Анастасия Тихонова – Купол из слёз. Страна, которую построила боль (страница 2)

Последнее, что запомнилось перед тем, как тьма накрыла меня — это странное чувство тяжести. Будто я впитала и переработала в себя что-то огромное. Неизмеримое. То, чему нет названия.

А потом — провал.

Тишина.

Пустота.

Я не знала тогда, что случилось на поле. Не знала, почему исчезли тела. Не знала, что за тепло разлилось по венам. Это осталось загадкой на долгие годы. Загадкой, которую мне предстояло разгадать только через шестьдесят восемь лет. Когда я наконец увижу Купол.

Изнутри.

Сколько провалялась в этой черноте? Без понятия. Она тепло пульсировала, укачивала, успокаивала. Я не думала. Не ждала. Просто лежала на ее волнах. Полное безразличие окутало своими кружевами. Иногда чувствовала, как меня опутывает плеть сумасшествия и боли, прорываясь сквозь пучину тишины, но она так же быстро отступала, как и нападала. Время потеряло смысл, и казалось, что тело и душа стали ничем — растворились в бытии в ожидании импульса к действию.

Меня выдернуло из этого безобразия, наверное, через вечность. Интересно, какой сейчас век?

— Ниалина, как вы себя чувствуете? — голос говорившего доносился до меня, как из наушников: пульсируя и четко в уши. Отвечать не хотелось, поэтому просто поморщилась. К кому он обращается и почему я слышу его голос так громко?

— Убавьте звук, — проскрипела я. Я? Интонации были совершенно не мои. С хрипотцой, гуще и длиннее. Такое ощущение, что просто открывала рот, и кто-то отдельно включил чужую запись.

Рядом что-то зашебуршало, и послышался тот же громкий голос, но теперь я понимала, что он обращается не ко мне:

— Всемогущий Ниаллерион, она говорила со мной на уровне пульсаций! Это просто потрясающе! Её энергия хлещёт через край, я даже не вижу дна. Это невозможно! Но это просто потрясающе! — повторялся голос.

Примерно так, если за шестьдесят восемь лет мне не изменила память, произошло мое пробуждение. Как выяснилось позже, находилась я в личной лечебнице его Всемогущего Величества Ниаллериона Третьего. И это не его имя, а титул земель главы империи Ниалы.

Было тяжело. В своем прежнем мире я прочитала много фэнтези и фантастики — там всегда всё складывалось у главной героини, но почему-то в реалиях моего перемещёния всё пошло не так. Позже долго пыталась выяснить, что произошло и почему пласты между мирами истончились в тот момент, когда я выпала на поле битвы. Точнее — бойни, резни, кровавого месива, которое иногда вспыхивает в моей голове, когда смотрю на непослушную левую конечность. Им даже удалось прирастить мне руку обратно, но двигалась она уже не настолько хорошо, как раньше.

Долго надеялась, что вот-вот всё изменится и я пойму, что попала в сказку и будет хэппи-энд. Проходил год, два, пять, десять, двадцать. Но увы — великого периода счастья или безграничной любви не находилось. Хотя нет. Ровно одиннадцать лет назад Байба помогла найти мне в этом мире умиротворение и тепло. Но об этом чуть позже.

Итак, после перехода, как уже говорила, меня выкинуло в период войны между империями нового мира. В самый разгар битвы я выпала на поле, и после травмы открылся внутренний резерв и потенциал к владению другой силой. Я много читала и поняла, что, видимо, на Земле потоки энергий второго пласта мира были слишком далеко от первого, поэтому у нас не владели так называемой «магией». Здесь её обозначали пульсациями, энергией, по старинке — вихри пластов мира. И так получилось, что у каждого живого и неживого существа, природы, неба, земли и всего сущего есть свои пульсации. У людей они ограничены их внутренним врожденным резервом, который ребенок забирает у пластов данного мира. У внешнего мира резерва практически нет. По крайней мере вычерпать его не мог никто. До меня. После меня лучшие умы этого мира, конечно, засомневались, но проверять данный факт не стал никто. Тем более я.

Итак — рождался ребенок с определенным бочонком внутри, наполненным пульсациями конкретного рода. Увеличить свой бочонок можно, но довольно трудно. Для этого нужно пройти определенный путь, который, как вы понимаете, является тяжелым. Но в итоге у каждого «человеческого бочонка» в любом случае есть свое дно. У меня же такого бочонка не было вовсе. Я могла черпать пульсации в любых количествах, отовсюду и сколько хотела сама. Данный факт стал понятен мне и окружающим не сразу, но довольно быстро его выявили и успешно им пользовались. Единственное место, откуда у меня не получалось забирать энергию, — умершие. Я видела их серый цвет густого тумана, который был особенно темным над кладбищами, но не могла его зачерпнуть. И честно говоря, вокруг столько энергии из других источников, что до сих пор, к своему стыду, так и не уделила этому внимания. Мне хватало фиолетовых вихрей огня, желтых теплых воды, молочных медленных воздуха, красных степенных земли и, конечно же, радужных пульсаций людей. Я могла черпать их буквально везде: в снегу, в слезах, в хрипах, в восторге, в стенах, в пении птиц. Куда только не падал мой взгляд, натыкалась на разноцветное марево, которое могло дать мне бесконечный источник подпитки. Я могла упиваться ей или опустошить себя. Играть и убивать. Поэтому с первого дня меня опасались, потом боялись, потом сторонились. Злоба, косые взгляды, шепотки, страх и даже ненависть преследовали с первых дней, заканчивая сегодняшней минутой.

