Анастасия Вежина – Планировка на двоих (страница 2)

— Согласен, — неожиданно быстро кивнул Максим. — Мне не нужны посторонние глаза, когда я работаю с чертежами.

— Второе: спальни и санузлы — абсолютная закрытая зона. Там не должно быть не только стационарных камер фонда, но и запрещена любая спонтанная телефонная съёмка без прямого согласия второго человека. Если дверь в спальню закрыта — это граница, которую никто не имеет права нарушать.

— Это базовое требование безопасности жилой ячейки, — Максим сделал пометку в своём блокноте. — Я заложу физические механические фиксаторы на обе двери спален.

— Третье: право на паузу, — я посмотрела на Ольгу. — Должно быть кодовое слово или регламентное действие, которое мгновенно останавливает любую запись без штрафных санкций и объяснения причин. Если кто-то из нас устал, заболел или просто не готов находиться в кадре — камера выключается.

Ольга быстро делала пометки в планшете.

— Мы можем внести эти пункты в протокол согласования к полному договору, — произнесла она. — Арина, наш видеограф, подготовит карту расстановки стационарного оборудования с учётом мёртвых зон. Всего будет четыре стационарные точки: две в кухне-гостиной, две в зоне мастерской. Коридор — только временный общий ракурс при отдельных испытаниях.

— И последнее, — я взглянула на Максима. — Что с коммерческими и авторскими правами? Если в процессе испытаний мы создаём новые решения — например, пользовательские инструкции, схемы маркировки или визуальные гайды — за кем остаётся авторство?

Максим слегка нахмурился:

— Патент на механические узлы и архитектурный объём принадлежит моей студии. Фонд получает неисключительную лицензию на типовое тиражирование для социального сектора.

— Меня не интересуют ваши шарниры и направляющие, — парировала я. — Меня интересует пользовательская часть. То, как человек взаимодействует с интерфейсом квартиры. Если я разрабатываю визуальную систему адаптации пространства, она остаётся моим продуктом.

Максим посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде уже не было прежнего пренебрежения — скорее, настороженная оценка соперника, который внезапно заговорил на языке точных формулировок.

— Логично, — произнёс он после короткой паузы. — Архитектура — моя зона ответственности. Пользовательская адаптация — ваша. Если фонд фиксирует это разграничение в договоре, у меня возражений нет.

Ольга довольно выдохнула и положила перед нами два распечатанных бланка предварительного протокола намерений.

— Итак, фиксируем, — подвела итог она. — Эксперимент «Живой метр: 90 дней». Старт заселения — через три дня. До въезда, через два дня, вы проводите техническую встречу на объекте, согласуете карту камер, утверждаете окончательный текст договора и забираете ключи. Цель программы — сбор данных и подготовка итогового отчёта для решения фонда о строительстве жилого пилота на двенадцать семей. Оплата участия — по грантовой сетке фонда, выплаты поэтапные, привязаны к прохождению шести контрольных испытаний.

Я взяла ручку. Пальцы на мгновение дрогнули, но я удержала руку ровно.

Подписание этого документа означало, что мосты сожжены. В ближайшие девяносто дней у меня не будет возможности спрятаться, взять паузу на пару недель или сбежать в уютную студию. Моя жизнь, мои профессиональные навыки и моя способность справляться с давлением окажутся под микроскопом. Если проект провалится — Антон победит, а меня окончательно запишут в категорию декоративных блогеров, не способных к реальной работе.

Но если мы доведём этот эксперимент до конца и фонд получит финансирование… это будет победа, которую никто не сможет оспорить.

Я поставила размашистую подпись внизу страницы.

Максим взял свою перьевую ручку, аккуратно расписался на втором экземпляре и передал его мне для обмена. Чернила легли чётко, без единой помарки.

— Предварительный протокол подписан, — Ольга собрала документы. — Послезавтра в десять утра жду вас обоих в лофте на технический обход. Арина покажет точки подключения, проверим освещение и звукоизоляцию.

Мы поднялись из-за стола. София сразу же уткнулась в телефон, строча сообщения юристам, а Ольга поспешила к выходу, отвечая на входящий звонок.

Мы с Максимом остались у стола вдвоём.

Он неторопливо собрал свои чертежи, застегнул ремешок чехла дальномера и достал из кожаной папки сложенный вдвое плотный лист бумаги.

— Это вам, Анна, — он протянул мне лист.

— Что это?

— Список технико-эксплуатационных вопросов к договору, который будем утверждать на техническом обходе, — ответил Максим совершенно спокойным, ровным тоном. — План зонирования лофта, карта электрических нагрузок и базовый график смены сценариев. Советую ознакомиться заранее, чтобы на обходе мы не тратили время на выяснение того, почему фен и чайник нельзя включать в одну группу розеток одновременно.

