Анастасия Вечерина – Рыцари дорог. В погоне за умирающей мечтой (страница 14)

И оба байкера рассмеялись, вспоминая что-то своё, понятное только им.

Светлана потёрлась щекой о подбородок Викинга и снова обняла его, прижимаясь ещё сильнее. Как же было хорошо и спокойно рядом с ним, как же она была счастлива в те редкие часы, когда они были вместе! Забывая обо всём на свете, растворяясь без остатка, теряя голову от счастья…

Если бы только не приступы совести потом и не это неотступное чувство вины пополам со страхом! Каждый раз после таких встреч она терзалась ещё несколько дней и не знала, как смотреть мужу в глаза. Но наступал новый день, недели разлуки становились невыносимыми, она скучала и рвалась снова встретиться. И это было сильнее страха, сильнее укоров совести, сильнее всего на свете!

Просто с ним она была счастлива. А без него нет. И это было никак не исправить…

Ей нравилось наблюдать, как менялся он рядом с ней. Как этот суровый и грозный байкер с внешностью северного варвара, превращался вдруг в романтичного подростка, нёс восторженную чепуху, пытался неумело шутить и флиртовать. С ней он был совсем другим – таким нежным, внимательным и заботливым, таким мягким – каким, наверное, его не видел никто из тех грозных собратьев, что ходили по струнке, стоило только ему чуть повысить голос.

«Интересно, а каким он был в детстве? Неужели тоже….?» – улыбнулась Света своим мыслям. И чуть слышно прошептала:

– Слушай, а расскажи про свою первую любовь? Когда ты по-настоящему в первый раз влюбился?

– Да вот ещё… Чего это вдруг на тебя нашло?

– Ну, пожалуйста… Или ты не хочешь делиться, потому что это слишком личное?

– Просто давно это было. Уже и вспоминать-то не хочу…

– А разве первую любовь можно забыть? Первое настоящее чувство?

Викинг пожал плечами и, казалось, погрузился в какие-то свои мысли. Света не торопила его. Даже сделала вид, что забыла про свой вопрос, успела сходить на кухню и налить себе кофе…

– Её звали Карина. Мы с ней росли в одном дворе. Вместе играли в какие-то детские игры, вместе пошли в школу…

Я помню её ещё смешной девчонкой с косичками, над которой мне нравилось подшучивать и прикалываться. Это уже потом, когда мы чуть подросли, общение стало другим – мы как-то сблизились, начали всё друг другу рассказывать, делиться какими-то своими личными тайнами, откровенничать…

Она выгодно отличалась от всех других моих тогдашних знакомых – никаких тебе жеманностей и кривляний, никаких этих девчоночьих штучек, всяких там ломаний и кокетства – нет, она всегда была открытой, простой и искренней. С ней было очень просто общаться, она со всеми держалась на равных, не строила из себя ничего, для мальчишек во дворе была «своим парнем». Мы как-то даже не замечали тогда, насколько она была симпатичной, хотя взрослые в один голос твердили: «Какая красавица растёт!» Но нам на это было пофигу в то время, да и она сама никогда не задавалась, не было в ней этой привычки к самолюбованию или стервозности, как это свойственно порой писаным красавицам… Может, за это мы её и ценили?

Мне всегда нравилось проводить с ней время – дурачиться вместе, участвовать в каких-то совместных детских забавах или просто болтать, рассказывать о своих переживаниях, делиться чем-то личным… Мы часто заводили откровенные разговоры по душам, проводили много времени вместе… но я понял, насколько мы сблизились, лишь когда её не стало – после школы она уехала в Москву. Учиться, а затем – жить и работать там.

И вот тогда я вдруг осознал, что мне её уже не хватает. С другими девушками не получалось такого же откровенного общения, в них не было этой её простоты, не было той искренности и открытости, а их ломания и кривляния меня скорее отталкивали. Впрочем, я всегда был грубоватым подростком, и с девчонками как-то не ладил, – хмуро усмехнулся Викинг.

– А дальше?

– Так прошло несколько лет. За это время мы практически не общались, лишь изредка переписывались поначалу, но и это общение вскоре сошло на нет. У неё там, в Москве были свои дела и заботы, а у меня тут, в небольшом провинциальном городке… Cловом, что мы могли рассказать друг другу? У каждого была своя жизнь…

Но так получилось, что через несколько лет я не только устроился работать в крупную строительную фирму, но и стал там руководителем одного большого проекта, ради которого мне вскоре пришлось переехать в Москву. Бывает же…

Столичная жизнь завертела меня быстро и сразу – ежедневным водоворотом событий. Столько дел и забот каждый день, в бешенном темпе, быстрей-быстрей… Но через пару месяцев я немного привык, вжился в ритм, всё как-то немного устаканилось, появилось больше свободного времени – и я решился, наконец, найти её.

