Анастасия Тимофеева – Корона разбитых зеркал (страница 3)
Реальность вернулась с оглушительным, болезненным щелчком. Музыка врезалась в уши с утроенной силой, свет резал глаза. Вероника пошатнулась, едва не упав, и ухватилась за стойку. Ладонь, в которой было перо, онемела и горела.
«Ты в порядке? Ты прям вся побелела!» – Лиза трясла ее за плечо, ее накрашенное лицо было искажено беспокойством. «Что случилось? Тебе плохо?»
«Там…» – Вероника с трудом отвела взгляд от Лизы и указала дрожащим пальцем на тот конец стойки. – «Тот мужчина…»
Лиза обернулась, прищурившись. «Какой мужчина? Там никого нет, глупышка. Ты, может, уже что-то выпила? Давай тебе воды.»
Но Вероника видела. Столовая зона там была пуста. Незнакомца не было.
Однако на полированной поверхности стойки стоял бокал. Тот самый, с темно-бордовой жидкостью. От него медленно поднимался легкий пар, хотя в клубе было душно. А в огромном зеркале за барной стойкой, среди отражений бутылок и лиц, на секунду, четко и ясно, мелькнуло ее собственное лицо. Но с вертикальными зрачками и той самой, хищной, нечеловеческой улыбкой. Оно подмигнуло и растаяло.
Час спустя. Алкоголь не притупил чувств, а лишь обострил их. Вероника чувствовала его взгляд. Физически, как прикосновение – горячее, тяжелое, неотступное. Он был где-то здесь. В толпе. За колонной. В дыму.
«Я схожу с ума», – прошептала она себе, допивая третий, уже совершенно безвкусный коктейль. Но слова не помогали.
Лиза смеялась с каким-то широкоплечим блондином, явно забыв о ней. Музыка гремела. Все вокруг веселились.
А она… увидела его снова. Он стоял в дверном проеме, ведущем в служебные помещения. Не смотрел на танцпол, не пил. Он стоял и смотрел прямо на нее. Его горящие глаза были двумя маяками в полутьме.
Этот взгляд был не просто наблюдением. Это был зов. Притяжение, сильнее магнита, сильнее гравитации. Что-то в самой ее крови откликалось на него, заставляя сердце биться в каком-то древнем, забытом ритме.
Вероника встала. Ноги подкашивались, но она сделала шаг. Потом другой.
«Ты куда?» – крикнула Лиза, на секунду оторвавшись от своего кавалера.
«На воздух! На минутку!» – бросила Вероника через плечо, уже пробираясь сквозь толпу к тому дверному проему.
Темный, узкий коридор затянул ее, как паутина. Он был освещен лишь одной тусклой, мигающей лампочкой где-то в конце. Звуки музыки тут же приглушились, стали далекими, искаженными. Их сменила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом ее собственных каблуков по линолеуму.
И запах. Запах горелой плоти, серы и… старой крови. Тот самый, из сна.
Шаги за спиной. Негромкие, уверенные. Не пытающиеся скрыться.
Она обернулась.
Он стоял в трех метрах, блокируя выход обратно в зал. Его фигура казалась еще выше в тесноте коридора. Глаза горели ярче, освещая его собственные резкие скулы и плотно сжатые губы.
«Я знал, что ты придешь», – его голос был низким, бархатным, но в нем была металлическая нота, которая обожгла ее кожу, как прикосновение раскаленного лезвия. В нем не было вопроса. Только констатация.
«Кто вы?» – ее собственный голос прозвучал слабо, детски.
Он не ответил. Сделал шаг вперед. «Пора просыпаться, принцесса.»
И тогда что-то тяжелое, твердое со всей силы ударило ее по затылку. Боль была ослепительно белой. Последнее, что она успела почувствовать, – его сильные руки, подхватывающие ее падающее тело. И запах – его запах. Дождь, стальные доспехи и нечто древнее, темное, как смола.
Тьма.
Глава 4. Пробуждение во тьме
Сознание возвращалось медленно, мучительно, как всплытие со дна ледяного океана. Сначала появилась боль – тупая, пульсирующая в висках, и острая, жгучая у основания черепа. Потом пришел холод. Он пронизывал насквозь, исходя от твердой, неровной поверхности под щекой. Вероника попыталась пошевелиться, и по спине пробежала судорога. Каждый мускул кричал от напряжения, будто ее растягивали на дыбе.
Она открыла глаза. Тьма была не абсолютной. Слабый, мерцающий свет струился откуда-то сверху, падая на сырые каменные стены. Воздух был тяжелым, густым, наполненным запахами: сырость подземелья, горькая пыль веков, приторная сладость тления и все та же, неотвязная сера. Она лежала на холодном каменном полу огромной пещеры или зала.
«Наконец-то.»
Голос прозвучал прямо над ней, низкий, с той же металлической ноткой, что и в коридоре клуба, но теперь лишенный бархатистости. В нем слышалась усталость, возрастом в тысячелетия.
Она рванулась сесть, мир поплыл перед глазами. Перед ней, прислонившись к грубой каменной колонне, стоял Он. Каин. Но того красивого, загадочного незнакомца не осталось и следа.
