Анастасия Вежина – Контракт на Сердце. Замуж за Воронцова (страница 13)

Следующие три часа превратились в калейдоскоп рук, касающихся её волос, лица, тела; голосов, обсуждающих оттенки, текстуры, формы; зеркал, в которых Виктория постепенно трансформировалась в безупречно красивую, но почти незнакомую женщину.

Мать сидела в стороне, наблюдая за процессом с плохо скрываемым беспокойством. Иногда она ловила взгляд дочери в зеркале и улыбалась ободряюще, но Виктория видела тревогу в её глазах.

– Время для платья! – объявила старший стилист, когда макияж и причёска были закончены.

Белоснежное платье извлекли из специального чехла, бережно, словно драгоценную реликвию. Четыре ассистентки помогали Виктории облачиться, ловко справляясь с множеством пуговиц и крючков. Наталья тихо ахнула, когда дочь наконец повернулась, полностью одетая.

– Виктория, ты… прекрасна, – прошептала она. – Как принцесса.

«Нет, мама, – подумала Вика, глядя на своё отражение. – Как товар на аукционе. Красивый, дорогой, но всё же товар».

В дверь постучали. Вошла Вера Николаевна, элегантная в строгом сером костюме. Она окинула Викторию профессиональным взглядом и кивнула, явно удовлетворённая результатом.

– Прекрасно. Осталось добавить украшения.

Она протянула знакомую бархатную коробочку – колье с изумрудами, подаренное Воронцовым. Но затем достала ещё одну, меньшего размера:

– Это тоже от Александра Дмитриевича. Прибыло сегодня утром.

Виктория открыла коробочку. Внутри лежали изящные серьги с изумрудами и бриллиантами, идеально сочетающиеся с колье. Под ними была записка, написанная тем же чётким почерком: «Комплект должен быть полным. А.В.»

Что-то в этой записке – её деловитость, отсутствие каких-либо личных чувств – задело Викторию глубже, чем она ожидала. Это был не подарок невесте, а скорее аксессуар для манекена, необходимый для завершения образа.

– Помочь надеть? – предложила Вера Николаевна.

– Я сама, – Виктория взяла серьги и приколола их к ушам, глядя в зеркало невидящим взглядом.

Вера Николаевна проверила время:

– Пора. Машина ждёт. Церемония через час.

Наталья подошла к дочери, крепко обняла её:

– Что бы ни случилось, Вика, помни: мы с отцом любим тебя. И поддержим любое твоё решение.

В этих словах Виктория услышала невысказанное: «даже если ты передумаешь в последний момент». Горло снова сжалось от подступающих слёз, но она не могла позволить себе плакать – это разрушило бы идеальный макияж. Очередная метафора её новой жизни – нельзя проявлять настоящие чувства, это испортит совершенный фасад.

Историческое здание в центре города выглядело как дворец из сказки – белые колонны, увитые живыми цветами, красная дорожка, ведущая к входу, хрустальные вазы с белыми орхидеями, вспышки фотокамер, десятки машин с логотипами телеканалов.

Виктория, сидя в белом Rolls-Royce, подъехавшем последним, смотрела на это великолепие с отстранённым удивлением. Неужели это действительно её свадьба? Этот масштаб, эта роскошь, этот ажиотаж прессы?

Вера Николаевна, сидевшая рядом, коснулась её руки:

– Всё готово. Помните, что мы обсуждали – улыбка, прямая спина, глаза либо на Александра Дмитриевича, либо слегка опущены. Никаких резких движений, только плавность и грация.

Виктория кивнула. Инструктаж, как для актрисы перед спектаклем.

– Ваш отец ждёт у входа, чтобы проводить вас, – добавила Вера Николаевна. – Удачи.

Дверь открыли снаружи. Вспышки камер, возгласы, шум – всё слилось в единый гул, пока Виктория выходила из машины, придерживая длинный шлейф платья. У входа действительно ждал отец – бледный, но держащийся прямо, в безупречном смокинге.

– Папа, – выдохнула она, беря его под руку и вглядываясь в лицо с тревогой. – Ты как? Не стоило тебе…

– Даже не начинай, – он улыбнулся, в глазах блеснули непролитые слёзы. – Я бы не пропустил свадьбу единственной дочери, даже если бы пришлось ползти. Ты сегодня… самая красивая невеста в мире.

Он смотрел на неё с такой любовью и гордостью, что Виктории захотелось разрыдаться, упасть на колени, признаться во всём – в сделке, в контракте, в обмане. Но она не могла. Ради него же она не могла.

– Готова? – спросил Сергей Соколов, предлагая руку.

«Нет, не готова, никогда не буду готова к этой лжи», – кричало всё внутри неё.

– Да, – ответила она вслух.

Они вошли в здание, медленно, торжественно. Огромный зал был преображён до неузнаваемости – белая симфония цветов, тканей, кристаллов, свечей. Сотни гостей в вечерних нарядах повернулись, когда заиграл свадебный марш. В конце длинного прохода, у импровизированного алтаря, стоял он – Александр Воронцов.

