Анастасия Вежина – Контракт на Сердце. Замуж за Воронцова (страница 6)

От этой мысли Викторию передёрнуло. Как долго он следил за ней? За её семьёй? Как много знает? И что ещё задумал?

Но другой голос, настойчивый и рациональный, шептал: «Какая разница? Главное – это шанс спасти отца, ресторан, семью».

Виктория вцепилась пальцами в чашку, стараясь согреть заледеневшие руки. Год притворства. Триста шестьдесят пять дней лжи. Неизвестно на каких условиях, с каким контрактом, с какими ограничениями. Воронцов не из тех, кто оставляет лазейки. Если уж он задумал эту сделку, то всё просчитал до мелочей.

«А если это ловушка? Если за год он найдёт способ забрать ресторан? Или просто уничтожит меня юридически, когда я буду не нужна?»

Она вспомнила его глаза – тёмно-синие, холодные, изучающие её как новый бизнес-проект. Вспомнила его спокойный голос, властную осанку, идеальный костюм. Ни одного лишнего движения, ни одной случайной эмоции.

«Снежный король, – подумала она с горечью. – А я должна стать его снежной королевой на год. Выставлять себя на публике, играть роль, лгать всем… включая семью».

Мысль о семье обожгла новой болью. Что она скажет родителям? Что внезапно влюбилась в миллиардера, о котором раньше никогда не упоминала? Что за несколько дней решила связать с ним жизнь? Они никогда не поверят. А если рассказать правду… нет, это невозможно. Отец никогда не примет такой жертвы. Он скорее потеряет ресторан, чем позволит дочери продать себя ради его спасения.

Виктория закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Из всех вариантов развития событий она не могла представить именно этот. Деловой брак. Как в средневековье, когда короли и принцы женились по расчёту, укрепляя свои королевства.

Только она – не принцесса. Она – обычная женщина, загнанная в угол обстоятельствами.

За окном по-прежнему лил дождь, превращая улицы в серые реки. Виктория смотрела на размытые силуэты прохожих, спешащих по своим делам, и завидовала им – обычным людям с обычными проблемами.

Телефон в её руке внезапно ожил, заставив вздрогнуть. На экране высветилось имя матери. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Мама? Что случилось?

Голос Натальи дрожал, прерываясь на полусловах:

– Вика, папе стало хуже. Они сказали, что нужна более серьёзная операция. Там какие-то осложнения, я не всё поняла… – она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Врач говорит, что в нашей больнице это слишком рискованно. Нужна специализированная клиника, возможно, за границей.

Виктория почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она вцепилась в край стола, чтобы не упасть.

– Насколько всё серьёзно?

– Он стабилен сейчас, но… Вика, врач говорит, что без этой операции риск повторного инфаркта очень высок. А следующий может быть фатальным.

В трубке повисла тяжёлая пауза.

– Я приеду, – наконец сказала Виктория. – Через час буду в больнице.

– Не торопись, сейчас ему ничего не угрожает. Просто… нам нужно решить, что делать дальше.

Повесив трубку, Виктория несколько минут сидела неподвижно. Отец. Сильный, гордый, упрямый Сергей Соколов. Человек, научивший её никогда не сдаваться. Теперь он лежал в больничной палате, а его жизнь зависела от денег, которых у них не было.

Операция за границей. Это сотни тысяч, если не миллионы. У них едва хватало на текущие счета и лекарства.

«А Воронцов предлагает лучшее лечение в Швейцарии», – напомнил предательский внутренний голос.

Виктория рывком поднялась, расплатилась за нетронутый кофе и вышла под дождь, уже не заботясь о том, что промокнет до нитки. Холодные капли били по лицу, стекали за воротник, но она не замечала дискомфорта. Физическая дрожь была ничем по сравнению с внутренней бурей.

В больнице пахло антисептиком и безнадеждой. Наталья выглядела постаревшей на десять лет, с покрасневшими от недосыпа и слёз глазами. Рядом с ней сидел осунувшийся Денис, бледный и растерянный.

– Что говорят врачи? – спросила Виктория после объятий и дежурных «как ты?».

Мать беспомощно развела руками:

– Сосуды в плохом состоянии, нужна сложная операция. Здесь могут сделать только через три-четыре месяца, очередь. А в частных клиниках… – она замолчала, и Виктория поняла, что там им уже назвали цену, непомерную для семьи.

– Сколько?

– Полтора миллиона, – тихо ответил Денис. – Это только операция, без реабилитации и доп. обследований.

Виктория медленно опустилась на стул. Полтора миллиона. Сумма, которой у них не было и быть не могло. Разве что продать ресторан, квартиру, вообще всё.

