Анастасия Вежина – Тайный наследник для босса (страница 10)

– Он твой сын.

Я не ответила. Не смогла. Горло сжалось так, что невозможно было вздохнуть.

Он снова развернулся к дороге, и я увидела, как побелели костяшки его пальцев на руле. Скорость увеличилась. Машина летела по ночному городу, как выпущенная из лука стрела.

– Пять лет, – он произнес это сквозь зубы.

Он снова замолчал. Я видела, как напряглись мышцы его шеи. Как дернулась желвак на скуле.

Он считал. Пытался понять.

И не мог.

Потому что цифры не сходились. Если я родила через год после развода, значит, забеременела через три месяца. От другого мужчины. Быстро. Слишком быстро для женщины, которая клялась, что любит только его.

Я видела, как эта мысль впивалась в него, как нож.

– Значит, ты действительно… – он не договорил. Стиснул зубы так сильно, что я услышала скрежет.

– Не надо, – прошептала я. – Прошу тебя, не сейчас.

Мы свернули на мою улицу. Старый район, серые панельные дома, облупившаяся краска на подъездах. Антипод того мира, в котором жил Дамиан.

Он припарковался у первого подъезда, резко дернув ручник.

– Который дом? – голос ледяной.

– Не важно, – я расстегнула ремень, хватая сумку. – Я дальше сама.

– Ева.

– Спасибо за помощь, – я открыла дверь, чувствуя, как внутри все дрожит. – Я пойду.

Я выскочила из машины, не оборачиваясь. Шаги гулко отдавались в тишине. Дождь моментально промочил блузку, но мне было все равно.

– Стой!

Его голос – властный, требовательный – заставил меня замереть в трех шагах от подъезда.

Я обернулась. Дамиан вышел из машины. Стоял под дождем, не обращая внимания на воду, стекающую по лицу, по пиджаку.

– Не смей идти за мной, – я сказала тихо, но твердо. – Дамиан, если ты хоть немного уважаешь меня, если осталось хоть что-то от того, что было между нами – не ходи туда. Пожалуйста.

Он смотрел на меня долго. Изучающе. Словно пытался прочитать ответ на все вопросы в моих глазах.

Потом медленно кивнул.

– Иди, – его голос прозвучал хрипло. – Но это не конец разговора, Ева. Даже близко не конец.

Я развернулась и побежала к подъезду. Вбежала внутрь, не оборачиваясь. Поднялась по лестнице на третий этаж – спотыкаясь, задыхаясь.

Ключи. Где ключи?

Я рылась в сумке дрожащими руками, когда дверь распахнулась.

Марина – заплаканная, бледная – стояла на пороге.

– Ева Владимировна, простите меня, я…

Я пролетела мимо нее в комнату.

Тёма сидел на диване, закутанный в плед. Лицо красное, мокрое от слез. На лбу – багровая шишка, к которой был приложен пакет со льдом. Глаза – огромные, серые, как у отца – смотрели на меня потерянно.

– Мама, – выдохнул он, и губы задрожали.

Я упала на колени перед ним, обнимая так крепко, как только могла.

– Я здесь, малыш, – прошептала я в его волосы, чувствуя, как по лицу текут слезы. – Мама здесь. Все хорошо. Все будет хорошо.

За окном взревел двигатель. Я знала: это Дамиан уезжает.

Но я также знала – это не конец. Его благородство сегодня было опаснее, чем любой его гнев. Потому что если бы он поднялся сюда. Если бы увидел Тёму – эти серые глаза, эту копию себя самого…

Мне был бы конец.

И время, за которое я могла придумать, как ему все объяснить, только что начало стремительно истекать.

Глава 8

Тёма был теплым. Слишком теплым.

Я прижимала его к себе, уткнувшись лицом в его волосы, и ощущала жар от его маленького тела. Он обнимал меня за шею, всхлипывая, и каждый всхлип отдавался болью – острой, почти физической.

– Мам, мне больно, – прошептал он, мокрые от слез щеки коснулись моей шеи.

– Я знаю, солнышко, – я отстранилась, взяв его лицо в ладони. Лоб горел. Шишка выглядела ужасно – багровая, размером с перепелиное яйцо. – Покажи маме, где болит.

Он ткнул пальцем в лоб, сморщившись.

– Здесь. И голова кружится.

Паника снова поднялась волной, но я заставила себя дышать ровно и глубоко. Марина стояла в дверях кухни, комкая в руках полотенце. Лицо красное, глаза опухшие.

– Скорая приезжала, – заговорила она быстро, судорожно. – Врач осмотрел его. Сказал, что сотрясения нет, но нужно следить. Если будет рвота или он потеряет сознание – сразу в больницу. И температуру сбивать. Я дала ему нурофен двадцать минут назад.

Я кивнула, не отрывая взгляд от Тёмы. Осматривала его лицо – бледное, измученное. Глаза – огромные серые глаза, такие же, как у…

Нет. Не сейчас.

– Хорошо, Марина, – я повернулась к ней, стараясь говорить спокойно. – Вы можете идти. Я сама побуду с ним.

– Ева Владимировна, я так виновата, – её голос дрогнул. – Если бы я не отвернулась…

– Марина, – я встала, подходя к ней. Положила руку ей на плечо. – Дети падают. Это неизбежно. Вы сделали всё правильно – вызвали скорую, оказали первую помощь. Спасибо вам. Правда.

Она кивнула, всхлипнув, и наконец ушла. Дверь щелкнула за ней тихо, оставляя нас с Тёмой вдвоём.

Я вернулась к дивану, опускаясь рядом с ним. Обняла снова – аккуратно, стараясь не причинить боль.

– Мам, – он уткнулся мне в плечо, дыхание становилось ровнее. – А кто тот дядя в большой чёрной машине?

Грудь сдавило.

– Какой дядя? – я отстранилась, глядя на него.

– Ну, который привёз тебя, – Тёма поднял глаза на меня. – Я смотрел в окно, когда ты бежала к подъезду. Там была большая-пребольшая машина. И дядя в ней сидел. Он тебя ждал?

Господи.

Он видел. Мой сын видел Дамиана.

– Это… коллега, – я заставила себя улыбнуться, разглаживая его волосы. – С работы. Он просто подвёз меня, потому что было поздно.

– А почему ты не пригласила его в гости? – Тёма нахмурился, и на мгновение я увидела в нём Дамиана – то же выражение лица, когда он пытался что-то понять. – Бабушка говорила, что гостей надо приглашать.

– Он… спешил, – я сглотнула, холодный пот выступил на спине. – Ладно, всё, хватит вопросов. Тебе нужно отдыхать.

Я уложила его, натянув одеяло до подбородка. Поцеловала в лоб – горячий, влажный. Тёма закрыл глаза, и через несколько минут его дыхание стало глубоким, ровным.