Виктория впервые видела его за всю неделю подготовки. Безупречный чёрный смокинг, белоснежная рубашка, идеальная осанка. Его лицо – непроницаемая маска, только глаза, тёмно-синие, внимательные, следили за её приближением.

Путь к алтарю казался бесконечным. Виктория шла словно во сне, почти не ощущая руки отца. Лица гостей сливались в размытое пятно – она не знала почти никого из них. Где-то в этой толпе были мать и брат, возможно, пара друзей и коллег – мизерная часть трёхсот приглашённых.

С каждым шагом Александр становился всё ближе. Теперь она могла разглядеть детали – запонки с синими сапфирами, идеально выбритое лицо, тонкую линию губ. Никакой улыбки, никакого волнения – только сосредоточенность человека, выполняющего важную, но рутинную задачу.

Отец передал её руку Александру. Момент был таким традиционным, таким символичным – отец вручает дочь будущему мужу, доверяет её заботе и защите. Только в их случае это был просто жест, пустой ритуал.

Рука Александра оказалась неожиданно тёплой и сухой. Его пальцы уверенно сжали её ладонь – не нежно, не грубо, просто функционально, словно они заключали деловой контракт. Впрочем, именно это и происходило.

Церемониймейстер начал традиционные слова о союзе двух любящих сердец. Виктория стояла, слушая эту ложь, и чувствовала себя всё более нереальной, будто наблюдала за происходящим со стороны.

Настал момент клятв. Александр произносил слова чётко, решительно, глядя ей прямо в глаза – идеальная имитация искренности. Если бы она не знала правду, возможно, поверила бы.

Потом настала её очередь. Виктория чувствовала, как дрожит её голос, как пересыхает горло. «Клянусь любить и заботиться…» – слова, которые были ложью от первого до последнего звука. Любить этого холодного, расчётливого человека, который купил её год жизни?

И всё же она произнесла их. Ради отца, сидящего в первом ряду. Ради матери, украдкой вытирающей слёзы, думая, что это слёзы счастья. Ради брата, которому теперь не придётся бросать учёбу, чтобы спасать семейный бизнес.

– Объявляю вас мужем и женой, – произнёс церемониймейстер. – Можете поцеловать невесту.

Этот момент. Виктория знала, что он будет, готовилась к нему, и всё же оказалась не готова, когда он наступил. Александр повернулся к ней, его рука легла на талию – не притягивая, просто обозначая позицию. Он слегка наклонился, его лицо приблизилось.

Виктория ожидала формального, мимолётного прикосновения губ – клинического, холодного, делового. Как рукопожатие, только губами.

Но когда их губы соприкоснулись, произошло нечто неожиданное. Его губы оказались тёплыми, мягкими, а поцелуй – не таким уж формальным. Он длился всего пару секунд, но Виктория почувствовала странное тепло, разливающееся от места соприкосновения по всему телу. Словно электрический ток, слабый, но ощутимый разряд.

Она открыла глаза, не помня, когда успела их закрыть, и встретилась с его взглядом – внимательным, изучающим, с намёком на удивление. Он тоже что-то почувствовал?

Момент растворился в грохоте аплодисментов, вспышках фотокамер, возгласах одобрения. Александр отстранился, его рука всё ещё лежала на её талии – теперь чуть крепче, почти собственнически.

Они повернулись к гостям, улыбаясь – она неуверенно, он сдержанно. Совершенный кадр для прессы: красивая пара, счастливые молодожёны. Идеальная ложь.

Приём был безупречен, как и всё, что касалось бизнес-империи Воронцова. Шампанское лилось рекой, оркестр играл негромкую классику, официанты с подносами изысканных закусок скользили между гостями.

Виктория держалась рядом с Александром, как предписывал сценарий. Её рука лежала на сгибе его локтя, их плечи иногда соприкасались, они обменивались короткими фразами, изображая супружескую близость.

«Улыбайся, – напоминала себе Виктория каждые несколько минут. – Смотри на него с обожанием. Ты влюблённая невеста. Это твой счастливый день».

Гости подходили один за другим – поздравления, комплименты, многозначительные улыбки. Виктория едва успевала запоминать имена – крупные бизнесмены, политики, знаменитости. Мир, о существовании которого она знала только из новостей, теперь окружал её, принимая как свою – без подозрений, без вопросов.

– Ты прекрасно справляешься, – неожиданно шепнул ей Александр, когда они на мгновение остались одни между приветствиями. – Все верят, что ты без ума от меня.

Его голос был ровным, деловым, словно он оценивал выполнение работы подчинённым. Но был в нём и намёк на… одобрение?

– А ты отлично изображаешь влюблённого жениха, – парировала она тихо. – Даже я иногда верю.

Тень улыбки тронула его губы – той самой, что она ощутила во время поцелуя.

– Мы оба профессионалы своего дела, – ответил он. – Кстати, тебе очень идут изумруды. Как я и предполагал.