Анастасия Вежина – Ненавижу тебя, Измайлова (страница 8)
Курсор мыши замер над третьим пунктом опросника:
Рядом мигала маленькая синяя сноска:
Пальцы на пластиковом корпусе мыши были сухими и неподвижными.
Если я нажму «Да», система потребует раскрыть детали. Я напишу: «Артемьев Станислав Игоревич, генеральный директор ООО “Престиж-Авто” — мой законный муж».
Через сорок секунд форма упадет на стол руководителю практики рисков. Еще через десять минут Ковалев вызовет меня в кабинет, мягко снимет с проекта, похлопает по плечу и скажет: «Алина, спасибо за честность, отдохни пока на отчетах ритейлера». А на Ленинградку поедет кто-то другой.
Кто-то, кто не знает, где Стас берет наличность. Кто-то, кто не видел чек на изумрудное колье, купленное в один день с моими сапфирами. Кто-то, кто послушает уверенный голос Артемьева, примет аккуратно подогнанные закрывающие акты Яны Сомовой и положит на стол инвесткомитета гладкий, стерильный отчет без единого красного флажка.
«Это не обязательный аудит финансовой отчетности, — тихо сказал мой внутренний голос, услужливо подсовывая удобную профессиональную казуистику. — Мы не заверяем годовой баланс по закону об аудиторской деятельности. Это управленческая проверка внутренних контролей по заказу холдинга. Операционная проверка надежности процессов. Ты просто посмотришь первичку. Если там все чисто — ты уйдешь. Если найдешь реальное нарушение — снимешься сама, до официального меморандума».
Ложь самой себе всегда звучит убедительнее, чем чужой обман.
Я прекрасно понимала, что занимаюсь самообманом. Нарушение стандарта не перестает быть нарушением от того, как именно называется проектная рамка. Я переступала профессиональную границу. Сознательно. Хладнокровно.
Курсор сдвинулся на два сантиметра вправо.
Короткий, сухой щелчок клавиши.
Точка встала в кружок «Нет».
Я подтвердила отправку формы электронной подписью. Экран моргнул, серое окно исчезло, открывая рабочий стол с проектной документацией.
Назад дороги не было. Я больше не была просто обманутой женой, которая ищет утешения. Я стала специалистом, который осознанно заложил мину под собственную репутацию ради права увидеть правду своими глазами.
В десять тридцать в переговорной собралась проектная группа.
Нас было трое. Руководитель проекта — Кирилл Давыдов, въедливый старший менеджер с вечно помятым воротником оксфордской рубашки и цепким взглядом человека, не доверявшего даже собственным калькуляторам. Младший аналитик Денис — молчаливый выпускник финансовой академии, которому предстояло перелопачивать бесконечные выгрузки из складских систем. И я — ведущий консультант по операционным расходам и представительским статьям.
Ковалев лично зашел на первые десять минут установочной сессии.
— Коллеги, вводные простые, — партнер положил на полированный стол распечатанный таймлайн. — Холдинг «Север-Авто» готовится к траншу на расширение сети дилерских центров. Деньги большие, риски соответствующие. Наша задача — протестировать контрольную среду в ключевой дочерней структуре. ООО «Престиж-Авто». Пять недель на объекте.
Давыдов перелистнул страницу проектного устава:
— С кем работаем на стороне клиента?
— Операционный контакт — финансовый директор Воропаев Илья Николаевич, — ответил Ковалев. — Генеральный директор Артемьев улетает в Азию на пять недель в пятницу, так что на площадке его не будет. Воропаев в курсе периметра, доступ к системам заказан через него.
— Состав группы согласован? — спросила я, глядя в свои рабочие записи. Голос прозвучал ровно, без малейшей запинки.
— Клиент получил утвержденный объем проверки, имя Кирилла как лидера проекта и контрольные сроки, — Ковалев кивнул Давыдову. — Список рядовых аналитиков и консультантов ушел операционному координатору для оформления пропусков на проходной и временных учетных записей. Станислав Артемьев в эти детали не вникает, у него на носу подписание рамочного контракта с азиатскими заводами. Его интересует только итоговый вердикт.
Я опустила глаза на блокнот.
Замок защелкнулся.
Стас не увидит мою фамилию во входящей почте. Для него проверку ведет «ФинСфера» под руководством Давыдова. В пропускное бюро дилерского центра уйдет стандартная служебная записка:
Измайлова.
Моя законная фамилия с рождения.