– У меня есть кое-какие сбережения, – начала она.

– Нет, Вика, – твёрдо остановила её мать. – Мы найдём другой выход. Твой отец никогда не хотел, чтобы ты расплачивалась за его проблемы.

«Если бы ты знала, какой выход мне предлагают», – горько подумала Виктория, но внешне только кивнула.

Они провели у постели отца полчаса, разрешённые правилами. Сергей спал, подключённый к мониторам. Осунувшееся лицо, седина, морщины, которых Виктория раньше не замечала. В этот момент он казался таким уязвимым, совсем не похожим на того несгибаемого мужчину, которого она знала всю жизнь.

– Он очень беспокоится о ресторане, – шепнула мама, когда они вышли из палаты. – Врачи запретили волноваться, но он всё время спрашивает, как дела, не закрыли ли мы, приходят ли клиенты…

– Не закрыли, приходят, всё под контролем, – автоматически ответила Виктория, зная, что это ложь.

Когда она вышла из больницы, к ней бросился Денис, который ждал у выхода, куря одну за другой.

– Вика, мне нужно с тобой поговорить.

По его лицу она поняла – случилось что-то ещё. Неужели с отцом? Но нет, брат выглядел не столько испуганным, сколько злым.

– Бергман, – выплюнул он, словно ругательство. – Его представители снова приходили сегодня.

Виктория похолодела:

– Что им нужно?

– То же, что и всегда – наше помещение за бесценок. Только теперь они дали ультиматум: 48 часов на принятие решения, иначе они через свои связи в банке инициируют процедуру банкротства.

– Они не могут! – возмутилась Виктория. – Это рейдерский захват, незаконно…

– Могут, – устало перебил её Денис. – У нас просрочка по кредиту. Если банк продаст долг коллекторам, а потом их юристы инициируют банкротство… Вика, я консультировался со знакомым юристом. Всё законно, просто подло.

Он затянулся и выпустил дым, глядя в серое небо.

– Знаешь, я уже начинаю думать, может, стоит согласиться? Хоть что-то получим, чем вообще всё потерять.

– Нет! – Виктория схватила его за плечи. – Никогда. Ты представляешь, что будет с папой, если он узнает?

Денис поник, раздавленный очевидностью этого аргумента.

– Но что тогда делать? У нас нет денег ни на спасение ресторана, ни на лечение папы. Он умрёт, Вика, а мы останемся без всего.

Эти слова, произнесённые вслух, пронзили сердце Виктории, как ледяные иглы. Брат просто констатировал очевидное. Денег нет. Времени нет. Вариантов нет.

Кроме одного.

– Я что-нибудь придумаю, – сказала она, обнимая брата. – Дай мне время до завтра.

– Времени нет, Вика, – повторил он, словно прочитав её мысли.

– Знаю.

Остаток дня превратился в лихорадочный марафон. Виктория обзванивала банки, консультировалась с финансовыми советниками, искала информацию о быстрых кредитах, частных инвесторах, краудфандинге – всё, что теоретически могло помочь. Реальность оказалась жестокой: подобные суммы за такой короткий срок законно получить невозможно.

Она позвонила Марине, хотя заранее знала ответ:

– Детка, у меня весь капитал – полмиллиона на чёрный день, и я бы отдала их не задумываясь, но это капля в море для вашей ситуации, – голос подруги звучал искренне расстроенно. – Слушай, а может, попробовать организовать сбор средств через соцсети? Твой отец довольно известен в городе, многие захотят помочь…

– За два дня? – горько усмехнулась Виктория. – И к тому же, мы говорим о миллионах. Даже если скинутся все знакомые, едва ли наберём десятую часть.

Она не стала рассказывать о предложении Воронцова. Не могла выговорить это вслух. Словно произнесённые слова сделали бы абсурдную идею реальной.

К ночи Виктория оказалась в своей квартире, окружённая распечатками, заметками, открытыми вкладками на ноутбуке – обломками её попыток найти выход. Вариант продажи собственной квартиры она тоже просчитала: даже если удастся найти покупателя за два дня (нереально), всё равно не хватит на погашение долгов ресторана и операцию отца.

Она сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в никуда. Перед глазами стояло лицо отца в больничной палате, испуганные глаза матери, отчаяние брата. Звучали цифры – проценты, суммы, сроки – как приговор, от которого нет апелляции.

И был выход. Один-единственный. Фиктивный брак с человеком, которого она презирала. Год притворства. Год несвободы.

Но жизнь отца. Спасение семейного дела. Будущее для брата и матери.