Я взяла лист. Сверху ровным чертёжным шрифтом были выведены аккуратные колонки цифр и примечаний.

— Вы всегда такой предусмотрительный, Максим?

— Я архитектор, Анна, — он впервые позволил себе тень сухой, едва заметной усмешки на уголках губ. — Моя работа — предвидеть аварии до того, как они разрушат несущие конструкции. До послезавтра. Ровно в десять.

Он коротко кивнул, перекинул сумку через плечо и вышел из переговорной ровным, уверенным шагом.

Я посмотрела на чертёж в своих руках, затем перевела взгляд в окно, где дождь продолжал барабанить по карнизу.

Девяносто дней. Человек-таблица против человека-кадра на площади в сорок два квадратных метра.

Обратного пути не было. Проект начался.

Глава 2

Максим

Я приехал в лофт за сорок минут до назначенного времени.

Не из вежливости и не от избытка свободного времени — мне нужно было пройти пространство в тишине, пока в нём не появились чужие голоса, штативы и сквозняки.

Здание бывшего ткацкого комбината на Дербеневской набережной построили в конце девятнадцатого века из добротного красного кирпича. Высокие стрельчатые окна выходили на глухой внутренний двор, глубина помещения составляла одиннадцать метров при ширине в три целых восемь десятых, а потолки уходили вверх почти на четыре метра.

Сорок два квадратных метра общей площади. В типовой городской застройке это скромная однокомнатная квартира, где двум взрослым людям с разным графиком жизни через неделю захотелось бы перерезать друг другу горло. В моём проекте это была модульная жилая ячейка с переменной геометрией.

Я прошёл от входной двери вдоль левой стены.

Пол — матовая инженерная доска из светлого дуба со скрытыми направляющими пазами, утопленными вровень с поверхностью. Под потолком — несущая двутавровая балка из чернёной стали, по которой на роликовых каретках перемещалась центральная перегородка. Я взялся рукой за скрытую ручку и толкнул полотно от себя.

Механизм отозвался глухим, едва слышным шелестом тефлоновых роликов. Перегородка весом в восемьдесят килограммов послушно скользнула вперёд, отсекая кухонную зону от мастерской, и встала на магнитный стопор с сухим щелчком.

Сорок секунд на ручную переконфигурацию без использования электроприводов. Если в социальном жилье что-то зависит от электричества и сложных микросхем, оно сломается в первый же месяц, и жильцы останутся запертыми в полусобранных комнатах. Простота и механическая надёжность — единственное, что работает годами.

Я достал из кармана рулетку, проверил зазор между подвижной панелью и плоскостью барной стойки — тридцать пять миллиметров, в пределах допуска, — и аккуратно записал цифру в блокнот.

Входная дверь щелкнула замком, и в прихожую вошла Ольга Морозова.

За ней, сгибаясь под тяжестью двух объёмных чёрных кофров с маркировкой «Город рядом», шагала невысокая девушка лет двадцати пяти в просторном худи цвета хаки, широких рабочих карго и тяжёлых ботинках на рифлёной подошве. Короткие светлые волосы были небрежно заколоты пластиковым крабом на затылке, а на шее висел длинный витой шнур с переходниками для аудиоразъёмов.

— Доброе утро, Максим, — Ольга стянула лёгкий плащ и аккуратно повесила его на металлический крючок у двери. — Вы, как всегда, во всеоружии. Познакомьтесь, это Арина Золотова. Наш штатный видеограф и специалист по визуальной фиксации программы.

Девушка опустила кофры на пол, выпрямилась и протянула мне узкую ладонь с короткими чистыми ногтями и серебряным кольцом на указательном пальце:

— Можно просто Арина. Я отвечаю за съёмочное оборудование, звук, резервное копирование и монтаж открытых выпусков для сайта фонда.

— Максим, — я пожал её руку. Хватка у Арины была цепкой, профессиональной, без лишней суеты. — Надеюсь, вы читали технические требования к размещению кабельных трасс?

— Четыре раза, — спокойно ответила она, расстёгивая молнию на кофре. — Никаких проводов на открытых проходах, питание камер только через выделенную стабилизированную линию по левому верхнему шлейфу, кронштейны крепятся исключительно к монтажным пазам стальных балок без сверления кирпичной кладки. Я привезла быстросъёмные струбцины с виброгасителями. Ничего не поцарапаем и не перегрузим.

Я кивнул. Первый плюс в пользу фонда: технический специалист понимал разницу между съёмочной площадкой и готовым инженерным объектом.

Шаги на лестнице заставили нас обернуться.

Анна Лебедева вошла в лофт ровно в десять ноль-ноль.