Анастасия Топчий – Эволюция (страница 2)

— Понял, ма, — протянул я.

— И Ване своему то же самое скажи, — более низко произнесла мама и погрозила пальцем.

Она знала, что мой прокуренный до мозга костей дружок — не самая лучшая компания для маленькой девочки.

— Все будет хорошо, я обещаю, — искренне заверил я, торжественно положив руку на грудь.

Мама заботливо пригладила мои растрепанные кудри.

— Всегда бы так, — пробормотала она и направилась в комнату, чтобы помочь дочери собрать вещи и необходимые документы.

— В психиатрическую больницу, пожалуйста, — сказал Вано таксисту.

— Мне послышалось, что мы вместо аэропорта собрались ехать в психиатрическую больницу! — усмехнулся я.

— Тебе не послышалось, — озадаченно шепнула Алиса.

— Хочу проведать одного человека перед тем, как поехать, — раздраженно сказал Зайцев, как будто мы должны были догадаться сами.

— Только не говори, что это касасется той книги, — недоумевал я.

Друг нервно зыркнул на меня и промолчал.

Лисочка прижалась ко мне, чувствуя нескрываемую неприязнь со стороны Зайцева. У нее были на то причины, ведь парень действительно выглядел не очень дружелюбно, особенно когда раздраженно щурился, прямо как сейчас. Он был похож на тень: черные сальные волосы, преимущественно черная одежда, бледная кожа, темные круги под глазами. Но на самом деле он был веселым и даже немного сумасшедшим, особенно когда находился среди своих хороших знакомых.

Вопреки всем моим ожиданиям, московская психиатрическая больница внешне не отличалась от других больниц: такая же серая, такая же простая и ничем не примечательная. Когда мы назвали имя Мирославы Вольной, автора злополучной книги, о которой все всемя говорил друг, нас стали подозрительно осматривать, как преступников. Невинный взгляд Лисочки снова спас положение, и нам разрешили навестить пациентку, несмотря на то, что мы были для нее посторонними людьми.

— К ней никто не приходит, — оправдывалась медсестра, любуясь на Алису. — Теперь ей хоть повеселее станет.

Дверь в палату открылась, и перед нами предстали белые крашеные стены и металлическая койка, на которой смирно лежала молодая женщина и пялилась в одну точку на потолке. Изъяны, вызванные долгими слезами, усталостью и истощением, портили ее когда-то привлекательное лицо. Когда мы вошли, она никак не отреагировала, но как только медсестра ушла, пациентка заговорила.

— Эдди? — чуть заикаясь, произнесла она и вздрогнула.

— Нет-нет, не он, — осторожно произнес Вано и подошел к пациентке.

Вольная расслабилась и слегка улыбнулась. Она оторвалась от излюбленной точки на потолке и начала рассматривать парня.

— Марик, — любовно пропела она и пустила мелкую слезинку.

— Нас зовут Никита, Алиса и Иван, — представил нас Зайцев. — Мы прочли вашу книгу и хотели бы узнать, какова в ней доля истины.

Взгляд пациентки тут же ужесточился. Она села на кровати и пристально смотрела на нас, словно намеревалась прожечь в нас дырки. Лисочка спряталась за моей спиной, и я слышал, как учащенно она дышала. Я уже не считал, что брать ее с собой было хорошей идеей.

— Все, что я написала — чистой воды правда, — медленно проговорила Мирослава. — Все, кроме конца.

— Там вы умираете, — кивнул Вано.

— Не в этом дело, — прошипела Вольная, раздраженная тем, что ее перебили. — Мы остались с Эдди вдвоем и должны были убить друг друга…

Повисло гробовое молчание. Мне казалось, что я слышал чьи-то мысли: такие тяжелые, мрачные, гнилые. Мирослава не торопилась рассказывать, и никто из нас не осмеливался ее подгонять.

— Они не знали, что со мной делать, — наконец-то продолжила она. — Они должны были забрать меня на второй этап. Но мой разум к тому времени сильно ослаб.

— Второй этап? — уточнил Зайцев.

— А к чему ты думаешь нас готовили? Я должна была попасть в общество нового поколения, должна была стать основой для нового витка эволюции. Но я здесь!

Вольная дико улыбнулась, оголяя все тридцать два пожелтевших зуба, но когда она заметила прячущуюся за мной Алису, улыбка тут же исчезла с ее лица.

— Пришли посмотреть на меня, как на мартышку в зоопарке?! — женщина внезапно впала в ярость и вскочила на ноги, пугая сестренку еще больше.

— Мы лишь хотели удостовериться! — уверял Вано, подняв руки вверх в знак примирения. — Хотели удостовериться, что летим в Парадайз Вэллей не просто так!

Мирослава замерла, как каменная статуя, и лишь ее правый глаз нервно дернулся при напоминании о злополучном месте на севере штата Невада.

