Анастасия Вежина – Ненавижу тебя, Измайлова (страница 7)
Мой внутренний контролер заставил голову остыть. Акт мог быть абсолютно реальным. «Престиж-Авто» регулярно проводил презентации для премиальных клиентов за городом. Аренда шатров, кейтеринг, световой звук, трансфер — смета на полтора миллиона для загородного клуба такого уровня выглядела вполне рыночной. Четыреста восемьдесят тысяч наличными Стас мог снять со своего личного счета или получить в качестве возврата старого долга.
Юридически здесь не было состава. Любой юрист скажет: связь между покупкой колье и счетом подрядчика — не более чем временное совпадение. Домашний документ не является аудиторским доказательством. Это всего лишь маркер. Красный флажок.
Но этот флажок менял всё.
До сегодняшнего утра я была просто преданной женой, которой разбили сердце в ночном клубе. Женщиной, чей пятилетний брак рассыпался из-за чужих тонких пальцев на шее мужа. Это была личная грязь, семейная трагедия, вопрос развода и раздела совместно нажитого имущества.
Теперь рядом с личной ложью встал финансовый след.
Подрядчик «Меридиан». Личная виза мужа с пометкой «срочно». Подпись любовницы под актом. Крупные наличные траты в тот же день.
Если Стас оплачивал красивую жизнь на стороне из собственного кармана — это было подлостью. Но если он закрывал фиктивные или раздутые расходы через контрагентов компании, которой руководил, — это было нарушением внутренних контролей холдинга. И прямой угрозой его карьере.
Я аккуратно сфотографировала на телефон оба документа: ювелирный чек с двумя позициями и проект акта «Меридиана». Снимки ушли в то же зашифрованное облако, где лежало видео из бара. Оригиналы я сложила обратно, запечатала в конверт и убрала на дно синей папки.
Чужие бумаги должны оставаться там, где лежали. Я не стану воровать документы из собственного дома.
В восемь пятнадцать я закрыла коробку, вернула ее на нижнюю полку шкафа и пошла одеваться.
Офис «ФинСфера Консалт» на двадцать пятом этаже башни в Сити встретил меня привычным, стерильным гулом.
Здесь пахло хорошим кондиционированным воздухом, горячим пластиком принтеров и сухим зерновым кофе. За стеклянными перегородками открытого офиса звенели телефонные звонки, шелестели отчеты, консультанты в строгих костюмах спорили о классификации дебиторской задолженности. Это был мой мир — понятный, логичный, защищенный регламентами и стандартами. Мир, где у каждого действия был входящий номер и утвержденная подпись.
Я прошла к своему рабочему месту у окна, повесила жакет на спинку кресла и открыла корпоративный ноутбук.
На рабочем столе висело двадцать непрочитанных писем. Рутина: запросы на методологические разъяснения, согласование выборки по ритейлеру, график аттестации младших аналитиков.
В девять сорок пять в стеклянную дверь моего закутка негромко постучали.
Я подняла голову.
В проеме стоял Павел Сергеевич Ковалев — партнер практики управленческого консалтинга и внутреннего аудита, мой непосредственный куратор. Сухощавый, подтянутый мужчина пятидесяти лет в безупречном темно-сером костюме-тройке, с аккуратной седой бородкой и тяжелыми роговыми очками. Человек старой закалки, который пришел в консалтинг из британской аудиторской четверки и оценивал людей исключительно по качеству рабочих документов.
— Алина, доброе утро, — Ковалев держал в руке тонкую кожаную папку с логотипом фирмы. — Есть три минуты? Зайди ко мне, пожалуйста.
— Да, Павел Сергеевич, сейчас.
Я взяла блокнот, ручку и пошла за ним по светлому ковролину коридора.
Кабинет партнера отличался спартанской строгостью: полированный стол из темного ореха, два гостевых кресла, книжный шкаф с профессиональной литературой по МСФО и международным стандартам внутреннего аудита. Никаких семейных фотографий, никаких безделушек.
Ковалев сел за стол, жестом предложил мне сесть напротив и раскрыл папку:
— Как закрывается выборка по логистическому блоку? Укладываетесь в срок?
— Отчет готов на восемьдесят процентов, — ответила я ровно, положив ладони на колени. — До конца недели передам вам черновик меморандума. Существенных контрольных дефектов не выявлено, есть пара замечаний по лимитам согласования мелких закупок, но ничего критичного.
— Отлично, — Ковалев кивнул, снял очки и потер переносицу. — Тогда со следующего понедельника я забираю тебя на новый проект. Срочный и очень статусный.
В груди что-то неслышно щелкнуло.
— Какой клиент?
— Автомобильный сектор, — партнер придвинул ко мне лист с кратким проектным паспортом. — Группа компаний «Север-Авто». У них готовится масштабная инвестиционная программа: планируют открыть второй флагманский дилерский центр, запустить мультибрендовый сервисный хаб и расширить портфель поставок по азиатскому направлению. Деньги серьезные, исчисляются миллиардами.