Тем более, что это оказалось не так сложно: остались и прошлые контакты, да и некоторые «точки пересечения» – например, девушка-бухгалтер в нашей фирме оказалась её знакомой. Не то чтобы подругой, так – шапочное знакомство, но всё же…

И мы встретились. После стольких лет.

Знаешь, в первый момент я просто обомлел от того, какая она стала! Нет, она и раньше была симпатичной девчонкой, но теперь ещё и как-то расцвела-похорошела, плюс капелька эдакого столичного лоска и изысканности… Словом, такая красавица, что просто слов нет! Я глядел на неё во все глаза и не мог оторваться!

Однако, она ничуть не возгордилась, не зазналась и не стала вести себя подобно какой-нибудь самовлюбленной фифе, как это часто бывает у эдаких пафосных столичных стервочек. Нет, она по-прежнему была милой и открытой девчонкой, очень искренне мне обрадовалась, очень тепло встретила, очень была рада видеть (как мне тогда казалось). Ну и я сам, конечно же…

Первые несколько недель после этого пролетели в какой-то сказочной эйфории. Мы встречались чуть ли не ежедневно – куда-то ходили, вместе обедали или ужинали, посещали какие-нибудь выставки и мероприятия, или просто разговаривали – болтали обо всём на свете, делились переживаниями, рассказывали друг другу какие-то свои новости, события… Стольким хотелись поделиться, столько друг ругу рассказать – всё-таки несколько лет не виделись! Она показывала мне Москву, расспрашивала, как там дома… Я рассказывал ей про свои дела, про свою жизнь тогда и сейчас, и поначалу удивлялся тому, как грустнеют её глаза при упоминании всего того, что осталось там, далеко, в нашем захолустном дворике детства.

Так прошло, наверное, две-три недели, а потом… Потом я начал задумываться.

Всё-таки что-то было не так с нашим общением. Конечно, я к тому времени уже успел влюбиться окончательно, и моё отношение к ней напоминало, скорее, тайное обожание. Она, вроде бы, тоже тянулась ко мне, но… Нет, на уровне общения и взаимопонимания всё было классно, мы по-прежнему понимали друг друга с полуслова, проводили много времени вместе, казалось, всё было здорово – очень тёплое, близкое и доверительное общение, всякие там танцы-обжиманцы, море позитива, поцелуи-объятия, но…

В какой-то момент до меня дошло, что на самом деле меня просто очень тонко и грамотно «динамят». То она занята, то у неё что-то случилось в самый неподходящий момент и надо срочно уезжать, то как раз в эти выходные она никак не может, а вот в следующие мы обязательно встретимся… И так далее по кругу, на новый виток.

Причём, на словах – она очень хотела меня увидеть и сама расстраивалась, когда это не получалось, или когда ей приходилось в самый неподходящий момент прервать нашу встречу и куда-то бежать. А на деле… Меня словно бы держали на невидимом коротком поводке, не давая отдалиться, но в то же время принимая какие-то незаметные контр-меры, когда мы слишком сближались, и наше общение переходило в опасную стадию. Очень умело, тонко и незаметно она отстранялась именно в те моменты, когда, казалось бы, оставалось сделать только один маленький последний шаг. Причём, это отстранение всякий раз выглядело именно как вынужденное, нежелательное, но неизбежное в силу обстоятельств. Словно бы «я этого не хотела, но так сложились звёзды». Вот только «звёзды» раз за разом складывались именно таким образом и никак иначе.

Знаешь, я, конечно, в то время ещё был наивным мальчишкой во многом, но всё же успел достаточно повзрослеть за те годы, что мы не виделись, чтобы начать кое-что понимать. Да и в Москве к тому времени жил уже не первый день, насмотрелся на происки местных «столичных штучек»… Короче, в случайность подобных «совпадений» уже как-то не верилось совершенно.

Это притом что долгое время я сам никак не хотел соглашаться с очевидностью собственных выводов. Память о прошлом, все эти совместные воспоминания, да вся моя натура бунтовала против таких мыслей и выдавала мощнейший внутренний протест при малейшем подозрении. Да не может быть! Ну как же так??? Чтобы она – и..??? Да ни за что! Кто угодно, но только не она! Любая другая девушка – да! Но Каришка… Я же её знаю с детства, мы же росли в одном дворе, да не способна она на такое! Она же всегда была честной и искренней, открытой и откровенной, я же ей верил, как никому другому! Все эти игры – просто не для неё! Она же не такая!!!

Но… через какое-то время отрицать очевидное стало просто глупо. Я тогда сильно «загрузился», ушёл в себя, и тягостные раздумья не давали мне покоя ни днём, ни ночью – так, что даже на работе это стало сказываться.