За свои двадцать восемь лет на Земле ко мне никогда не относились так. Всегда были друзья, родные, любимые, которые помогали, вели, наставляли. Здесь же я осталась совершенно одна. Да, были люди, которые пытались втереться в доверие, подружиться, заинтересовать, приблизить к себе. Но я видела витающие вокруг них сгустки зеленого болотного цвета, который был фальшью. И поверьте, далеко не сразу я это поняла. Сейчас в любом оттенке пульсаций могу угадать даже легкий намек на ту или иную эмоцию человека. Но тогда постоянно наступала на грабли. Вихри жизни били меня больно и жестко, каждый раз замедляя сердце, которое покрывалось серебристой коркой одиночества. Иногда мне кажется, что если собрать все слезы, которые я пролила за эти шестьдесят восемь лет здесь, то можно утопить данную планету, а возможно, даже галактику. Приходилось вязнуть в боли и предательстве каждый раз. Только через пару десятков перестала так ярко доверять людям. Если вы считаете, что изменить себя легко, то вы ошибаетесь. Это даже тяжелее, чем на живую сломать самостоятельно кость. Потому что поменять себя — это как постоянно ломать кости. Ведь они срастаются, и боль притупляется, возрождается надежда, что всё снова будет работать так же. Да, иногда ноет, но веришь в лучшее. Нет. В этом мире я не могла найти чистого добра и искренности. И мне пришлось в нем жить.

В общем, вернусь ещё немного в самое начало. После того как меня выкинуло на поле боя, покалечило, я, увидев пульсации вокруг, оказывается, втянула их все на многие километры. Долгое время там была зона опустошения. Моя сила убила всё живое, не оставив ничего и никого. Точнее, это предположение лучших умов того времени. Потому что в том месте не осталось буквально ничего: на сотни километров пустота, пыль и отсутствие какой-либо жизни или стандартного ландшафта. После, та земля восстанавливалась двенадцать лет, с моей непосредственной помощью. Меня нашли в эпицентре этого сумасшествия и побоялись убивать. Хотя, хочу заметить, в тот момент легко могли это сделать. Но человеческий интерес всегда играет с людьми плохую шутку. Меня притащили, словно невиданного зверя, искалеченную, выброшенную в чужой мир, к правителю. Лечили, баловали, учили, пытались узнать секреты, кружили словно коршуны, наделяя фальшивым вниманием. После восстановления отправили в Асмид — учебное заведение для элиты этого мира, чтобы понимать работу с пульсациями и выбрать свое направление. Ох, это змеиное гнездо помню до сих пор. Я не нашла там друзей, знакомых, любимых. Не нашла ярких знаний и понимания. Но нашла спутника, союзника, с которым мы шествовали очень долго бок о бок. Я привела его к трону, помогла удержать в руках Ниалу, найти жену, завести детей и безоблачно править, упиваясь властью и вниманием, стоя рядом с ним.

Это был младший сын нынешнего Ниаллериона. Мы познакомились через четыре года после моего поступления. Нас свели вместе ширимы. Это существа, немного напоминающие мне котов с Земли. Дикие, размера с крупную собаку, длинные, с мощными ногами, вытянутой мордой и ушами торчком. Довольно тяжеловесны, но двигаются бесшумно, мягкой поступью. Для кого-то игрушки, для кого-то компаньоны. Мой ширим был защитой. Я натаскала его, чтобы уберечь себя хотя бы от малого количества недругов. Его стали бояться так же, как и меня, что вполне устраивало нас обоих. Ширимы чувствовали свою пару, как я — пульсации. И половиной моего оказалась ширима младшего наследника. Мы долго притирались. Даже пытались убить друг друга. Но как итог — это привело к твердому миру и сотрудничеству на долгие годы. Мы знали, чего хотели друг от друга. Нам было комфортно, приятно, надежно находиться рядом. До сих пор не могу назвать его другом. Это было нечто другое. Наверное, подсознательно я всегда знала, что когда-нибудь наши дороги просто разойдутся. Но тогда та стабильность вызывала в нас теплые чувства.