Слова падали в тишину кабинета, как тяжелые свинцовые капли.
«Север-Авто». Холдинг, в который входит компания Стаса.
— Управляющий партнер группы запросил независимую проверку системы внутренних контролей в ключевой операционной «дочке» перед вынесением вопроса на инвестиционный комитет, — продолжал Ковалев, глядя в бумаги. — Хотят перепроверить качество контрольной среды: процедуры закупок, представительские и маркетинговые статьи, списание расходов, персональные исключения руководства. Стандартная управленческая проверка перед расширением бюджета. Не обязательный аудит, а проверка надежности процессов.
— Какая компания в периметре? — спросила я.
Мой голос оставался идеально ровным, профессиональным, отстраненным. Ни один мускул на лице не дрогнул. Семь лет работы с крупными клиентами приучили держать удар в любых обстоятельствах.
Ковалев перевернул страницу:
— ООО «Престиж-Авто». Их флагманский актив. Проект рассчитан на пять недель. Команда небольшая — три человека: ведущий аналитик на первичку, старший консультант на интервью с менеджментом и ты в роли лидера направления по операционным расходам. Дедлайн жесткий: в конце пятой недели отдаем предварительный меморандум, в четверг шестой недели — финальный отчет, в пятницу заседает инвестиционный комитет группы.
Он поднял на меня глаза:
— Я знаю, что ты ведешь параллельный проект, но по «Престиж-Авто» мне нужен человек с твоей хваткой. Там генеральный директор — очень сильный коммерсант, жесткий переговорщик, привык продавливать свою позицию. Младших аналитиков он просто размажет по стенке. Нужен специалист, который умеет отличать реальные бизнес-процессы от красивых презентаций и не боится задавать неудобные вопросы по первичным документам.
Я смотрела на белую строчку в проектном паспорте:
Воздух в кабинете словно сгустился.
Всего два часа назад я стояла на коленях перед коробкой с чеками в собственной прихожей, глядя на акт подрядчика «Меридиан» и колье за полмиллиона рублей, купленное в один день с моими сапфирами. Я думала, как связать эти обрывки, не имея права сделать ни единого шага внутрь его рабочего мира.
А сейчас передо мной лежало официальное проектное задание.
Дверь была открыта.
Законный доступ к базам данных компании мужа. Доступ к первичным документам, договорам, счетам, реестрам платежей, журналам согласований и выгрузкам из учетных систем. Пять недель работы внутри его автосалона. Ровно в те пять недель, пока Стас будет летать по китайским заводам в полной уверенности, что оставил дома обиженную, замкнувшуюся в себе жену, не способную на ответный шаг.
Но это был запретный вход.
Этический кодекс «ФинСферы» лежал у меня в ящике стола. Раздел четвертый: «Конфликт интересов». Консультант обязан немедленно заявить о наличии близких родственных связей с ключевым руководящим персоналом клиента. Проверяемый генеральный директор — мой законный муж.
Одно слово Ковалеву: «Павел Сергеевич, Станислав Артемьев — мой супруг, я обязана взять самоотвод».
И проект снимут с меня за секунду. Направят другого человека. Который придет в автосалон, посмотрит на красивые отчеты Яны Сомовой, полистает подписанные акты «Меридиана», не заметит даты ювелирных чеков и закроет проверку чистым положительным заключением. А Стас вернется из Шанхая победителем, получит одобрение миллиардного бюджета, продолжит врать мне в лицо и целовать подчиненную на двадцать втором этаже на Садовом.
— Алина? — Ковалев внимательно посмотрел на меня поверх очков. — Ты сомневаешься? Нагрузка смущает?
Я опустила взгляд на блокнот.
Белый лист. Чистый, без единой помарки.
Решение стояло передо мной ребром. Сказать правду сейчас — и остаться за запертой дверью с разбитым браком и ворохом догадок. Или сделать шаг за черту.
— Нет, Павел Сергеевич, — ровно ответила я, поднимая глаза на партнера. — Нагрузка нормальная. Я возьму этот проект.
Глава 5
В четверг утром корпоративный портал «ФинСферы» встретил меня стандартной формой комплаенс-контроля.
Окно висело поверх открытой почты, блокируя доступ к остальным вкладкам: полупрозрачный серый фон, синий логотип фирмы в левом углу и заголовок жирным шрифтом:
Четвертый раздел внутреннего этического кодекса.
Семь обязательных пунктов с радиокнопками «Да» и «Нет».
Я сидела за своим столом у панорамного окна на двадцать пятом этаже. За стеклом висела низкая, клочковатая хмарь, сквозь которую едва проступали ржавые крыши промзоны у Третьего кольца. В открытом офисе за моей спиной негромко гудел принтер, кто-то размешивал сахар в керамической кружке — мерное металлическое звяканье, повторявшееся каждые три секунды. Жизнь консалтинговой фирмы текла по своим жестким, выверенным рельсам.