Пять лет назад, когда мы подавали заявление в загс, Стас легко согласился на то, чтобы я оставила девичью фамилию. Я тогда как раз сдавала квалификационные экзамены на международный сертификат внутреннего аудитора, на мое имя были оформлены сертификаты, публикации в профессиональной периодике, аттестаты. «Зачем тебе эта бумажная волокита с заменой паспорта, загранника и дипломов? — смеялся он, разливая шампанское в нашей первой съемной квартире. — Главное, что мы вместе, а что там написано в графе — плевать».
Тогда это казалось проявлением редкой мужской зрелости и уважения к моей карьере.
Теперь это превратилось в идеальную броню.
В «Престиж-Авто» знали, что у генерального директора есть жена. Но я ни разу не переступала порог его автосалона. Я не ходила на корпоративные банкеты — в нашей семье всегда действовало негласное правило: мы не смешиваем работу и личное пространство, на общих вечеринках мне было скучно среди жен топ-менеджеров, обсуждавших спа-процедуры и школы в Дубае. Мои страницы в социальных сетях были закрыты настройками приватности до трех десятков личных друзей.
Никто на Ленинградке не свяжет сухощавого консультанта Измайлову в строгом брючном костюме с мифической «женой директора».
— График жесткий, — подытожил Ковалев, постучав сухим пальцем по датам. — Первый статус-апдейт — понедельник пятой недели. Промежуточный меморандум — пятница пятой недели. Финальный отчет ложится на стол инвесткомитета холдинга в четверг шестой недели. В пятницу комитет принимает решение по деньгам. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — отозвался Давыдов.
— Работаем, — сказала я, закрывая блокнот.
Четверг прошел в лихорадочной подготовке. Я закрывала свои текущие хвосты по фармацевтическому холдингу, передавала дела младшим коллегам, вычитывала техническое задание на выгрузку баз данных «Престиж-Авто».
Домой я вернулась в девятом часу вечера.
Квартира встретила меня включенным верхним светом и запахом свежей кожи. Посреди гостиной на темно-сером шерстяном ковре лежал открытый серебристый чемодан Стаса из авиационного алюминия.
Сам Стас сидел на диване в одних домашних брюках и темно-серой футболке. Перед ним на журнальном столике стояла тарелка с остатками пасты из доставки и ноутбук. Рядом высились ровные стопки выглаженных сорочек в полиэтилене из химчистки, три шелковых галстука, скрученных аккуратными улитками, и несессер с туалетными принадлежностями.
Он поднял голову, когда я вошла в комнату.
Его лицо было спокойным, почти домашним. Никаких следов вчерашнего напряжения. Он выбрал тактику абсолютной нормализации: ссора исчерпана, инцидент забыт, мы возвращаемся к привычной жизни успешной пары.
— Привет, Аль, — сказал он мягко, захлопывая крышку рабочего компьютера. — Я заказал из того итальянского ресторана на углу. Твоя порция с морепродуктами в духовке, еще теплая.
— Спасибо, я поужинала в офисе, — ответила я, вешая пальто на плечики в прихожей.
Стас поднялся с дивана, подошел ко мне неслышным, упругим шагом и остановился в полуметре. В его глазах читалась осторожная, выверенная нежность. Руки он держал опущенными, не пытаясь обнять насильно — он умел считывать дистанцию и давать «личное пространство», когда это было тактически выгодно.
— Аль, — произнес он негромко, заглядывая мне в лицо. — Я завтра улетаю. Пять недель — это чертовски долго. Давай не будем тащить этот холод через полмира. Я понимаю, что тебе было больно увидеть то видео. Я повел себя беспечно, позволил ситуации выйти из-под контроля, дал повод для сплетен. Я виноват перед тобой.
Слова звучали гладко, как отполированный морской гравий.
Он признавал «беспечность». Признавал «повод для сплетен». Он мастерски каялся в мелкой оплошности, чтобы намертво зацементировать главную ложь.
— Ты собрал документы? — спросила я, игнорируя его признание и проходя к чемодану.
Стас тихо, едва слышно вздохнул за моей спиной — вздох мужчины, уставшего от женского упрямства, но вынужденного терпеть.
— Паспорт, визы, приглашения от китайской стороны — все в портфеле, — ответил он, подходя к столу и складывая сорочки в чемодан. — Завтра в восемь тридцать утра выезжаю в Шереметьево. Вылет в одиннадцать двадцать.
— У холдинга к тебе не было вопросов перед вылетом? — я оперлась бедром о спинку кресла, наблюдая за его уверенными движениями.
— Обычная предкомитетская паранойя, — Стас усмехнулся, застегивая эластичный ремень поверх упакованных вещей. — Сабуров продавил управленческую проверку перед заседанием. Прислали какую-то консалтинговую контору, «ФинСфера» или что-то в этом роде. Хотят перепроверить наши регламенты и операционные расходы за последние полтора года.