Он был без рубашки. Его торс, покрытый рельефными мышцами, был испещрен шрамами. Не случайными царапинами, а сложными, ритуальными узорами, будто кто-то выжигал их на коже слой за слоем. Некоторые светились тусклым багровым светом изнутри. Его каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, открывая высокий лоб и острые черты лица, которые теперь казались высеченными из гранита – жесткими, неумолимыми.
Но больше всего ее поразили два изменения:
1. Глаза. Они все так же горели янтарным светом, но теперь в этом свете плавали черные, змеевидные зрачки. И в их глубине стояла такая боль, такая бездна усталости и ярости, что на нее было страшно смотреть.
2. Спина. За его правым плечом, изломанное, но все еще могучее, шевелилось крыло. Оно было черным, как угольное небо в безлунную ночь, а каждое перо окантовывалось тонкой серебристой полосой, мерцавшей в полутьме. Но левой стороны… левой стороны не было. Там, где должно было быть второе крыло, зияла свежая, ужасная рана. Кожа вокруг нее была обуглена, из нее сочилась густая, темная, почти черная жидкость, которая, падая на камень, не растекалась, а сворачивалась в дымящиеся шарики и исчезала с легким шипением.
«Где я?» – ее голос был хриплым шепотом, горло саднило, будто она наглоталась песка.
Он улыбнулся. Это было страшное зрелище. Улыбка не тронула его глаз, лишь обнажила клыки – чуть длиннее человеческих, идеально острые. «Дома, принцесса. В Эребе.»
Он оттолкнулся от колонны и, слегка прихрамывая, сделал шаг в сторону. Щелкнул длинными пальцами.
И тьма расступилась.
Стены пещеры… растворились. Вернее, оказалось, что это были не стены, а плотные шторы из живой тени. Они отодвинулись, открывая головокружительную панораму.
Они стояли на открытой площадке, на головокружительной высоте. Под ними простирался город. Но такой город не мог быть построен человеческими руками. Эреб.
Он был высечен не из камня, а из цельных глыб черного обсидиана и темного стекла. Башни, острые, как кинжалы, вздымались к багровому, безуздному небу, испещренному трещинами, из которых сочился ядовитый фиолетовый свет. Между башнями тянулись ажурные мосты, похожие на застывшие молнии. По улицам, вместо рек, текли потоки расплавленного серебра, их мерцание отражалось в тысячах окон-глазниц. Воздух дрожал от далекого, монотонного гула – смеси скрежета механизмов, завывания ветра в ущельях и… стонов. Глухих, протяжных стонов, доносившихся из самых недр города.
И повсюду движение. Существа с кожистыми или пернатыми крыльями скользили между шпилями. Тени, слишком длинные и тонкие, ползли по стенам. Внизу, у подножия их площадки, темной рекой текли фигуры в капюшонах, несущие какие-то свертки.
«Добро пожаловать в свое королевство, Вероника Амаранта, – его голос прозвучал тихо, но четко, перекрывая гул города. – Или, как тебя называли в последний раз… Королева-Разрушительница.»
Она отшатнулась, спина ударилась о холодный парапет площадки. «Это… это бред. Я не… Я Вероника. Я из Москвы. Я работаю в офисе.»
«Ты работала в офисе, – поправил он холодно. – Пока не проснулась. Пока они не нашли тебя.»
«Кто они?»
«Ангелы. Хранители. Тюремщики. Называй как хочешь. Те, кто стер тебе память и запер в той клетке из бетона и стекла, что ты называла жизнью.»
В голове Вероники все кружилось. Она сжала виски пальцами. «Я не верю. Это сон. Кошмар. Или… или ты меня drugged!»
Каин рассмеялся – коротко, резко. «О, я бы предпочел, чтобы это был просто дурман. Все было бы проще.» Он подошел ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло, странное, сухое, как от раскаленного камня. «Посмотри на себя.»
Он махнул рукой, и у ее ног лужа темной влаги на камне вспучилась и превратилась в идеально гладкую, зеркальную поверхность.
Вероника заглянула в нее.
И увидела.
Ее отражение было ее, но… иным. Кожа была бледнее мрамора. Синие глаза горели изнутри тем же золотистым светом, что и у Каина, но в них плавали вертикальные зрачки. Волосы, обычно просто черные, отливали глубоким синим, как крыло ворона на солнце. А из-под рубашки, на шее, проглядывали края сложного узора – такого же, как шрамы на Каине, но светящегося слабым голубым светом.
«Нет…» – она прошептала, тыча пальцем в отражение. Оно повторило движение, но его улыбка была полна печали и знания. «Это не я.»
«Это и есть ты. Последняя из рода Амарантов. Правительница Эреба. Та, чья кровь – ключ к Трону Теней. И та, чье пробуждение… – он перевел взгляд на разорванный горизонт, – …ознаменует начало последней войны.»
Вдали, на самой окраине этого кошмарного города, что-то вспыхнуло ослепительно белым светом. Раздался отдаленный, но ясный звук – чистый, высокий звон, как удар по хрустальному колоколу. Но в этом звоне была такая ненависть, такая нечеловеческая ярость, что у Вероники перехватило дыхание.