— Вам пришли конверты? — полушепотом вымолвила Вольная.

— Нет, — пожал я плечами, впервые подав голос.

— Мы хотим просто посмотреть, что там происходит, — пояснил друг. — Может, встретим нынешних участников, поможем им чем-нибудь.

— Думаешь, это смешно?! — снова завопила пациентка и прыгнула на Зайцева.

В палату мигом вбежала бригада медбратьев и схватила взбунтовавшуюся женщину.

— Не лезьте туда! — кричала та. — Вы все погибните! Все!!!

Мирославе сделали укол, после чего она почти мгновенно уснула. Нас попросили удалиться.

— Никита, — тихонько позвала Алиса.

— Если не хочешь, можешь не ехать, — прервал я сестру.

— Нет! Теперь я очень хочу! — воскликнула та и попрыгала на улицу, оставив меня и Ваню позади.

— Не думаю, что можно доверять человеку, который перепутал тебя с персонажем из собственной книги, — пробубнил я.

Я заметил, как у друга изменилось настроение. Внезапно он стал серьезным, глубоко задумавшись о чем-то. Но заметив мое напряжение, он снова нацепил на себя безмятежный облик.

— Расслабься, — засмеялся Зайцев и похлопал меня по плечу. — Это было неудачное вступление к нашему долгому путешествию. Не воспринимай его всерьез.

— Я просто не понимаю, зачем мы вообще сюда приехали, — возмущался я.

— Мне нужно было ее навестить, — нетерпеливо отвечал Вано. Очевидно, ему не хотелось обсуждать эту тему.

— Мы на самолет опоздаем! — крикнула Алиса.

— Нам и правда стоит поторопиться, — подтвердил Зайцев, сверившись с наручными часами.

Я кивнул и побежал за сестрой, чтобы не упустить восторженного ребенка из виду.

Зайцев смотрел мне вслед и оттягивал карман куртки, нервно покусывая губу.

— Шоу начинается, — буркнул он себе под нос, так, чтобы никто его не услышал.

— Мы уже в самолете, мама, — бормотал я в телефон, пробираясь к своему посадочному месту сквозь беспокойную толпу пассажиров. — Если бы я не взял паспорт и доверенность, нас бы сюда не пустили, так что я ничего не забыл, мама!.. Да все в порядке с твоей Алисой!

— Я сяду у окошка! — пролепетала сестра и пролезла вперед.

— Это называется «иллюминатор», — поправил я и вздохнул. — Я тоже люблю тебя, мама. Увидимся во вторник. Положись на меня.

Я отключил мобильник и рухнул в кресло между Алисой и Ваней. Из рюкзака заманчиво торчала книга Мирославы Вольной, и я задумчиво сверлил ее взглядом.

— Сколько я тебе должен? — шепнул я Зайцеву.

— Ничего ты мне не должен, — фыркнул Вано. — Ты же знаешь, сколько я получаю ежемесячно от псевдо-родителей. Мне так много не надо.

Друг продемонстрировал меланхоличную улыбку, которая была мне хорошо знакома. Она всегда возникала на его бледном лице, если речь заходила о родителях. Когда ему было шестнадцать, Ваню бросили на произвол судьбы в однокомнатной квартирке на окраине города. С тех пор отец высылал ему некоторую сумму денег, чтобы неблагополучный сын не возвращался в семью и не показывал плохой пример двум прилежным братьям.

Я увлекся книгой и не заметил, как мы взлетели. Чем дальше я читал, тем мрачнее становилось мое настроение.

Книга называлась «Край». В ней повествовалось о создании идеального мира с новыми людьми, в которых закладывалось отсутствовие таких черт, как жестокость или комплекс власти. Проблема заключалась в том, что для создания людей с совершенными генами приходилось искать подопытных. На них ставили психологические эксперименты, заставляли страдать морально и физически; заставляли их бороться за свою жизнь с остальными участниками эксперимента. А когда в живых оставался кто-то один, ему давали выбор: остаться или заменить себя на группу новых испытуемых. Считалось, что если победитель выбирал первое, он обладал подходящим для утопии генотипом. Если же он выбирал второй вариант, человек бесследно пропадал, а тем, на кого указал победитель, присылали пригласительные конверты с правилами отборочного этапа. Кандидатов ввязывали в эксперимент любыми путями.

Если все это происходит на самом деле, думал я, то наш мир сошел с ума. Хотя в глубине души мне импонировала идея нового мира, потому что я искренне хотел бы, чтобы человечество жило без обмана и войн. Когда-то ради спасения народа Иисус пожертвовал собой, так почему бы снова не принести эту жертву?

Я захлопнул книгу и откинулся в кресле.

— Ну как? — развеял мои мысли Вано, заметив, что я закончил читать.