не планировала. Детей тоже не было — иногда она задумывалась о них, но тут же одергивала себя: «Ну какое будущее я могу дать ребенку?». Прасковья была дамой «тургеневской»: если кто-то обижал её, она не показывала слез на людях, хотя могла и вспылить. Зато дома занималась самобичеванием: кричала, плакала, но уже через час успокаивалась с бутылкой вина или ведром мороженого под сопливый сериал.
Жить в деревне ей нравилось. Но не думайте, что это было глухое место: Сергеевка была цивильной — с пунктами выдачи заказов, супермаркетами и курьерами, но всё же здесь было спокойнее, чем в Химках. Дом она выбрала уютный: три комнаты, коридор, кухня, ванная, кабинет и спальня. Гостиная со временем превратилась в библиотеку, где хранились антикварные вещицы и всегда имелся запас малинового чая разных сортов.
Однажды к ней явились охотники до чужой недвижимости, желавшие отнять часть дома и участка, но те остались с носом. Безусловно, у Прасковьи был план «Б» — сбежать за границу. Учитывая её общительность, она бы быстро там обустроилась. За свою жизнь она успела побывать волонтером почти во всех областях: могла бы покорить Голливуд или стать лаборантом в первоклассном исследовательском центре. Языковой барьер её не пугал: помимо русского, она знала китайский, английский, итальянский, французский и немного немецкий.
Но всё обошлось, и Прасковья осталась в Сергеевке. Однако неприятности начали накапливаться, как снежный ком. Сначала деревню переименовали из Сергеевки в Осипово. Прасковья провела десятки часов в очередях МФЦ, доказывая, что это её дом и нужно просто сменить адрес в документах. Затем антикварные музыкальные шкатулки в её коллекции начали останавливаться одна за другой на ноте «фа». И наконец, любимые цветы Марковой стали гибнуть. Ни удобрения, ни советы садоводов не помогали. Особенно ей было жалко Мак снотворный — нежно-розовый, с огромными лепестками.
Когда уже хотелось просто смириться, через некоторое время ушла соседка. Она сама была подобна цветку; Прасковья считала, что её лучше всего описывал клевер, который, кстати, тоже куда-то исчез с участков. Пораскинув мозгами, Маркова поняла истинную причину ухода в лучший мир и прекрасных цветов, и самой соседки.
— Муравьи! Гады! — в сердцах воскликнула она.
Яркая женщина на каблуках оказалась полностью права. Выяснилось, что соседка Марковой, Елена Золотова, скончалась от сильнейшего отравления кислотой, которую выделяли насекомые. Патологоанатом потом долго чесал затылок: обычные муравьи не нападают такой слаженной лавиной, а их яд в тот раз по какой-то причине приобрел свойства концентрированного нейротоксина, вызвавшего у женщины мгновенный анафилактический шок. Елена пыталась бороться с ними, заливая гнезда кипятком и борной кислотой. Муравьи на какое-то время прекратили свое явное существование на территории Марковой, однако, как бы та ни пыталась возобновить цветочные грядки, у неё ничего не выходило.
Гибель сада, и в особенности нежно-розового мака, сильно пошатнула Прасковью, став последней каплей перед срывом. В смерти своих цветов она почему-то обвинила блогера, продающего курсы «лучшей жизни». Решив, что после неудачно купленного обучения всё пошло прахом, она навсегда перестала пользоваться соцсетями.
Стоя в шелковом халате с небрежно заколотыми волосами, она выговаривала в телефонную трубку своей ассистентке Машеньке — робкой, милой девушке, седой от самого рождения, с которой познакомилась на одной из конференций:
— Нет, ну ты представляешь? Они продают красивую жизнь, разрушая жизнь счастливую! Ох, если бы я тогда не купила этот курс, если бы не велась на их россказни… Мой прекрасный цветок не погиб бы! А он ведь ранний был, у меня сторона солнечная, всё росло красиво, даже специальная теплица не помогла. А эта дурацкая реклама супер-удобрений — просто-напросто фуфло без палочки...
Но одними цветами беды не ограничились. Ночью температура в Осипово опустилась ниже нуля. Поскольку газ в дом Прасковья так и не провела, отопление оставалось полностью электрическим. После нескольких аварий на подстанции котел ушел в защитный режим и отключился. Как назло, обогревателей нигде не было в наличии — настоящий вселенский заговор против бедной женщины. В ту же холодную пору её любимые котики-близнецы погибли от болезни желудка, и здесь виной снова оказались несчастные муравьи. Совсем опечаленная Маркова заболела сама, но вскоре поправилась. Пока она лежала с температурой, то времени зря не теряла: читала научные диссертации на тему насекомых и брезгливо морщила носик.
Но ничто не вечно, и через год для Прасковьи, если изволите, пошла «белая полоса». Во-первых, в дом покойной соседки-«клевера» заехали новые жильцы — молодая, беззаботная пара; по виду было ясно, что они не прожили вместе и двух лет. Соседи, Лариса и Иван, оказались людьми на редкость приятными. Прасковья решила разбить на участке многоярусные пирамидальные грядки, а новые друзья с радостью помогали ей в уходе. Сад Марковой выглядел как никогда прекрасно.
Еще через год Прасковья начала проводить авторские курсы по выращиванию редких цветов, которые в принципе не должны были расти в средней полосе России. Сначала учеников было немного, но вскоре популярность школы стала расти: три группы в месяц, затем семь, а через пару лет на занятия по снотворному маку и Дориантесу Пальмера записывались уже по двенадцать групп подряд.
— Милочка, ну как можно не знать таких азов? — спрашивала Маркова очередную студентку. — Мы же проходили контроль влажности в самом начале! Мне досадно видеть ваше молчание и растерянность. Стыдно должно быть. Идите, пересдача! Следующий!
Подобно цветку, пробившемуся сквозь асфальт, Прасковья расцвела, оставив невзгоды позади. Деревня Осипово пополнялась жителями, рядом начали строить современный жилой комплекс, и чудесных соседей у Марковой изрядно прибавилось. Лето выдалось изумительным. В поселке организовали конкурс на лучшую клумбу, и, естественно, Прасковье не было равных. На вырученные деньги она наконец провела в дом газ, сделала косметический ремонт, обзавелась множеством профессиональных инструментов и даже устроила на террасе небольшой зимний сад. Её школа развивалась не по дням, а по часам: студентов становилось всё больше, появились наемные преподаватели, а саму школу пришлось разделить на факультеты: стандартное садоводство, тропические цветы, цветы для пчеловодов и прочее. Техники прибавилось, и Марковой удалось выкупить отдельную оранжерею для особо капризных экзотических сортов.